Индекс цитирования

Глава 7.

Церемония вручения наград победителям ежегодного конкурса «Планета Науки» усиленно действует на нервы самим фактом своего существования и неотвратимого приближения.

Конечно, мне бы радоваться, ведь наш стартап попал в шорт-лист и по неофициальным слухам, вполне может претендовать на первое место.

Да, Василевский этому ни капельки не удивится – его умению принимать свои победы, как должное, еще поучиться надо.

Но все сотрудники нашего стартапа, включая и меня, сейчас – на нервах.

Одна только мысль о том, что мероприятие проходит в сочинском «Гранд Леоне», уже угнетает своей неуемно-буржуйской пафосностью.

Впрочем, это как раз то, что безумно нравится Василевскому.

А организация участия нашей компании, как обычно, легла на нас с Ваней.

Благодарности не будет, хорошо еще если по итогам мероприятия никому не «прилетит».

С самого утра Василевский взвинчен – от того, чье имя огласят в качестве победителя, зависит очень многое.

В нашем случае – контракт на выбор с одной из трех научных госкорпораций, сроком на пять лет. Причем, это будут не просто сытые пять лет, но пятилетка, невероятно насыщенная возможностями, деловыми связями на правительственном уровне.

Ради этого заветного первого места мы так рвем жилы уже который месяц подряд.

И вот она, долгожданная финишная прямая…

– Лада, где мои карточки с текстом? – кричит не своим голосом Василевский, а я морщусь от смеси веселья и ощущения дежа вю.

Ровно таким же тоном он кричал и пять, и семь лет назад, только вместо карточек были запонки, блокноты, визитки и прочая мелочь, следить за которой Василевский считал ниже своего достоинства.

Сейчас вот – карточки с текстом.

И слава богу, что на этот раз – мы с разводе.

– В этом бардаке хоть что-то находится на своих местах? – Василевский упорно и предсказуемо ищет скандала.

Сбрасывать напряжение он умеет только таким образом. Но я слишком хорошо знаю, что будет, если я начну отвечать, поэтому молча протягиваю ему карточки, предварительно рассортировав их по порядку.

Копии текста, на всякий случай, уже лежат в моей вечерней сумочке.

– Леша, давай еще раз сверимся. Итак, начинаем по порядку. Полная готовность за 45 минут до начала церемонии. Ты должен быть полностью одет к 18.15. Затем ты направляешься в летний зал, вернее – согласно билету занимаешь девятое место во втором ряду в зрительском зале.

Василевский на нервах покрывается красными пятнами и я понимаю, что ему сейчас просто страшно.

Слишком многое поставлено на кон и речь не просто о победе.

Речь об авторитете в научном сообществе, об очень больших суммах гонораров и огромных исследовательских бюджетах.

Где-то мне его даже по-человечески жаль. Ну что ж, значит, я просто буду тихонечко находиться рядом, чтоб он вовремя оказывался сегодня в нужных локациях.

– Скорее всего, минут через 45-50 после официального открытия церемонии приступят к оглашению призовой тройки, но возможно лучше предвидеть худшее и сидеть в зале уже в начале церемонии, пока будут оглашать последние места. Тем не менее, если все пойдет по нашему плану – чуть ближе к середине церемонии тебя вызовут прямо со сцены, когда будут объявлять содержимое конверта с именем победителя. Вот тут-то текст и пригодится.

На последней фразе я стараюсь как можно более ободряюще улыбнуться, так как Леше явно нужна моя поддержка.

Надо же, вечно надменный и спесивый Василевский, чего-то боится.

Ох, знали бы конкуренты…

Секундное замешательство и я принимаю решение пока не сообщать Леше о том, что вчера вечером я опять получила очередное письмо с угрозами разоблачения.

Сейчас мой бывший муж итак не в лучшей форме, а тут еще и совершенно несвоевременная корреспонденция.

И уж совсем в мои планы не входит делиться с ним сейчас информацией о том, что кто-то пытался накануне взломать мой компьютер и украсть файлы с данными по проекту.

Мы с Ваней будем смотреть в оба, и что-то серьезное вряд ли пропустим.

Одна пара внимательных глаз – хорошо, а две – лучше.

И к счастью, мы не на киношной церемонии бракосочетания и никто из ведущих на вручении премии не станет спрашивать у зала «если кто-то против, то самое время сказать об этом сейчас или не говорить никогда».

