Бывшая жена генерала-дракона

Пусть Теодора ходит с этой шишкой, ничего с ней не станет, однако Эвелин перевела на меня негодующий взгляд и обратилась к целителю.

— У меня… у меня есть деньги. Я сейчас принесу.

Сестрица выбежала из кухни, а вернувшись, рассчиталась с господином Тейронтом, и тот вынул из саквояжа мазь для косметических дефектов.

Затем целитель с нами попрощался и отправился на рыночную площадь помогать пострадавшим. Эвелин уже хотела скрыться в комнате матери, но я придержала ее за руку, крепко сжимая локоть, чтобы не сбежала.

— Твоя мать спит, — холодно произнесла я. – А ты пока присаживайся за стол. Нам есть о чем с тобой поговорить.

Эвелин дернулась, чтобы сбежать, но я держала крепко. Насильно усадила сестрицу снова за стол и закрыла двери на кухню.

— Рассказывай, — строго произнесла я.

— Ч-что? – сдавленно спросила Эвелин, вжимая голову в плечи.

Было время, когда сестра обращалась с Амелией холодно и высокомерно, но как только я стала отвечать и огрызаться, не давая себя в обиду, Эвелин сразу скуксилась, и в ее поведении появилась настороженность. Наверное, боялась, что я смогу подсыпать ей что-нибудь в еду.

— Дурочку из себя не строй, — прошипела я и, упершись руками в стол, склонилась над ней. – Откуда у вас с Теодорой появились деньги?!

— Так твоя зарплата же… — неуверенно пробормотала сестрица, но я тут же ее оборвала.

— Сказки мне не рассказывай! Думаешь, я не знаю, сколько грейзов зарабатываю и сколько вам отдаю?! Что вы задумали?! Немедленно признавайся.

На самом деле в моей голове всплывали самые ужасные предположения. Вплоть до того, что мачеха решила торговать моим телом, и рано или поздно я войду в свою спальню, а там будет сидеть наш библиотекарь мистер Баунт.

— Я рассчитался за тебя с Теодорой, — с плотоядной улыбкой произнесет он, и дверь за моей спиной закроется.

Почему-то я была уверена, что ради собственной выгоды Теодора этим не побрезгует. Я – не Эвелин, меня можно и в расход пустить, если где-то на горизонте появится выгодное предложение.

— Н-ничего не задумали, — пискнула Эвелин, и я увидела, как в ее глазах застыли слезы. – Я не знаю… ничего не знаю.

Пришлось про себя выругаться и отстраниться от сестрицы, давая ей возможность дышать. Либо она не в курсе планов мачехи, либо эти планы и деньги меня не касаются.

Безоговорочно верить Эвелин я не собиралась, но и толку сейчас с ней разговаривать никакого не было, поэтому я оставила ее в кухне, а сама вернулась в спальню и стала размышлять.

Внутри меня появилось неприятное чувство обреченности. Я в этом мире уже пять лет, но не продвинулась ни на шаг к достижению своей цели. Моему сыну исполнилось недавно восемнадцать, ему-то и мать уже не нужна, а что я… Что в прошлой жизни я могла осесть на комфортном месте и держаться за него, потому что где-то может быть хуже, что в этом мире веду себя так же.

Нужно что-то менять.

От размышлений меня отвлекли голоса на улице и образовавшаяся суета. Я выглянула в окно и увидела, как соседи напротив загружают в телегу свои вещи. Элайна держала за руки детей, пока ее муж таскал мешки с одеждой, посудой, мебелью. Выглядела женщина испуганной и обреченной, ее дочки хныкали и не понимали, что происходит.

«Они сбегают», — про себя подумала я. Это все из-за разрыва. Если он произошел один раз, то может произойти и второй, пока ткань мироздания будет хрупкой. Это я в библиотечных книгах прочитала. И соседи, видимо, для себя решили, что безопасней будет уехать. Возможно, в другой город или на границу, поближе к драконам…

Я смотрела как господин Карвент загружает последние вещи, затем его семья садится в телегу, и они уезжают… возможно, навсегда.

Я не могла их осуждать, была бы возможность, сама бы так сделала.

Была бы возможность… Я резко отстранилась от окна и стала нервно расхаживать по своей комнате. Затем открыла свой кошель и пересчитала грейзы. Сейчас, когда мачеха находится без сознания, лучшей возможности и не найти.

