Брат, вспомни все!

– Пассивных врагов.

– Пока пассивных… Короче, как я сказал, так и будет. И никакие возражения в расчет не принимаются. А если будешь упрямиться, ищи себе нового начальника службы безопасности.

– Все, все, сдаюсь! – поднял руки Никита.

– Капитуляция принята!

Они обсудили еще ряд вопросов. А потом Сапунов ушел.

И ровно через минуту появилась Аллочка.

Развязной походкой от бедра она прошла через кабинет. Остановилась в двух шагах от Никиты. Все ясно, никаких выводов девчонка не сделала. Ее наряд еще больше шокировал своей вульгарностью.

– Присядь, – Никита показал на диван.

Аллочка села. И он тут же пожалел об этом. Нужно было видеть, с каким упоением она положила ногу на ногу. Никита это видел. А еще он видел, как задралась ее юбка. Еще миллиметр-два, и покажутся трусики. Если они, конечно, на ней есть.

И это не все. Только сейчас Никита обратил внимание, что под блузкой у Аллочки нет лифчика. Ее сочные грудки стоят сами по себе. Сквозь белую шелковую ткань угадываются кнопочки сосков.

Картинка умопомрачительная. Ни один мужчина с нормальной сексуальной ориентацией не мог бы остаться равнодушным. Никита с полной уверенностью причислял себя к ним и не страдал импотенцией.

– Алла… – начал он.

Голос его предательски задрожал.

– Что, Никита Германович? – с придыханием спросила она.

Взгляд ее полыхал блудным огнем.

– Алла, ты это, встань…

– Да, конечно, как скажете.

Она поднялась с дивана. Но ее ноги по-прежнему лезли в глаза.

– Алла, я понимаю, весна на дворе, но…

Никита запнулся. От волнения он не мог подобрать нужные слова.

Зато Аллочка за словом в карман не лезла.

– Весна, Никита Германович, весна, – томно вздохнула она. – Травка зеленеет, солнышко блестит. И любить хочется…

– У тебя парень есть? – спросил Никита.

– Вот видите, Никита Германович, вы даже не знаете, как я живу. С кем общаюсь, с кем дружбу вожу. Нет, парня у меня нет. В этом-то и проблема…

– Так с твоей внешностью найти парня проще простого. Да любой только рад будет.

– А мне любой не нужен. Мне настоящий мужчина нужен. А настоящие мужчины в этом мире исчезли как вид.

– Совсем исчезли?

– Нет, единичные экземпляры остались… Вот вы, например…

– Что я?..

– Вы, Никита Германович, настоящий мужчина…

Аллочка подступила к нему. Бесстыдно присела на краешек его стола. Совсем близко к нему. Никита видел, как учащенно вздымается ее грудь. Он чувствовал ее взволнованное дыхание. Аромат ее свежего тела и французских духов пьянил, будил дикие желания.

Никита впал в прострацию. И зачарованно смотрел на Аллочку. А та продолжала наступление.

– Я всю жизнь мечтала о таком мужчине, как вы…

Ее голос завораживал похлеще пения мифологических сирен.

– Но… – с превеликим трудом выжал он из себя.

– Да, я знаю, у вас есть жена, дети. И вы отличный муж, примерный семьянин. Но я ни на что не претендую. Я даже думать боюсь, чтобы оторвать вас от вашей семьи. Мне достаточно просто смотреть на вас. Хотя нет, уже недостаточно. Мне хочется прикоснуться к вам…

И она прикоснулась к нему. Ее легкая рука мягко легла ему на шею. Никита почувствовал, как по телу разливается парализующее блаженство.

– А еще я хочу, чтобы и вы прикасались ко мне.

Аллочка взяла его руку, положила ее себе на ногу, под самый край юбки. Мало того, она раздвинула ноги. Чуть поведи ладонью, и узнаешь, есть ли на ней трусики или нет… У Никиты закружилась голова. Он с трудом совладал с искушением продвинуть руку дальше.

