Как оправдать по делам о мошенничестве, присвоении и растрате
- -
- 100%
- +
Кроме того, из решения Арбитражного суда Московской области от 23 марта 2018 года следует, что А. обратился в арбитражный суд с заявлением о признании Л. несостоятельным (банкротом) и определением Арбитражного суда г. Москвы от 3 июня 2016 г. данное заявление принято к производству, впоследствии дело передано на рассмотрение Арбитражного суда Московской области по подсудности и определением Арбитражного суда Московской области от 8 сентября 2017 года в отношении должника Л. введена процедура банкротства – реструктуризация долгов гражданина. Указанным решением Арбитражного суда Московской области от 23 марта 2018 года Л. признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура банкротства гражданина – реализация имущества. На основании определения Арбитражного суда Московской области от 13 марта 2019 года срок реализации имущества продлен до 19 сентября 2019 г., денежные требования А. включены в третью очередь кредиторов.
Органами предварительного следствия не представлено достаточных и убедительных доказательств того, что Л., получая от А. денежные средства, не намеревался при этом исполнять взятые на себя обязательства, связанные с условиями передачи ему указанных в расписке денежных средств, и того, что у него имелся умысел, направленный на хищение денег потерпевшего.
Согласно показаниям потерпевшего А. денежные средства брались подсудимым на развитие бизнеса, и договор займа был обеспечен поручительством второго участника компании Д., в отношении которого потерпевший не выдвигает обвинений в мошенничестве, поскольку доверия к нему не утратил вплоть до смерти последнего. Кроме того, Л. периодически в течение долгого времени брал у него в долг денежные средства под различные личные нужды его семьи, при этом займы никогда не оформлялись и Л. исполнял свои обязательства, регулярно возвращая А. эти займы сам или через сотрудников своей фирмы. А. также подтвердил, что Л. всегда был добросовестным заемщиком.
Допрошенные в судебном заседании свидетели защиты подтвердили факт того, что в те или иные периоды они лично присутствовали и видели, как Л. встречался с А. и передавал ему в руки наличные денежные средства в значительных размерах.
Оценивая все вышеприведенные показания свидетелей защиты, суд полагает, что они не подтверждают факт возврата Л. потерпевшему суммы долга по договору займа от 24 ноября 2011 года, поскольку ни один из свидетелей защиты не указывает, что деньги возвращались именно по указанному договору, и документов, подтверждающих исполнение Л. обязательств по данному договору, не представлено, однако показания свидетелей защиты подтверждают наличие между А. и Л. длительных финансовых отношений, в рамках которых А. давал подсудимому в долг денежные средства, в том числе и под проценты на развитие бизнеса, то есть желал получать доход от вкладываемых денежных средств в рентабельный до определенного времени бизнес подсудимого.
Доводы обвинения о том, что Л. заранее знал, что не собирается возвращать деньги, ничем не подтверждаются, доказательств, что Л. имел преступный умысел на хищение денег при получении займов, суду не представлено, как не представлено доказательств того, что умысел не возвращать полученные денежные средства возник у Л. до их получения.
В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например, служебным положением лица либо его личными отношениями с потерпевшим. Злоупотребление доверием также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него. Однако таких обстоятельств, свидетельствующих о том, что Л. заведомо не собирался возвращать долг и, получив денежные средства, распорядился ими по своему усмотрению, судом в ходе исследования всей совокупности представленных доказательств не установлено.
Анализ справок и выписок из ЕГЮРЛ позволяет суду сделать вывод о том, что Л. в период получения от А. денежных средств по договору займа от 24 ноября 2011 года вел активную финансово-хозяйственную деятельность и им вносились на счета компаний крупные денежные суммы. Данные доказательства обвинения не опровергают показания Л. о том, что полученные от А. денежные средства использовались им на развитие бизнеса. Указанные обстоятельства противоречат выводам следствия об использовании Л. полученных от А. по договору займа от 24 ноября 2011 года денежных средств по своему усмотрению, а также о том, что, принимая на себя обязательства о направлении получаемых в долг денежных средств на развитие бизнеса и возврате впоследствии данных денежных средств с процентами, Л. заведомо был не намерен их выполнять, имея цель безвозмездно обратить данные денежные средства в свою пользу.