Грейзов оказалось немного, но достаточно на первое время, если не шиковать и найти работу в течение двух-трех недель. Здесь, на рынке, я нашла себе место за один день, чем другие города хуже? После разрыва у нас начнется суматоха, даже если Теодора пожалуется на меня жандармам, им будет не до моих поисков, и у меня появится время, чтобы уйти.

Окрыленная этой мыслью, я спрятала свои грейзы и вернулась на кухню. Открыла холодильный артефакт и собрала все продукты в сумку. Вяленое мясо, сыр, хлеб и молоко. Все, что можно было употреблять без готовки.

— Что ты делаешь? – поинтересовалась Эвелин, которая продолжала сидеть за столом с раскрасневшимися от слез глазами.

— Не твоего ума дело, — холодно ответила я.

— Но это все наши продукты, — не унималась сестрица.

— Ничего страшного. Купите новые. Деньги есть.

После того как сумка с продуктами была собрана, я покинула кухню, затем дом и направилась в сторону рыночной площади.

Пока я спешно собиралась, на улице пошел первый снег. Он падал так медленно, размеренно, большими белыми хлопьями, как будто насмехался над той суматохой, которая творилась сейчас в городе.

Соседи напротив были не единственными, кто решил переехать. По пути я встретила еще нескольких, которые грузили телегу и арендованные экипажи, и это только начало. Как только остальные увидят, что кто-то ради своей безопасности собрался сменить место жительства, они обязательно последуют их примеру.

Даже мистер Баунт выносил из библиотеки книги. Видимо, этот прорыв и стал тем толчком, когда книги начнут отвозить в безопасное место. Хотя какое место сейчас можно назвать безопасным? Борьба с разрывами идет уже несколько десятилетий, ткань мироздания раньше рвалась только на границах, из-за чего там проживали военные драконы, а сегодня… сегодня как будто все изменилось. Причем не только у меня. У всех.

Этот прорыв показал нам, что мы становимся слабее. И терпим поражение.

Мистер Баунт увидел меня и помахал рукой, подзывая к себе, но я его проигнорировала. После всех гадких поползновений общаться с ним не было никакого желания. Тем более он мне не предложит ничего хорошего. Поэтому я отвернулась, поплотнее укуталась в теплое пальто, которое недавно приобрела, и продолжила путь до торговой площади.

Народу здесь было уже не так много. Драконы улетели, как только закончили сращивать ткань мироздания. Оставили после себя разруху и раненых, испуганных людей. Благо целителей в городе было достаточно, потому что их готовила как раз наша Академия. Они и помогали всем пострадавшим. Кого-то лечили на месте, кого-то отправляли в местный госпиталь. Об этом мне рассказал господин Олинье, который пытался найти в своей разрушенной лавке под грудой камней технику, в том числе артефакт, что варил чай. Хозяин пекарни до последнего надеялся, что хоть что-то уцелело.

— Я общался с этими… драконами, — кряхтя, произнес он, отодвигая очередной булыжник от витрины. – Успел. Как только услышал о произошедшем, так сразу же побежал к своей лавке, а тут… можно сказать, что лавки больше нет.

— Мне жаль, — хрипло произнесла я. – Я знаю, как вы любите свое дело.

— Да что уж там, — махнул рукой пекарь. – Главное, все живы. И одна моя лавка все же уцелела. Теперь снова начну экономить, чтобы было на что отремонтировать это помещение.

— Империя не поможет? – удивилась я.

— Поможет, — пожал плечами господин Олинье. – Но я решил отдать все деньги на лечение Эйфа. Его мать совсем слабенькая, сама не справится.

Когда я узнала, что Эйф жив и сейчас находится в госпитале, на душе полегчало. Вот кто-кто, а он был достоин счастья. Я вообще не понимала, почему такие, как Теодора, отделываются легкими ушибами, а такие, как Эйф, лежат в госпитале и борются за свою жизнь.

— Спасибо, — поблагодарила я. – Эйф этого достоин.

— Достоин, — вздохнул господин Олинье. – Он за пять лет всю душу мне вымотал своей медлительностью, но работал честно. Да и человек он хороший. Ты не обижайся на меня, Амелия. Из-за того, что это здание полностью разрушено, я не смогу предоставить тебе место работы. Если я и займусь ремонтом, то уже в следующем году.

— Я все понимаю, — кивнула я, – и пришла не за этим. Господин Олинье, вы не могли бы со мной рассчитаться?

Пекарь внимательно посмотрел на меня и понятливо кивнул.

