Жаль, что дважды не живут. Непростая история терского казачества
- -
- 100%
- +
По сведениям, Пётр занимался всеми мыслимыми и немыслимыми делами в государстве. И возникает вопрос: до чего же суетлив был этот человек. Лишённый выучки, не умеющий даже писать как следует, он с налёта, как-то нахрапом, кидается на изучение геометрии, то на хореографию, то учится играть на барабане, то изучает навигацию. Искусство приготовлять фейерверки, устройство ассамблей и маскарадов, тушение пожаров, столярное дело, хирургия – всё вместе и ничего в отдельности захватывает, увлекает этого всегда спешащего, капризного человека. Отрубить голову собственной рукой и, выпив рюмку водки, заняться составлением регламента для маскарада. Изнасиловать при всех женщину и как ни в чём не бывало пойти в церковь и петь там на клиросе. Убить собственного сына и сразу вслед за этим торопиться на весёлый пир. Всё это было для него делом обычным и естественным.
Он не знает различия между добром и злом. Всё вместе, всего понемногу валит он в общий котёл. Там видно будет. После разберёмся!
Где уж тут говорить о той простоте, которую определяет В. О. Ключевский? Буйная смесь разных противоречий – вот основное качество психики Петра.
В детстве Пётр был настолько хилым ребёнком, что ещё в три года приходилось кормить его грудью. Никаких особых способностей в детстве он не проявлял. В одиннадцать лет он ещё не умел ни читать, ни писать.
Детские забавы Петра с потешными солдатами не имели того серьёзного значения, которое им пытаются придать впоследствии.
В шестнадцать лет он, правда, знает два первых правила арифметики, но писать как следует так и не научился до конца своих дней.
Если так мало похож внутренний облик Петра на то шаблонное представление, которое дают официальные историки, то так же мало похож на этот шаблон и его внешний облик. По описанию Полтавского боя у Пушкина памятны нам строки: «Из шатра выходит Пётр. Лик его ужасен. Движения быстры, он прекрасен». В описании отличаются лишь слова об «ужасном лике». Ничего подобного той мужественной красоте, гордому выражению лица, стройной и величавой фигуре, которую увековечили художники, понимавшие, что самодержцев всегда надо рисовать красивыми, в действительности не было. Все говорят об уродливости его гримас, о судорожных подёргиваниях, о дрожащей голове, о сгорбленной спине.
Очень много болезненного надрыва, издевательства над собой и кощунства было в характере Петра. Суровость Петра проявляется не только в моменты вспыльчивости. И в спокойном состоянии его приговоры поражают жестокостью.
Историки, словно сговорившись, приписывают Петру все заслуги развития России: и в культуре, и в кораблестроении, и реформе костюма, хотя это делалось уже при его отце Алексее Михайловиче и об этом есть достаточные сведения.
Поэтому судить о нём как о творце я затрудняюсь, а подражателем он был. Все его реформы привезены им с Запада. Его заслуга, видимо, в том, что проводил он эти реформы решительно и даже жестоко.
Помещики же того времени крепко держались принципа: «Крестьянину не давай обрасти, но стриги его, как овцу, догола».
Дальше этой мудрости не пошёл и всероссийский помещик Пётр Великий, так гордившийся тем, что он не лодырь и расточитель, а подлинный и будто бы рачительный хозяин.
Трудно дать всему этому оценку. Ибо до сих пор идёт спор о русской будущности и русской старине. Её видят и так, и сяк, а спор этот – отголосок давней распри о том, куда должна идти Россия – на Запад или на Восток.
Одни отстаивают идею национального своеобразия, толкуют об исторической ошибке и необходимости историю повернуть, пока не поздно, вспять, вернуться к развилке, когда не той дорогой пошли, и сделать наново правильный выбор и распоследними словами поносят Петра Романова. Другие предостерегают от увлечения славянофильством, в котором, справедливо или нет, указывается определённое сектантство.
Но первые неумолимы. Они никакой правоты Петра не признают. Они имеют свой взгляд.