Утверждение обвинения о том, что расписка о получении от А. денежных средств и договор займа с последним были составлены Л. во исполнение своих преступных намерений, направленных на хищение денежных средств, принадлежащих А., в целях убедительности своих действий и придания им правомерного вида, противоречат требованиям ст. 808 ГК РФ, которой предусмотрено, что договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает десять тысяч рублей, в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющий передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. Составление А. и. Л. указанных документов не свидетельствует о намерении сторон избежать ответственности по взятым на себя обязательствам.
Факт совершения Л. в сентябре 2015 года сделок по отчуждению принадлежащих ему на праве собственности двух жилых домов, двух участков земли и квартиры не свидетельствует о наличии в действиях Л. состава преступления (мошенничества), совершенного в период с 1 января 2010 года по 14 января 2011 года, и не может свидетельствовать о наличии у подсудимого преступного умысла на хищение имущества, полученного от потерпевшего в 2011 году. Выводы следствия о том, что данные действия совершены Л. в целях избегания имущественных взысканий со стороны А. при обращении в правоохранительные органы, которые могли быть обращены на принадлежащее Л. имущество, также не соответствуют действительности, поскольку в правоохранительные органы А. обратился только 8 июня 2016 года, и не свидетельствуют о наличии в действиях подсудимого состава мошенничества.
Довод обвинения о том, что умысел подсудимого на хищение чужого имущества путем мошенничества усматривается в том, что Л. имел возможность вернуть А. полученные от последнего в долг денежные средства, поскольку согласно справкам об исследовании финансово-хозяйственных документов закрытого акционерного общества подсудимый получил в качестве возврата заемных средств от закрытого акционерного общества денежные средства в размере нескольких миллионов рублей, но не вернул долг А., по мнению суда, не обоснован, так как неисполнение Л. обязательств по гражданско-правовому договору, которое и было установлено в ходе судебного разбирательства, предусматривает гражданско-правовую ответственность (ст. 395, 405 ГК РФ), реализованную посредством решения Кузьминского районного суда г. Москвы от 12 октября 2015 года, которым денежные средства взысканы с заемщика в пользу А., по инициативе которого в дальнейшем возбуждена процедура банкротства Л. в Арбитражном суде Московской области и в настоящее время идет процедура реализации имущества должника, а также решением Кузьминского районного суда г. Москвы от 25 мая 2016 года удовлетворены исковые требования А. и с Л. взыскана неустойка за пользование чужими денежными средствами.
В связи с изложенным, анализируя все вышеприведенные доказательства, суд приходит к выводу, что все связанные с договором займа от 24 ноября 2011 года взаимоотношения между подсудимым и потерпевшим носят исключительно гражданско-правовой характер, и наличие гражданско-правовой сделки между Л. и А. исключает хищение денежных средств путем злоупотребления доверием.
В связи с тем, что в силу ст. 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования и не может выступать на стороне обвинения или защиты, а создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществляет предоставленные им права, судом приняты все предусмотренные законом меры по вызову в судебные заседания лиц, указанных в списке подлежащих вызову в суд, и суд полагает, что исчерпаны все возможности получения и предоставления сторонами доказательств.
В соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом Российской Федерации под угрозой наказания.
Диспозиция ч. 4 ст. 159 УК РФ устанавливает ответственность в том числе за хищение лицом чужого имущества путем злоупотребления доверием в особо крупном размере. В то же время установленные обстоятельства получения Л. денег от потерпевшего А., цели и мотивы его действий позволяют суду прийти к выводу об отсутствии в действиях подсудимого признаков мошенничества. Судом по результатам исследования всех представленных сторонами доказательств установлено, что денежные средства получены Л. от потерпевшего в ходе заключенной между ними гражданско-правой сделки, на основании заключенного между ними договора займа, последствия неисполнения которой были разрешены путем вынесения решений Кузьминским районным судом г. Москвы, которыми с Л. взысканы денежные средства и проценты за пользование денежными средствами, а также решением Арбитражного суда Московской области, признавшим Л. банкротом и введшим процедуру банкротства.