Скорее всего, желающие справедливости будут находиться и в зрительном зале, и на самом банкете.

Но по сценарию мероприятия они вряд ли получат доступ к микрофону во время объявления победителей, а скандалы на банкете мы как-нибудь постараемся замять.

Напоследок оглядываю смокинг, галстук-бабочку и туфли Василевского. Все аккуратно разложено и ждет своего звездного выхода.

Ухожу к себе в соседний номер. Мне тоже надо привести себя в порядок и прежде всего – успокоиться.

Поводов для волнений сейчас у меня ничуть не меньше, чем у моего бывшего мужа. Честно говоря, хочется выпить и я малодушно посматриваю на мини-бар в номере.

Понимаю, что крепче апельсинового сока мне сейчас лучше ничего не употреблять и останавливаюсь именно на этом варианте.

Близость Черного моря – опьяняет, оно совсем рядом, сверкает под полуденным августовским солнцем. Летом жизнь всегда кажется чуточку прекрасней, чем она есть на самом деле.

Наверное, это ощущение, оставшееся у каждого из нас еще с детства и со школы. Каникулы, солнце и беззаботное чувство счастья. А если погожим августовским днем ты сидишь на террасе гостиничного номера, который прямиком выходит на Черное море, то жизнь и вовсе кажется великолепной штукой.

В особенности, если этот номер еще и оплачен корпоративной картой.

В тот момент, когда я готова мысленно произнести фразу о том, что сейчас все под контролем, на телефон неожиданно приходит сообщение.

Ваня: Лада, вынужден срочно ехать в аэропорт, через час вылет моего рейса. Звонили из больницы, супругу переводят в интенсивную терапию. Я должен быть с семьей.

Так, похоже, сюрпризы уже начались и становится неминуемым тот факт, что мне самостоятельно придется разруливать неминуемые скандалы и столкновения в банкетной части церемонии.

Василевскому об этом знать сейчас не обязательно, Ваню надо прикрыть.

От тревожного предчувствия начинает противно ныть где-то в животе и накатывает легкое отчаяние.

Ну что за несправедливость и почему, как что-то случается, так мне всегда приходится с этим разбираться самой?

И еще, в довесок, сегодня придется прикрывать мужчину – пусть и своего бывшего.

Неужели, где-то нам, наверху, кто-то невидимый получает удовольствие от того, что периодически ставит меня в неловкие положения, из которых выбираться всякий раз приходится на грани возможностей?

Глава 8.

Итак, по моим весьма приблизительным расчетам, на церемонии оглашения победителей премии где-то будут находиться, как минимум, три человека – недовольных и заслуженно алчущих справедливости, обиженных Василевским.

Кто они – мужчины или женщины, чем занимаются, как выглядят и насколько опасны – ни на один из этих вопросов у меня ответа нет.

Себя выдал только Сергей на той вечеринке в «Водопадах», но сколько их там будет еще – кто знает.

Скорее всего – их больше, чем я представляю, учитывая масштабы исследований, которые развернул Василевский в последние полтора года и учитывая то, как часто он за это время ездил на различные конференции.

Не столько ради выступлений с докладами, сколько ради наиболее вкусной и заманчивой части – неформального общения с коллегами после выступлений, доверительных кулуарных бесед и предложений поработать в выгодном соавторстве.

Вот здесь и начиналась его привычная охота за чужими идеями.

Способы добычи нужной информации бывали разными, но результат всегда один – копилка Василевского обильно пополнялась новыми блестящими научными идеями.

Которые упаковывались в обертку его «личного и напряженного научного поиска», как потом восторженно писали научные блогеры.

Испортить саму церемонию им вряд ли удастся, но вот на банкете кто-нибудь вполне может предсказуемо и скандально побороться за свою «минуту славы».

Учитывая агрессивный тон последних писем с угрозами, возможно что будет потасовка, и не исключено, что – пьяная.

Журналисты, фотографы и прочие живописцы светской хроники там будут обязательно, а уж блогеров с их прямыми эфирами и стримами будет не счесть. Наверняка, кто-то захочет вскрыть карты и придать огласке много интересных и крайне неприятных фактов.

А в результате привычно пострадает и моя репутация.

Призывно и занудно вибрирует мой смартфон.

В раздражении хватаю его – ну только этого не хватало. Звонит мой отвергнутый бывший, видимо все еще злится на то, что я так запросто отменила свадьбу.