Мы, русские, взяли на себя непосильную ношу, когда приняли православие вслед за дряхлой и слабой Византией и отгородили себя от европейской цивилизации. Византийская религия нежизнеспособна и совершенно не приспособлена для какого бы то ни было развития. Однако молодая и бодрая Русь сумела переплавить эту мистику, преобразовать в мощнейшее созидание и поставить православие на службу собирания азиатских земель. Православие у русских было совершенно иным, чем у византийцев. Никон же отринул всё самое крепкое, что было в народе, и заменил аскетичное двуперстие дряблой и женственной щепотью. Его реформа не только расколола общество, она загнала в подполье наиболее сильных и энергичных людей и открыла дорогу для трусов и приспособленцев. Она расплодила суеверие, презрение к обычной прозаической жизни, к накоплению и честности. Раскол часто сравнивают с европейской Реформацией, но ничего похожего между ними нет. Реформа Никона – это, по своей сути, контрреформация. Протестантство было, безусловно, прогрессивнее католичества, оно дало мощнейший толчок развитию Европы. Основой жизни каждого европейца, его нормой, стал честный и добросовестный труд. У нас же всё произошло наоборот. Пётр пытался что-то переменить и приучить нас к Реформации, но он не поддержал староверов, причём не поддержал по сугубо личным причинам, и в том было его заблуждение. К моменту его воцарения Россия колебалась: ещё можно было повернуть назад – необходимо было соединить энергию Петра с крепостью духа старообрядцев, и тогда мы не имели бы ни бироновщины, ни пугачёвщины, ни восстания декабристов. Если бы Россия была аввакумовской, у нас не было бы семнадцатого года. Мы имели бы совершенно другую страну, обогнавшую весь мир, устойчивую, стабильную и не допустившую, чтобы идея Маркса овладела большей частью её населения и в одночасье была предана православная вера. Ту же ошибку допустили и энергичные люди большевики, боровшиеся с религией и пытавшиеся подменить и без того расплывчатое православие никуда не годным обновленчеством.
Так это или не так, можно только догадываться. Время покажет. Только подумалось: сколько же осталось в России таких вот чудаков-правдоискателей, и Бог знает, как к ним относиться. Так как их горячность, поверхностные суждения, самоуверенность и потрясающее легкомыслие способны увести в любые дебри.
Жизнь всякого народа, всякого человеческого сообщества зиждется на единстве мировоззрения, определяющего моральные, этические и религиозно-нравственные нормы поведения.
Понятно, что столкновение противоречивых, порой взаимоисключающих религиозных вероучений, содержащих «разноименной» духовный заряд, не могло обойтись без потрясений. Подавляющее большинство войн имело в истории характер религиозный, а такие глобальные военные противостояния, как, например, вооружённая борьба ислама и христианства, длились, то затихая, то вспыхивая вновь, на протяжении веков. К ним относятся и так называемые походы крестоносцев.
Крестовые походы (экскурс)
11–13-й века… Иерусалим… Гроб Господень… Походы «младших сынов». Титулов и земель им не хватало, вот они и… Вот, собственно, и всё…
Обратимся опять к истории.
Крестовые походы 1096–1270 гг. – это военно-религиозные экспедиции западных европейцев на Ближний Восток с целью завоевания святых мест и реликвий, связанных с земной жизнью Иисуса Христа, – Иерусалима и гроба Господня… Но – к сути.
Итак, предпосылки Крестовых походов: традиции паломничества к Святым местам, захват в XI веке турками-сельджуками Сирии и Палестины и, возможно, угроза захвата Византии. Изменение взглядов на войну, которая стала считаться не греховным, а благим делом, если велась против врагов христианства и церкви. (Не здесь ли начало религиозного экстремизма?) Ну а самая большая, можно сказать генеральная предпосылка, разумеется, сугубо материальная, то есть тяжелейшее экономическое положение Западной Европы во второй половине 11-го века. Грубо говоря, жрать было нечего, народ пребывал на грани голодных бунтов, рыцарство тихо зверело от скуки и лени, а на всех базарах рассказывали сказки о богатстве неверных псов, оккупировавших Палестину. То есть, если разобраться, на святое вроде бы дело ребят подвигла обычная мирская суета, зависть и корысть.