Суд полагает, что в соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в его пользу, как это предусмотрено ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ о презумпции невиновности.
В связи с тем, что в ходе судебного следствия на основе исследованных доказательств достоверно не установлено наличие в действиях Л. состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, то есть мошенничества, а именно хищения путем злоупотребления доверием А. денежных средств в особо крупном размере, принадлежащих последнему, Л. подлежит оправданию по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по основанию отсутствия в его действиях состава данного преступления.
Судебная коллегия по уголовным делам Второго кассационного суда в кассационном определении от 19.05.2020 года указала, что в соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 29 января 2009 года № 61-О-О, привлечение к уголовной ответственности за мошенничество, совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно лишь в случае, если будет доказано, что, заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения имущества или приобретения права на чужое имущество. При этом преступный умысел лица входит в предмет доказывания по уголовному делу.
Проверив и оценив собранные по делу доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что доводы стороны обвинения о наличии у Л. преступного умысла на хищение денег А. до их получения по договору займа от 24 октября 2011 года в ходе судебного следствия не нашли подтверждения и, по существу, основаны на предположениях, которые в силу ч. 4 ст. 14 УПК РФ исключают постановление по делу обвинительного приговора.
Факт передачи денежных средств А. оправданному, как и наличие у последнего возможности возвратить долг в установленный договором займа срок, судом не опровергнуты, однако сами по себе данные обстоятельства в отсутствие доказательств умысла на хищение этих денежных средств до их передачи не могут свидетельствовать о мошеннических действиях оправданного.
Иные обстоятельства, на которые ссылается автор жалобы (совершение Л. сделок по отчуждению принадлежащего ему имущества, признаки его фиктивного или преднамеренного банкротства, многократное изменение оправданным места жительства), не имеют отношения к деянию, в совершении которого обвинялся Л., имевшему место в 2010—2011 годах.
Приговор Черемушкинского районного суда г. Москвы от 14.10.2019 г. по делу № 1-358/19.
Если инкриминируемые лицу действия являются составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, то самостоятельного возбуждения уголовного дела не требуется
Постановлением Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 26 мая 2020 года уголовное дело в отношении Л. прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с наличием в отношении нее вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению.
Органом предварительного следствия Л. обвинялась в том, что в период с 5 декабря 2015 года по 8 августа 2016 года путем обмана и злоупотребления доверием похитила денежные средства П. в особо крупном размере при обстоятельствах, изложенных как в обвинительном заключении, так и в постановлении суда.
Так, по настоящему уголовному делу органами предварительного расследования Л. обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, а именно в том, что путем обмана П. ложными обещаниями об оказании услуг по снятию порчи и проклятия убедила последнюю передать ей денежные средства, в результате чего П., будучи введенной Л. в заблуждение относительно своих способностей лечения методами нетрадиционной медицины и действенности производимых ритуалов, с целью снятия порчи и исцеления своего сына передала Л. 5 декабря 2015 года наличные деньги в сумме 33 000 рублей, 9 декабря 2015 года – набор кастрюль стоимостью 6 164 рубля, а также осуществила для Л. переводы денежных средств на банковскую карту К. 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года – каждый раз в размере 300 000 рублей.
Общая сумма причиненного П. ущерба составила 1 233 000 рублей, которую Л. похитила и распорядилась ею по своему усмотрению.
По результатам рассмотрения уголовного дела суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости исключения из обвинения Л. фактов хищения у П. 5 декабря 2015 года денежных средств в размере 33 000 рублей и 9 декабря 2015 года – набора кастрюль стоимостью 6 164 рубля, а также о прекращении в отношении Л. уголовного дела в остальной части обвинения на основании п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ в связи с наличием в отношении нее вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению.