– О! – закатила она кверху глаза. – Вы прикоснулись ко мне! И сразу стало так жарко! Так невыносимо жарко!..

И, видимо, чтобы охладить себя, она расстегнула пуговки на блузке. Обнажила грудь. И положила на нее руку Никиты. Он едва не задохнулся от возбуждения.

Ну что она с ним делает?!

Ее тело заколыхалось в приступе страсти, она еще ближе придвинулась к Никите. Слезла со стола, встала перед ним на колени. И положила обе свои ладони на гульфик его брюк.

– Я хочу от вас ребенка, – пылко шептала она. – Я хочу, чтобы он вырос таким же настоящим мужчиной.

Аллочка распалилась до невозможности. И расстегнула молнию на брюках. Нет, это уже слишком!

– Все, хватит!

Никита нашел в себе силы освободиться от взбесившейся секретарши. Он оттолкнул ее от себя, застегнул ширинку. И нахмурил брови.

– Никита Германович, вы не пожалеете!

В ее глазах похоть, мольба и надежда на успешное продолжение начатого.

– Да, вы правы, я не пожалею, что не допустил разврата на рабочем месте.

– Но у вас же есть комната отдыха. И номер в нашем же отеле можно снять.

– Вы, Алла Геннадьевна, лично можете снимать кого угодно и где угодно. А меня оставь в покое… У меня все!..

Он перешел с ней на «ты».

Теперь в ее взгляде растерянность и страх. Она стала такой жалкой. Будто ушат ледяной воды на нее выплеснули. Попытка совращения не удалась. Появился страх перед последствиями.

Но Никите почему-то не хотелось поступать с ней строго. Хотя уже понимал – весна здесь ни при чем. Это не синдром мартовской кошки. Скорее всего это корысть, желание обрести в лице Никиты сильного и богатого любовника.

– Я могу идти? – убито спросила Аллочка.

– Да, сейчас ты пойдешь домой… Через два часа я жду тебя на рабочем месте. В деловом костюме. И чтобы юбка закрывала колени. Ты меня поняла?

– Я надену брюки…

Ее взгляд немного просветлел. Поняла, что не увольняют.

– И чтобы впредь подобного не повторялось…

– Я все поняла…Ради бога простите меня, дуру! Не знаю, что на меня вдруг нашло.

Аллочка, как ошпаренная, выскочила из кабинета. А через минуту в дверях снова появился Сапунов.

– Что-то с нашей Аллочкой сегодня не в порядке, – пожал он плечами. – Чуть с ног не сбила. Да и ты какой-то не такой. У вас с ней случайно не того?..

И он движением рук обозначил катание на лыжах.

– А тебе все надо знать.

– Ну а как же! Я же безопасность твоего бытия… Ну так что?

– Попытка изнасилования, – признался Никита. И уточнил. – С ее стороны.

Он гордился собой. С моральными устоями у него все в порядке. Но все же приятно осознавать, что тебя домогалась такая красотка.

– Дал отпор?

– Ты же меня знаешь.

– Да знаю, знаю, – задумчиво покачал головой Сапунов. – Ты на своей жене помешан. И никогда ни с кем. Аллочка, кстати, сразу это поняла. Всегда такая строгая, недоступная. А тут на тебе.

– И на старуху бывает проруха.

– Проруха, говоришь? Да нет, тут может быть что-то другое. А вдруг за Аллочкой кто-то стоит?

– Ты думаешь?

– Я предполагаю… Вспомни Савина. Шалман шантажом его взял. На себя работать заставил… И Аллочка… Я вообще-то имею на нее досье. Как положено. Разумеется, ничего порочащего, чиста со всех сторон. И ребята мои за ней приглядывают. Но ведь, сам понимаешь, за каждым шагом не уследишь. Вдруг ее Шалман подловил. Крепко в оборот взял. Да на себя работать заставил… Сам подумай, какой это огромный плюс – свой человек в любовницах у врага.

– Да, плюс немалый, – кивнул Никита.

Не настолько он был глуп, чтобы не принимать в расчет версии Сапунова.

