Бывшие. Второй шанс для Золушки

Моя новая реальность начинается наутро. Комната тёти Натальи – бывшая гостиная, заставлена книгами. Чемодан с устаревшими нарядами стоит в углу, как насмешка. Открываю его, перебираю. Это одежда другой Инны – уверенной, счастливой провинциалки, любимой дочери. Та Инна умерла в кабинете московской квартиры.

Я запихиваю чемодан на верхнюю полку шкафа, подальше с глаз. Достаю старую спортивную сумку, оставленную у тёти когда-то, перед отъездом в столицу. В ней – потёртые джинсы, несколько простых футболок, бесформенный свитер. Одежда школьницы, мечтающей о большой жизни. Теперь это всё, что у меня есть. Ирония настолько горькая, что хочется смеяться.

Деньги на карте тают на глазах. Нужно искать работу. Я открываю местные сайты, группы в соцсетях. Вакансий – кот наплакал. Продавец в магазин «Всё по 59», кассир в супермаркет, оператор на телефоне. Везде пишут о кандидатах с опытом. Мой опыт работы в офисе компании миллионера здесь никому не нужен. Это как предложить самурайский меч для разделки курицы.

Тётя Наталья подкармливает меня, но я вижу, что она сама едва сводит концы с концами на скромную учительскую пенсию. Я не могу сидеть у неё на шее. Гордость, что не позволила мне остаться с Королёвым, теперь гонит меня на любую работу.

Выхожу в город. Каждый поход по делам – пытка. Городок маленький, все друг друга знают. Я чувствую на себе любопытные взгляды. Шепотки за спиной, которые обрываются, стоит мне обернуться.

– Смотри, это же Лядова… Из Москвы вернулась…

– Слышала, жених её кинул… Богатый…

– А чего она хотела? Гордая, да дура! Была бы умнее, смогла б удержать…

– В какой-то дряни ходит… Видно, не шибко-то он её одаривал…

Я иду, сгорбившись, стараясь уменьшиться, стать невидимее. Слишком потёртые джинсы и кеды кажутся здесь клеймом. Чувствую себя оборванкой. Не больше, не в материальном смысле, а в душевном. Я – выброшенная за ненадобностью, поношенная вещь, которую рассматривают с любопытством и брезгливостью.

Прохожу мимо кафе «У Озера». Именно здесь мы, будучи школьниками, собирались после выпускного, мечтали об успешном будущем. Тогда я смотрела на официанток с лёгкой жалостью. Теперь с надеждой читаю объявление на двери: «Требуется официантка. С опытом работы. График посменный».

Стою перед входом, взвешивая все за и против. Внутри всё сопротивляется. Унижаться перед бывшими одноклассниками? Сносить их снисходительные улыбки? Но счёт в банке тает, а тётя Наталья сегодня положила в прихожей пятьсот рублей, сопроводив добрый жест словами:

– На мелкие расходы.

Делаю глубокий вдох и захожу. За барной стойкой стоит женщина лет сорока с усталым лицом и наращёнными, как у куклы, ресницами. Хорошо её помню. Людмила, хозяйка.

– Что, милая? – бросает она, не отрываясь от калькулятора.