— Решила уехать? Как и остальные. Правильно, не осуждаю. Тебе давно пора выбираться из этого города, Амелия. Здесь тебя не ждет ничего хорошего, а девка ты молодая, трудолюбивая. За собственное счастье нужно бороться.

После этого господин Олинье достал кошель и вынул все свои грейзы.

— Это все, что у меня с собой есть, — сообщил он. – Немного не хватает, смогу отдать при следующей встрече.

— Ничего страшного, — заверила его я. – Этого достаточно.

Я забрала свое жалованье и напоследок обняла господина Олинье. По щекам чудом не потекли слезы. Сложно было расставаться с человеком, который стал в этом мире уже родным, но выбора у меня не было. Нужно двигаться дальше.

— Удачи, Амелия, — произнес на прощание господин Олинье. – Пусть Боги берегут тебя. Будь счастлива.

— Спасибо. Спасибо вам за все, — срывающимся голосом произнесла я и выбежала из лавки. Боялась, что могу передумать.

На улице я вдохнула свежий морозный воздух полной грудью и немного успокоилась. Больше не было запаха гари и озона, как только драконы подзалатали ткань мироздания. Единственное, что напоминало о разломе – разрушенные здания. Люди толпились возле них и пытались понять, как жить дальше, а я развернулась и пошла в другую сторону. К дому Рамира, в котором продолжали жить сироты.

Стоило мне подойти к нужному дому и постучать, как дверь открыла Ливиара. Девушка всхлипнула и бросилась ко мне в объятия.

— Амелия, — тихо произнесла она. – Что ж творится-то? Я так переживала… Бруно вернулся в Академию, дети перепуганы, мы не знаем, что делать дальше… Что это у тебя?

Ливиара отстранилась и с любопытством посмотрела на мою сумку.

— Это продукты, — я вручила сумку Ливиаре. – Единственное, чем я могу теперь вам помочь.

Ливиара приняла у меня продукты, изучила содержимое и подняла на меня полные слез глаза.

— Почему мне кажется, что ты таким образом с нами прощаешься?

Всю дорогу я прокручивала в голове слова. Все думала, как буду расставаться с детьми, что им скажу, как объясню свой поступок. Я не могла забрать их с собой, им просто негде будет жить. Сейчас у Рамира обитает семь детей. В другом городе снять жилье на те деньги, что есть у меня, невозможно. К тому же у некоторых здесь вся жизнь и уже есть какая-то работа… Но сейчас все слова выветрились из моей головы. Я смотрела на Ливиару, которая поняла меня всего лишь по одному поступку, и не могла отделаться от мысли, что она видит во мне предателя.

— Мне нужно уехать, — твердо произнесла я, – пока есть такая возможность. Я не могу поступить по-другому, Ливиара.

Сестра Бруно шумно выдохнула, но спорить не стала.

— Как скажешь, — ответила она.

— Господин Олинье еще не скоро восстановит свою лавку, но попробуйте сходить во вторую булочную. Там работает Омега, Эйф с ней хорошо ладил, я думаю… думаю, она пойдет вам навстречу. По поводу вещей обращайтесь только к…

— Мелисе Тарте, — продолжила за меня Ливиара. – Она делает хорошую скидку.

— Ну вот, — улыбнулась я. – Ты и сама все знаешь. Вы без меня отлично справитесь.

— А если снова кто-то пропадет? – поинтересовалась Ливиара.

Это была одна из самых сложных проблем приюта. За все пять лет пропало около десяти детей, и найти мы их так и не смогли, хотя и прочесывали город маленькими группами. Жандармы же отмахивались от наших заявок.

— Они же бездомные, без регистрации, — фыркали они. – Наверняка убежали в другой город, а вы переживаете. Вот если бы они жили в приюте…

Да, если бы они жили в приюте, то тогда бы их искали, а так…

— Действуйте по старой схеме, — ответила я. – К жандармам обращаться бесполезно.

Ливиара понятливо кивнула, а я уже хотела пойти и попрощаться с остальными детьми, как ее слова, сказанные мне в спину, меня остановили.

— Он спрашивал про тебя.

— Кто?

— Дракон. Который убил того монстра. Спрашивал, как тебя зовут и где живешь…

Я обернулась и уставилась на Ливиару.

— Что ты ему сказала?

— Сказала, что я тебя не знаю. Но он видел, как ты с нами разговаривала. Хорошо, что другие драконы его отвлекли, и у меня получилось ускользнуть. Амелия, это он? Твой бывший муж?