Что-то в последнее время мне не везет с отношениями и бывшие начинают скорее бесить, чем тешить самолюбие.

Сначала бывший муж достает, теперь еще и несостоявшийся жених названивает.

Едва сбросила звонок от него, так телефон снова завибрировал – на этот раз Василевский с целой серией сообщений о том, что все плохо организовано и он снова не может найти какие-то карточки с текстом для банкета.

Ну вот это уже ни в какие рамки не укладывается.

– А знаешь, что, Василевский, – неожиданно зло проговариваю я вслух, благо я в номере одна.

– Вот не буду тебя прикрывать, хватит с меня. Все, я ухожу, сегодня же. Я отрабатываю саму церемонию вручения и – все кончено. Да, я буду рядом с тобой, я буду улыбаться на камеры, когда тебе будут вручать премию. Но я уйду и на банкете я буду веселиться и гулять так, как это и предполагается, пусть и формально.

Буду пить шампанское и находиться подальше от тебя.

А еще лучше – запрусь у себя в номере и буду пить шампанское здесь.

Чтоб духу твоего рядом со мной не было!

Если тебя ждет разоблачение, то я не хочу снова мараться об это. И ты еще имеешь наглость предлагать мне остаться еще на год?

Я устала на тебя работать. Устала жить без отпусков и выходных, устала от того, что ты меня постоянно ругаешь вместо похвалы за безупречную работу. Устала от всего и от тебя в первую очередь.

От твоей лжи устала, все!

Выкрикнув последнюю фразу, я слегка успокаиваюсь и настороженно вслушиваюсь в тишину – не хватало, чтоб кто-нибудь услышал мои истеричные вопли.

Хотя, какая к черту разница – лицемерить мне осталось всего-то до конца этих суток.

А дальше…

Я усмехнулась от невольного сравнения себя с Золушкой, которая уходит с бала и все ее платья превращаются в лохмотья, а шикарная карета – в тыкву.

Нет, никаких лохмотьев и тыкв на этот раз не будет, сейчас у меня есть небольшая подушка безопасности и я смогу не торопясь найти для себя что-то подходящее.

Или открою свое дело.

Хотя какая разница, чем я потом займусь, мне уже сейчас до чертиков надоело быть его девочкой для битья.

Три года назад я защитила кандидатскую диссертацию по психологии – могла бы и раньше, если бы предыдущую не присвоил себе мой муж.

Бывший муж.

И это была еще одна причина среди тысячи поводов развестись.

Да, Лада, это верное решение – ты просто берешь с банкета заслуженную бутылочку ледяного шампанского, заказываешь в номер клубнику и личи, выходишь на террасу и наслаждаешься видом лунной дорожки на Черном море.

Выключаешь телефон, чтоб Василевский не испортил этот роскошный ночной ужин-побег на террасе.

Ты это заслужила, хватит бездарно тратить свою жизнь на этого мудака. Все, это твоя сказка.

И как только часы пробьют полночь – ты свободна!

Это неожиданное решение кружит голову, придает силы и заставляет с удвоенной энергией готовиться к церемонии вручения.

Я мысленно предвкушаю ощущения в своих руках от ледяной и запотевшей трофейной бутылочки, язык приятно щиплют пузырьки шампанского, а во рту уже тает сладкая клубника.

Или кусочки личи.

Пусть для Василевского это – очередной старт, а по мне это увольнение – свобода и новая жизнь.

Какая именно – буду решать уже потом, а пока все мои мысли сосредотачиваются на том, чтоб на своем последнем балу выглядеть ослепительно.

Благо, сейчас все возможности для этого имеются.

Глава 9.

Несмотря на то, что до официального открытия церемонии вручения премии «Планета Науки» остается около часа, нетерпеливая и нервозная публика уже начала собираться.

В летнем амфитеатре «Гранд Леона» для проведения помпезной церемонии, казалось, было предусмотрено все.

Пафос зашкаливает и видно, что организаторы премии всеми силами хотят походить на голливудский «Оскар» – отчасти им это удается.

Здесь есть практически все: и красная ковровая дорожка от фотозоны до сцены, и столики с напитками и фруктами, и даже небольшой оркестр.

Но пока музыканты только разыгрываются и настраивают свои инструменты, а официанты бесшумно разливают шампанское по бокалам и расставляют бутылочки с минеральной водой.

Несмотря на то, что я с самого утра ничего не ела, голода я не ощущаю.