26 ноября 1095 г. папа Урбан II призвал собравшихся на поместном церковном соборе в городе Клермон отвоевать захваченный неверными Гроб Господень. Публика папу единогласно поддержала, и тотчас же началось тотальное приготовление к экспедиции.
Взявшие на себя этот обет нашивали на одежду кресты из лоскутов и потому назывались крестоносцами. Добровольцам Крестового похода папа сулил несметные сокровища в Святой земле и райское блаженство в случае гибели, а также им были дарованы довольно ощутимые по тем временам льготы.
Они получали полное отпущение грехов, с них запрещалось на время похода взыскивать долги и феодальные повинности, их семьи оказывались под защитой церкви.
(Всё вроде бы вписывается в общепринятую концепцию. Цель – согласитесь – для общества была более чем благая… Но выходит, что цель оправдывает средства… Это тоже нам Европа подарила…)
В марте 1096 г. начали первый этап Крестового похода (1096–1101) – так называемый «поход бедноты».
Толпы крестьян, с семьями и скарбом, вооружённые чем попало, под руководством случайных вождей, а то и вовсе без них, двинулись на Восток, отметив свой путь грабежами (они полагали, что поскольку они воины божьи, то любое земное имущество принадлежит им) и еврейскими погромами. В глазах европейцев евреи из ближайших городков были потомками гонителей Христа. Раньше на это как-то не обращали внимания, а тут – поход, сам бог велел, как говорится….
Из 50-тысячного войска Малой Азии достигли всего 25 тысяч, и практически все они погибли в битве с турками под Никеей 25 октября 1096 г. Это, в принципе, было предрешено, т. к. неорганизованный сброд просто физически был не в состоянии противостоять отборным войскам турецкой армии.
Осенью 1096 г. двинулось рыцарское ополчение из разных частей Европы, вождями которого были Готфрид Бульонский, Раймунд Тулузский и ряд других известных деятелей того времени. К концу 1096 г. – началу 1097 г. они собрались в Константинополе, весной 1097 г. переправились в Малую Азию, где совместно с византийскими войсками начали осаду Никеи, взяли её 19 июня и передали византийцам.
Далее путь крестоносцев лежал в Сирию и Палестину. 6 февраля 1098 г. была взята Эдесса, в ночь на 3 июня – Антиохия, год спустя, 7 июня 1099 г., они осадили Иерусалим, а 15 июля захватили его, учинив в городе жестокую резню.
22 июля на собрании князей и прелатов было учреждено Иерусалимское королевство, которому подчинялись графство Эдесское, княжество Антиохийское и (с 1109 г.) графство Триполи. Главой государства стал Готфрид Бульонский, получивший титул «Защитник Гроба Господня» (его преемники носили титул королей).
В 1100–1101 гг. в Святую землю отправились новые отряды из Европы (историки называют это «арьергардным походом») и границы Иерусалимского королевства окончательно установились лишь к 1124 г. Выходцев из Западной Европы, постоянно живущих в Палестине, было немного, особую роль в Святой земле играли духовно— рыцарские ордены, а также образовавшие особые привилегированные кварталы в городах Иерусалимского королевства переселенцы из приморских торговых городов Италии.
Вскоре после того, как в 1144 г. турки завоевали Эдессу, был объявлен второй Крестовый поход (1147–1148), который возглавили король Франции Людовик VII и король Германии Конрад III. Он оказался безрезультативным.
В 1171 г. власть в Египте захватил Салах-ад-Дин, который присоединил к Египту Сирию и весной 1187 г. начал войну против христиан. 4 июля он разбил близ деревни Хиттин христианское войско, во второй половине июля осадил Иерусалим, а 2 октября город сдался на милость победителя.
29 октября 1187 г. был объявлен третий Крестовый поход (1189–1192). Поход возглавляли император Священной Римской империи Фридрих I Барбаросса, король Франции Филипп II Август и Англии – Ричард I Львиное Сердце. Проиграв несколько сражений, крестоносцы 2 сентября 1192 г. заключили крайне невыгодный договор с Салах-ад-Дином. Иерусалим остался в руках мусульман, столицей Иерусалимского королевства стала Акра.