– Вариантов несколько. Здесь в кабинете все чисто. Никто с видеокамерой не подберется. И в комнате отдыха тоже все в порядке. Но ведь Аллочка могла увести тебя к себе на квартиру. Ты там ее имеешь, а кто-то снимает тебя на пленку… И все, компромат готов. А если учитывать, как сильно ты дорожишь своей женой, компромат этот автоматически переходит в разряд убийственных. Да тот же Шалман веревки из тебя вить начнет.

– Ну, не веревки. Но кое на какие уступки идти пришлось бы, – кивнул Никита.

– Еще есть вариант. Ваши отношения с Аллочкой заходят очень далеко. О вашем романе узнают все. Драма, трагедия, все такое прочее… А потом хоп! И на почве безумной любви Аллочка убивает тебя. И сама кончает жизнь самоубийством… Естественно, убьет тебя кто-то другой. И ей на тот свет отойти помогут. Но ведь официальная версия будет одна: убийство на почве ревности… Сам знаешь, мода сейчас такая. Киллеры в открытую стараются не работать. Свои дела они чаще под такие вот убийства из ревности подводят. Про суицид я пока не говорю.

– Не хоронил бы ты меня заживо, – невесело улыбнулся Никита. – Я еще поживу…

– Конечно, поживешь. Пока я на страже твоей безопасности, тебе жить да жить. Куда ты отправил Аллочку?

– Домой.

– Тогда я за ней. Хочу лично поговорить с ней. Сам понимаешь, мне зевать нельзя.

– Вот и не зевай.

Сапунов направился к выходу.

– Эй, – остановил его Никита. – Ты зачем приходил?

– А-а, совсем забыл, – хлопнул тот себя по лбу. – Да насчет семьи твоей вопрос хотел поставить.

– А чем тебе моя семья не угодила?

– Да вот, узнал, что у нас «президентский люкс» на верхнем этаже свободен…

– Ну и что?

– А то… Предчувствие у меня. Очень нехорошее предчувствие. И Аллочка тому подтверждение…

– Короче?

– Я бы рекомендовал тебе вместе с женой и детьми перебраться в этот пентхаус.

– Зачем?

– Надежная охрана, это раз! Надежная охрана, это два! Надежная охрана, это три!..

– Заело пластинку?

– А вся моя работа – одна долгая затертая пластинка. Плюс предчувствие.

Нюх на опасность у Сапунова отменный. Кто-кто, а Никита знал это ничуть не хуже, чем он сам. И он привык доверять его чутью.

Если над его головой сгущаются тучи, то действительно самый идеальный вариант – поселиться в отеле. Хотя бы на время. Пока обстановка не прояснится.

– Хорошо, я подумаю, – сказал Никита.

Сапунов ушел. Но долго одному Никите быть не пришлось. Появился Сергей Абрамович. Просто так он к Никите никогда не приходил. Только с важными деловыми проблемами. А проблема была. Очередной аврал.

Отель «Эсперанто» пользовался у иностранцев все большей популярностью. И, несмотря на достаточно высокие цены, отель никогда не пустовал. Жизнь била ключом. Иногда по голове. Как вот сейчас: практически все номера высшей категории – а они преобладали – оказались заняты. Никто не съезжал. А гости все прибывали…

«Эсперанто» – богатый отель. Номера первой категории здесь были куда в лучшем состоянии, чем многокомнатные люксы в некоторых других гостиницах. Но с этими номерами тоже проблема – не так уж их много.

Оставался еще пентхаус. Но Никита уже твердо решил поселиться в нем вместе с семьей. Он мог рисковать собой сколько угодно. И совсем другое дело, когда вопрос касается безопасности Марты и детей.

Марта занималась детьми. Вместе с ними красками раскрашивала картинки. Ей нравилось возиться с ними.

Зазвонил телефон. Марта не обратила на него внимания. Каким-то ведомым только ей чутьем она определила, что звонок не от Никиты. И не от родителей. А до остальных ей мало дела.

– Марта, это вас! – сказала Катенька.