Тешит мысль о том, что вечером меня ждет заслуженная клубника и личи прямо в номере.

А вот жажда сильная и видимо это все – от нервов.

Мне еще предстоит непростой разговор с Василевским, он как всегда бросит мне в след пару ядовитых реплик и попытается заставить меня почувствовать себя предательницей.

Ну что ж, значит так тому и быть, решаю я и начинаю искать свое место в зале.

Все строго по пригласительным билетам – случайной публики здесь нет и быть не может.

Научный бомонд сегодня – здесь.

Причем – весь, не только со всей нашей Необъятной, но и из других стран тоже. Полтора десятка номинаций и конечно же, главная призовая тройка с наиболее лакомыми призами. Нет, даже не призами, а именно перспективами.

То, что мы будем в тройке и скорее всего – первыми, сомнений не вызывало еще вчера.

Но чем ближе к началу церемонии, тем сильнее нервозность.

Василевский эффектно показывается у входа и уверенно идет к фотозоне, где его уже поджидает какой-то репортер.

Ну что ж, сейчас мой бывший муж – в своей стихии.

В отличие от меня, держаться на публике он не просто умеет – он любит публичность и эта любовь взаимна.

Ванино место будет пустовать и прямо сейчас Василевскому знать об этом совершенно не обязательно – я не хочу портить себе настроение.

Буду до последнего делать вид, что не в курсе. Понимаю, что это малодушно, но за год работы с «Хроносом» у меня накопилась дикая усталость.

Я на последних капельках сил просто тихонечко ползу к своему финишу.

Осталось продержаться всего несколько часов, Лада, ты выдержишь.

Начало церемонии, как обычно в таких случаях, начинается с пустой светской болтовни двух ведущих, не самых интересных шуток и рекламы спонсоров мероприятия.

Оркестр играет что-то помпезное, слегка напоминающее вариации на марши или гимны.

Я дежурно улыбаюсь – нас фотографируют – я делаю вид, что не замечаю фотообъективов, нацеленных и на меня в том числе.

Хотя конечно же – не на меня, не больно-то я и нужна этим досужим репортерам.

Рядом со мной сидит сам Алексей «Хронос» Василевский – негласно признанный фаворит церемонии этого года.

И даже я не могу не признать, что в своем новом смокинге а-ля Джеймс Бонд он откровенно элегантен и привлекателен.

Этот мужчина всегда готов к своей победе.

Ничего не могу с собой поделать – красивых мужчин я всегда инстинктивно «пробую» на запах. Это моя маленькая слабость. Вдыхаю аромат парфюма Василевского – он и в этом идеален полностью.

Морской запах с легкой ноткой цитруса и какого-то тропического цветка – свежо, дорого и безжизненно.

Так пахнет чужой мужчина и я радуюсь от мысли о том, что нас с ним уже давно связывают исключительно деловые отношения – доверительные, но и напряженные.

– Лада, где Ваня, что он себе позволяет, – тихо, почти сквозь зубы шипит Василевский, не меняя дежурно-улыбчивого выражения лица.

– Он только что прислал смс, он сейчас в аэропорту, у него супругу в реанимацию переводят, – так же не меняя выражения лица, тихонечко шепчу я.

Для таких вестей никогда не бывает удачного времени, но все же лучше сказать об этом сейчас, чем пару часов назад.

Сейчас Василевский гарантированно не устроит скандал. А потом уже это будет не важно.

Премия, победа, фуршет, интервью для СМИ…

Слышу, как Василевский неодобрительно хмыкает.

Ну что ж, по крайней мере он уже в курсе и я почти физически ощущаю, как внутри меня резко падает градус напряжения.

И краем глаза замечаю то, что никак не укладывается в мое представление о том, как себя должен вести Леша «Хронос», когда с минуты на минуту нас должны вызвать на сцену.

Что за чертовщина, он кому-то набирает сообщение в телефоне? Это значит только одно – случилось что-то серьезное, так как этот телефон у него с собой только для экстренной связи.

Внезапно лицо Василевского бледнеет и он отрывисто шепчет мне:

– Жди меня, я сейчас, мне надо срочно выйти.

Пока я лихорадочно соображаю, куда и главное – надолго ли – так некстати, почти бегом, направился Василевский, слышу как ведущие радостно объявляют призера, получившего третье место.

Это значит, нам осталось ждать максимум десять минут.

Что здесь, черт побери, вообще происходит?