В 1198 г. был объявлен новый, четвёртый Крестовый поход, состоявшийся много позднее (1202–1204). Он перерос из экспедиции в Святую землю во внутриконфессиональную братоубийственную войну. Предлогом стало вмешательство в династические распри в Константинополе и соединение православной и католической церквей под эгидой папства.
13 апреля 1204 г. Константинополь был взят и жестоко разграблен, примерно треть населения была уничтожена. Часть завоёванных у Византии территорий отошла к Венеции (она являлась инициатором), на другой части была учреждена так называемая Латинская империя.
Пятый Крестовый поход 1217–1221 гг. начался экспедицией в Святую землю. Но потерпев там неудачу, крестоносцы, не имевшие признанного вождя, в 1218 г. перенесли военные действия в Египет. Взяли в 1219 г. Думьят (в дельте Нила), стали развивать успех, но захлебнулись ввиду организованного противодействия войск султана.
Возвратили Дамьетту и ушли из Египта.
Шестой Крестовый поход (1228–1229) предпринял император Фридрих II Штауфен, ярый противник папства (за что был отлучён от церкви). Он заключил договор с султаном, что будет ему оказывать помощь, и тот отдал Иерусалим (18 марта 1229 г.).
Но только Фридрих отбыл на родину, султан снова занял Иерусалим.
Седьмой Крестовый поход (1248–1254) был делом почти исключительно Франции и её короля Людовика IX Святого и, в отличие от предыдущих, вновь нёс в основе своей первоначальную идею: избавление от неверных.
Объектом для нападения вновь стал Египет. В июне 1249 г. крестоносцы вторично взяли Дамиетту, но позднее были блокированы и в феврале 1250 г. сдались в плен в полном составе, включая короля.
В мае 1250 г. король был отпущен за выкуп в 200 тыс. ливров, но не поехал на родину, а переехал в Акру, где напрасно дожидался помощи из Франции, куда отбыл в 1254 г.
В 1270 г. тот же Людовик – настырный король, предпринял последний, восьмой Крестовый поход. Целью его был Тунис, самое сильное мусульманское морское государство Средиземноморья. Предполагалось установить контроль над Средиземноморьем, чтобы беспрепятственно отправлять отряды крестоносцев в Египет и Святую землю. Однако вскоре после состоявшейся 18 июня 1270 г. высадки в Тунисе в лагере крестоносцев вспыхнула эпидемия дизентерии…
25 августа умер Людовик, а 18 ноября войско, так и не вступив ни в одно сражение, отплыло на родину, увозя с собой тело короля.
Дела в Святой земле шли всё хуже и хуже, мусульмане отбирали город за городом, и 18 мая 1291 г. пала Акра – последний оплот крестоносцев в Палестине.
Характерно, однако, что папская церковь не успокоилась и после этого неоднократно провозглашала Крестовые походы против язычников – славян, своих родных еретиков и так называемых схизматиков, то бишь против православных христиан….
Почему я вспомнил о крестовых походах? Да потому, что между 6-м и 7-м походами на землю обетованную крестоносцы действовали и против нас. Златоглавая Русь, цветущая, благословенная, любимая земля, «земля ста городов», как называли нашу Отчизну иноземцы, подверглась татаро-монгольскому нашествию. И в это время вместо оказания помощи нам, да в конце концов и принятия мер по защите земель западной Европы, легаты папы римского заключают с княжескими дворами Европы договор о совместных действиях против нас. Но Русь давала им достойный отпор.
– Не оставляет сомнений выявленное нами, что латины замыслили худое против нас, – сообщили русские лазутчики из европейских княжеств и земель. – И раньше мы ведали – не друзья они нам, а коршуны, выглядывающие добычу. Сейчас же коршуны те объединились. Папа Крестовый поход объявил. Гардарику[5]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Наедине с собой. – 170 г. н. э.
2
Великие открытия и люди. – М.: ЗАО «Изд. Центрполиграф», 2013.
3
Алданов А. М. – Современник, 1991.
4
Толстой Л. ПСС. Т. 26. – М., 1936. – С. 567.
5
Так в Скандинавии называли Русь.