Эта добрая, умная девушка помогала ей управляться по хозяйству.

Она протянула Марте телефонную трубку.

– Да, я слушаю…

– Привет, Марта! – послышался бодрый, энергичный мужской голос.

Что-то было в нем знакомое. Но слишком отдаленное. Никак не получалось вспомнить, кому он принадлежит.

– Извините, а с кем я говорю?

– Ну ты даешь! Брата своего не узнаешь!

– Вадик, ты?

– Ну вот, вспомнила…

Вспомнила. И, надо сказать, вспомнила с трудом. В последний раз она виделась со своим двоюродным братом лет пять назад. И то совершенно случайно. Гостила у родителей, а тут он с Дальнего Востока на побывку к матери своей приехал. Он военный. Офицер.

– Откуда звонишь, Вадим?

– Из Владивостока.

– Тогда говори быстрей. Дорого ведь…

– Да, дорого… Марта, тут у меня такое дело. Надо в Москву ехать. На недельку-две. Вместе с семьей. У Сашки, сына моего, со здоровьем проблемы…

Марта никогда не видела его сына. Но разволновалась так, будто с ее сыном что-то случилось.

– Что с ним?

– Долго рассказывать. В общем, ему операцию нужно делать. В Москве. Я уже договорился. Но проблемы с жильем…

– Да-да, я понимаю. Вам негде остановиться… Приезжайте к нам. Мы с Никитой будем вам рады.

– Спасибо, сестричка…

Вадим сообщил, когда его ждать. И повесил трубку.

Марта была готова помочь ему. Встретит его со всей душой. Комнату им с женой отведет. Пусть живут. И деньгами поможет…

Только какую комнату им отдать?.. Марта прошлась по квартире. Здесь у них детская. Здесь спальня. В гостиной любит сидеть по вечерам Никита.

Да, правильно говорит муж, надо в большой дом переезжать. Там любым гостям место найдется. А в их трехкомнатной квартире тесновато.

И тут Марту осенило. У них с Никитой целый отель. И для Вадима с семьей всегда найдется номер-люкс.

Марта могла бы позвонить Никите. Но ей вдруг захотелось самой побывать в отеле.

В это невозможно поверить, но в «Эсперанто» она была всего один раз. Еще до презентации. Уже почти год он в эксплуатации. А ей все как-то недосуг побывать там. Шумно там, суетно, людей много. Не любит она этого. Ей бы дома целыми днями сидеть да в церковь ходить.

Нравится ей такая жизнь. И никаких светских выходов ей не нужно. Никакими уговорами не затащить ее ни на какие банкеты. Впрочем, Никита ее и не уговаривает. Ему самому нравится, что Марта у него такая домашняя.

Никита у нее хороший. И почему бы не пожаловать к нему в гости?

Марта одевалась скромно. Зимнее пальто с искусственным мехом, белый теплый платок – повязала его на современный лад. Натуральные меха она не жаловала. Шкуры мертвых животных.

И машины у нее нет. До храма минута ходьбы. И магазин совсем рядом. Зачем ей машина? Пришлось взять такси. Хорошо, с наличностью у нее проблем не было.

– Отель «Эсперанто»? – переспросил ее водитель.

И прошелся взглядом по ее одежде. Видимо, слишком скромно одета она для такой престижной гостиницы.

– Да, будьте добры.

– Нет проблем… А вы что, хотите там номер снять?

– Да, очень нужно.

– Вы бы какую-нибудь другую гостиницу выбрали.

– Нет, мне нужен этот отель…

Покосился на Марту и нарядный швейцар на входе. Но промолчал.

В вестибюле было полно народу. Кто-то куда-то шел, кто-то сидел в роскошных кожаных креслах, и за стойкой администратора стояли люди. Туда-сюда сновали рассыльные в форме.

Вокруг все так богато, красиво. У Марты даже дух захватило от такого великолепия. Она как дура остановилась посреди вестибюля. И тут же к ней подскочил какой-то юнец в гостиничной униформе.