— Нет, — передернула плечами я. – Но спасибо, что ничего не рассказала. Если он здесь еще раз появится…

— Я скажу, что тебя здесь никогда не было, — продолжила Ливиара, и я отправилась к другим детям.

С ними я попыталась попрощаться быстро. Для них я стала старшей сестрой, которая может решить любые проблемы. Они смотрели на меня с такой любовью и нежностью, что сердце мое разрывалось, и я дала себе обещание, что обязательно буду писать и интересоваться их делами. Не смогу вычеркнуть их из своей жизни. А после того как с объятиями мы покончили, я отправилась к Рамиру. Он был почти моим ровесником, работал подмастерьем у плотника и заботился о каждой сироте, как о родном ребенке.

И я ему была за это благодарна. А еще я была благодарна за то, что он меня выслушал, понял и не предпринял попыток удержать.

— Ты не знаешь, какой обоз в ближайшее время отправится в другой город? — поинтересовалась я. – И с кем не составит труда договориться. Нужно все сделать тихо и без лишних свидетелей.

— Сын моего работодателя завтра утром уезжает с женой, — ответил Рамир. – Я передам ему, что ты хочешь уехать. Он мне должен услугу, так что противиться не будет. Только не опаздывай.

Все складывалось как нельзя лучше. Я вернулась в дом, который погрузился в тишину. Мачеха в себя еще не пришла, а Эвелин заперлась в своей комнате и горько плакала. И пока была возможность, я пробралась в спальню к Теодоре и стала тихо открывать ящики ее тумбочки в поиске своих документов.

Однако первое, что бросилось в глаза, это письма. На бумаге ровным почерком были выведены инициалы «К.Ф.». Прошло пять лет после нашего развода, почему она до сих пор с ним переписывается? Или же это были старые письма? По бумаге не понять, но почему они лежат на самом видном месте?

Разбираться с этим не было времени. Мачеха могла очнуться в любую минуту, поэтому я отложила идею подглядеть чужую переписку и снова занялась поисками, а когда нашла документы Амелии, вздохнула с облегчением. Аккуратно положила вынутые письма на место и так же тихо покинула спальню Теодоры.

Всю ночь меня мучили тревожные сны. Сначала приснился монстр, который выпрыгнул из бездны и кричал мое земное имя. Затем приснился Каледон, который пожимал ему руку и благодарил за то, что он вывел меня на чистую воду. А я кричала и пыталась доказать, что не виновата… что не хотела оказаться в этом мире.

В результате выспаться не получилось. Проснулась я в холодном поту задолго до рассвета . Быстро привела себя в порядок и решила не задерживаться в этом доме. Покину его, пока все спят. Положила в сумку самые важные вещи и собиралась было уходить, как к двери подбежала Эвелин. Растрепанная после сна, в одной сорочке, сестра тем не менее уверенно перегородила мне путь – несмотря на испуг, застывший в ее глазах.

— Амелия, ты куда? – нервно спросила она.

— На прогулку, — хмыкнула я. – Решила свежим воздухом подышать. Отойди.

— Не отойду, — Эвелин округлила глаза и стала переминаться с ноги на ногу. – Ты хочешь сбежать от нас, да? Оставишь меня здесь одну?

— Ты не одна, — спокойно ответила я. – У тебя есть мама. Отпусти меня.

На глазах Эвелин появились слезы. Она пару раз хныкнула, и я уже думала, что сестра своей истерикой разбудит Теодору, но она отошла в сторону и дала мне уйти.

До отправки обоза оставалось около двух часов, и я должна были прийти раньше оговоренного времени. Улицу полностью замело снегом, который не прекращал идти, и мне показалось, что это отличное начало новой жизни. До тех самых пор, пока я не встретила Бруно, идущего мне навстречу.

Увидев меня, он сильно удивился.

— Ты почему не в Академии? – поторопилась спросить я, чтобы хоть как-то обойти тему моего побега.

Я не хотела прощаться с Бруно только потому, что считала его самым родным человеком в этом мире. Когда-то я увидела в нем Максима, и за эти пять лет он действительно стал мне сыном. Человеком, о котором я привыкла заботиться.

— Мне ко второй паре, — ответил Бруно. – А ты это куда собралась?

Я испуганно на него посмотрела.

– Просто… гуляю. Мне так легче думается.

— Это хорошо, а то я боялся тебя разбудить, — вздохнул Бруно. – Я к тебе с хорошими новостями.

— С какими?

— Освободилась должность помощника артефактора в Академии. Магистру Рендольфу нужна помощница.