Наверное со стороны это выглядит немного комичным – точная копия киношного Бонда, слегка пригнувшись, бежит к выходу.

Фоторепортеры провожают его вспышками камер и все это – вместо того, чтоб снимать пару ученых, уже поднимающихся на сцену за бронзовой статуэткой «Планеты Науки».

Я решаю подождать пять минут, малодушно надеясь на то, что Василевский вот-вот снова займет свое место.

К счастью, бронзовые призеры разводят на сцене такую долгую речь, что у нас точно есть еще минут десять-пятнадцать в запасе.

Мысленно молюсь о том, чтоб обладатели второго места так же муторно и обстоятельно рассказывали о своих успехах и благодарили всех сопричастных к победе.

И да – пусть, пожалуйста, это будем не мы.

Каждая секунда тянется, как резиновая и я понимаю, что в таком диком напряжении не протяну и пяти минут.

Ну уж нет, Леша, ты не испортишь мне запланированное увольнение.

Сегодня я беру все в свои руки и сейчас все пойдет именно так, как и должно – по плану.

Я вскакиваю со своего кресла и так же бегу к выходу под вспышки фотообъективов.

Уже не по плану, Лада, ведь через несколько минут тебе нужно идти совершенно в другом направлении.

Но для этого надо вернуть Василевского.

К моему ужасу, у входа в летний театр его нет. Я оглядываюсь по сторонам и ощущаю мерзкий холодок, крадущийся по спине – я ведь даже приблизительного понятия не имею, куда он мог направиться.

Судорожно пытаюсь набрать его номер телефона.

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.

Глава 10.

Мерзкое чувство, как будто проваливаешься в дурной сон и одновременно понимаешь, что все это происходит в реальности, на самом деле.

В другой ситуации я бы еще долго пялилась на бесполезный телефон, но сейчас мозг работает с бешеной скоростью.

Бегу что есть сил ко входу в отель – если Василевский куда-то пошел, то высока вероятность того, что он может быть у себя в номере.

Зачем ему туда приспичило за пятнадцать минут до вручения премии – разберемся потом, сейчас главное его найти.

В висках пульсирует какая-то дьявольская смесь тарантеллы и джиги.

Всего три сотни метров разделяют отель и летний зрительный зал, но мне они кажутся сейчас огромной дистанцией.

Лифт.

Третий этаж.

Холл с мягким ворсистым ковром ведет прямо в президентский люкс –единственный номер на этаже в этом крыле. Василевский мог запросто снять номер попроще, не менее комфортный.

Но нарочитая пафосность не позволяет жить спокойно в полулюксе или даже в обычном люксе. Выпендриваться надо обязательно.

Дверь заперта, но у меня есть дубликат ключа.

Нет времени даже сообразить, что раз дверь заперта – Василевского может в номере и не быть.

Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что мне нужно оказаться внутри.

Пальцы дрожат, я не могу попасть в замочную скважину с первого раза, ключ застревает, но все же проворачивается в замке.

Я вбегаю в номер и понимаю, как оно бывает, когда земля уходит из-под ног.

Сейчас я испытываю именно это абсурдное ощущение.

Прямо передо мной, на огромной кровати лежит Василевский.

Рядом с ним валяется пустой стакан, вокруг темнеет пятно от пролитой жидкости и рассыпано несколько белых таблеток на темно-синем покрывале.

Бросаюсь к нему. Холодный, пульса нет.

Тихо опускаюсь на краешек огромной кровати, лихорадочно пытаясь сообразить, куда обычно звонят в таких случаях.

Полиция, скорая, администрация отеля…

Куда вообще звонят, обнаруживая мертвыми бывших мужей?

На нем практически нет никаких видимых повреждений – ни ран, ни крови, ни разорванной одежды, которая часто бывает, если жертва с кем-то борется.

Со стороны кажется, что он просто спит, только лицо и руки – неестественно бледные, с легкой синевой.

С ужасом припоминаю все, что мы проходили по судебной психологии и элективному курсу судебной медицины.

Смахивает на удушение.

Вокруг не вижу следов борьбы, но, как практикующий психолог, я отлично понимаю, что Василевский по своему типажу совершенно не похож на самоубийцу.

Даже если предположить, что он каким-то чудом узнал о том, что первое место не достанется нам, ну и что с того?

Обозлится, устроит скандал, уволит половину сотрудников – все как обычно, но вот чтоб глотать таблетки…?