При этом необходимость прекращения уголовного дела суд первой инстанции мотивировал тем, что по приговору Калининского районного суда г. Чебоксары от 16 мая 2018 года Л. была осуждена в том числе по ч. 4 ст. 159 УК РФ за мошеннические действия по факту хищения имущества П. в период с 9 декабря 2015 года по 8 февраля 2017 года на общую сумму 4 156 000 рублей при аналогичных обстоятельствах, о чем свидетельствуют одни и те же место совершения преступления и предмет хищения.
Суд указал, что обстоятельства уголовных дел полностью совпадают, разница имеется только в суммах похищенных денежных средств. Действия Л. по обоим уголовным делам являются тождественными, совершены с едиными целью, умыслом, объектом посягательства, в один и тот же установленный период времени. При этом неразрывная связь действий Л., указанных в предъявленном ей обвинении по настоящему уголовному делу, с единым продолжаемым преступлением, за которое она осуждена по приговору от 16 мая 2018 года, не позволяют рассматривать установленные по настоящему уголовному делу обстоятельства как самостоятельные преступления в силу положений ст. 17 УК РФ, так как факты хищения денежных средств у П. в период с 31 января 2016 года по 8 августа 2016 года в размере 1 200 000 рублей являются лишь эпизодами продолжаемого преступления, за которое Л. уже осуждена по приговору от 16 мая 2018 года, и самостоятельной юридической оценке не подлежат.
Между тем с выводами, изложенными в состоявшихся судебных решениях, согласиться нельзя.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
С учетом изложенных норм закона Судебная коллегия полагает, что состоявшиеся судебные решения по настоящему уголовному делу подлежат отмене по следующим основаниям.
Как следует из копии приговора Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 16 мая 2018 года в отношении Л., она осуждена в том числе по ч. 4 ст. 159 УК РФ по факту хищения денежных средств у П.
В частности, судом установлено, что 9 декабря 2015 года Л. путем обмана П. ложными обещаниями об оказании услуг по снятию порчи и проклятия, а также проведением различных манипуляций убедила П. передать ей денежные средства.
П., будучи введенной Л. в заблуждение и не догадываясь о ее преступных намерениях, в период с 9 декабря 2015 года по 8 февраля 2017 года перечисляла со своих банковских карт на банковские карты К., находящиеся в пользовании Л., денежные средства на общую сумму 4 156 000 рублей, которые Л. похитила, распорядившись ими по своему усмотрению.
Таким образом, признавая Л. виновной в мошенничестве, суд установил, что ею совершен ряд деяний в разное время и с причинением различного материального ущерба потерпевшей.
Из текста названного приговора также усматривается, что в ходе судебного разбирательства потерпевшая П. заявила о хищении у нее Л., помимо изложенных в обвинении, 5 декабря 2015 года наличных денежных средств в размере 33 000 рублей, через день – набора кастрюль, а также денежных средств, переведенных по указанию Л. 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года – каждый раз по 300 000 рублей – на банковскую карту К. При этом потерпевшая указала, что ранее о данных фактах не сообщала, поскольку прошло длительное время и на тот момент у нее отсутствовали необходимые сведения, однако, получив эти сведения, она отдала их следователю, который ее повторно по данным фактам не допросил.
Суд, постановляя вышеуказанный обвинительный приговор в отношении Л., в описательно-мотивировочной части указал, что доводы потерпевшей об отсутствии в обвинительном заключении сведений о хищении Л. денежных средств потерпевшей по уточненным ею фактам не могут являться основанием для возвращения уголовного дела прокурору, поскольку П. не лишена возможности обратиться в органы полиции с соответствующим заявлением в порядке ст. 140, 141 УПК РФ.
Таким образом, обстоятельства преступления, установленные вступившим в законную силу приговором от 16 мая 2018 года, и описание деяния по настоящему уголовному делу по своему объему, содержанию и времени совершения хищений не совпадают, поскольку по первому делу Л. не обвинялась в хищении наличных денежных средств у П. 5 декабря 2015 года в сумме 33 000 рублей, в хищении 9 декабря 2015 года набора кастрюль стоимостью 6 164 рубля, а также в хищении денежных средств, переведенных П. для Л. на банковскую карту К. 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года – каждый раз в размере 300 000 рублей.
С учетом изложенного, принимая решение о прекращении уголовного дела, суд первой инстанции не учел, что особенностью продолжаемого преступления, состоящего из ряда тождественных преступных деяний, за которые Л. была осуждена, является то, что каждое из деяний, входящих в состав продолжаемого преступления, обладает всеми необходимыми признаками преступления, при этом каждое из таких деяний имеет отличное от других время, место, обстоятельства совершения.
Объединяют данные деяния лишь наличие единого умысла у виновного, направленного на достижение единой цели, и одинаковая правовая оценка каждого из них по одной статье Особенной части УК РФ, однако это не препятствует возможности самостоятельной правовой квалификации выявленного вновь эпизода преступления.
Вывод суда о необходимости прекращения настоящего уголовного дела в связи с наличием в отношении Л. вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению не может быть признан обоснованным и потому, что эпизоды преступлений от 5 декабря 2015 года, 9 декабря 2015 года (передача набора кастрюль на сумму 6 164 рубля), 31 января, 28 марта, 1 апреля и 8 августа 2016 года не входили в объем предъявленного ранее обвинения, по которому был постановлен приговор, поэтому речь о двойном обвинении идти не может.
Судебная коллегия также полагает необходимым обратить внимание на искажение выводов, содержащихся в определениях Конституционного Суда РФ, приведенных в обоснование своих решений судами апелляционной и кассационной инстанций.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определениях от 21 октября 2008 года № 600-О-О, 23 сентября 2010 года № 1216-О-О, 24 января 2013 года № 47-О, изменять или дополнять ранее предъявленное обвинение в связи с совершением лицом преступления, по признакам которого уголовное дело не возбуждалось, недопустимо.
Определение же того, являются ли инкриминируемые лицу действия составной частью преступления, по поводу которого было возбуждено уголовное дело, или они образуют самостоятельное преступление, относительно которого должно быть возбуждено новое уголовное дело, относится к компетенции уполномоченных прокуроров и судов общей юрисдикции, то есть правоприменительных органов.
Учитывая изложенное, фактически указанные действия Л. по ряду совершенных преступлений, по которым было возбуждено новое уголовное дело, оставлены судом без какой-либо юридической оценки, что нарушает права П., потерпевшей от преступления, защиту прав и законных интересов которой согласно п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ уголовное судопроизводство имеет своим назначением, лишает потерпевшую возможности возмещения материального ущерба в данной части.
Таким образом, решения судов первой инстанции о прекращении уголовного дела в отношении Л. и последующих инстанций, оставивших постановление в силе, следует признать принятыми с существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшим на исход дела, а следовательно, постановление Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 26 мая 2020 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Чувашской Республики от 15 июля 2020 года и определение Судебной коллегии по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 21 октября 2020 года подлежат отмене, уголовное дело – направлению на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.
Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27.04.2021 г. по делу № 31-УД 21-1-К6.
Если спор между сторонами разрешен в гражданско-правовом порядке, то обращение в дальнейшем одной стороны в полицию с заявлением о совершении другой стороной мошенничества свидетельствует лишь о несогласии с вынесенным судебным решением и направлено на переоценку установленных судом обстоятельств. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки
Статья 159 УК РФ не предполагает возможности привлечения к ответственности лиц, совершающих правомерные гражданско-правовые сделки.
Приговор суда по ч. 3 ст. 159 УК отменен с прекращением производства по уголовному делу на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УК РФ ввиду отсутствия в деянии состава преступления.
Е. осужден за мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в крупном размере при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.
В соответствии с пп. 6, 11, 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из пп. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам – как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.