– Чем могу служить? – с дежурной любезностью поинтересовался он.

А в глазах недоумение. Ну никак в своем наряде Марта не вписывалась в обстановку дорогого фешенебельного отеля.

– Я бы хотела снять номер…

– Извините, но свободных номеров нет.

– Молодой человек, а разве вы занимаетесь размещением гостей? – удивленно посмотрела на него Марта.

– Нет, конечно, не я. Но я обладаю информацией.

– Извините, но я хотела бы поговорить с администратором.

– А это всегда пожалуйста, – пожал плечами молодой человек.

И повел ее к стойке. Марта заметила, каким взглядом он обменялся с красивой, холеной женщиной средних лет. Мол, какую-то колхозницу привел…

– Извините, но свободных номеров нет! – вежливо, но как-то устало сказала женщина.

– Почему?

Администраторша ей не ответила. Потому как отвлеклась. Со слащавой улыбкой она уже разговаривала с каким-то иностранцем. На английском языке. И без всякой усталости.

Да, действительно свободных номеров, соответствующих его уровню, в наличии нет. Но есть отличные полулюксы. Если будет угодно…

Иностранцу было угодно осмотреть номер. И тут же перед ним, словно гриб, вырос тот самый чересчур умный юнец. И, рассыпаясь в дежурных любезностях, куда-то его повел.

– Вот видите, – сказала Марта. – Для иностранцев у вас номера находятся?

– А вы что, знаете английский язык? – удивилась женщина.

– Знаю… И владельца этого отеля знаю. Господина Брата…

– Я его тоже знаю…

– Но вы ему, Елена Михайловна, не супруга, – послышался за спиной Марты мужской голос.

Женщина за стойкой напряглась. Появление строгого седовласого мужчины застало ее врасплох. Это был Лесновский.

– Извините, госпожа Брат, за то, что отдельные наши сотрудники допускают некоторую бестактность… Я рад приветствовать вас в нашем скромном заведении!

Он подошел к Марте, в почтительном поклоне склонил перед ней голову. И тут же обаятельно улыбнулся женщине за стойкой.

– Елена Михайловна, вы уволены.

– А-а… – только и смогла произнести администраторша.

Лица на ней нет. Белая как мел. Того и гляди, в обморок бухнется. На нее жалко было смотреть.

– Ну зачем же так строго? – не согласилась с управляющим Марта.

И тоже улыбнулась женщине. Но улыбка у нее по-настоящему добрая, ласковая.

– Тем более, Елена Михайловна не грубила мне. Просто она устала. Так, Елена Михайловна?..

– Н-немного…

Женщина смотрела на нее, как на богиню, сошедшую с небес.

Никита с улыбкой слушал Марту. Ее привел к нему в кабинет Сергей Абрамович. И тут же ушел. Они остались одни.

– Значит, за деревенщину тебя приняли. Пальто им твое не понравилось. Скромное… Идиоты! И знаешь почему?

– Почему?

– Да потому что это пальто стоит ровно две тысячи долларов.

– Сколько-сколько? – Марта и сама была удивлена.

Никита никогда не осуждал ее за ее стремление жить тихо, уединенно. Понимал, что душа ее тянется к богу, что роскошь ее не прельщает. И об одежде своей она не заботилась. Ей было совершенно все равно в чем ходить. Поэтому пришлось взять заботу о ее гардеробе на себя. Шубы она отвергала. Поэтому он остановил свой выбор на теплом пальто. Самое скромное на вид выбрал. За две тысячи долларов. И платок ее больших денег стоит. Только Марте все это невдомек. О ценах она не спрашивала, он не говорил.

Пальто дорогое, высшего качества. И смотрелось бы дорого, если бы Марта носила его с шиком, с достоинством богатой дамы из высшего общества. Но только она предпочитает вести себя, как деревенская простушка. Она ведь даже косметикой не пользуется. Впрочем, Никите все равно. Он любит ее. И совсем не важно, как она смотрится на людях…

Никита уже знал, зачем пришла Марта. Из-за своего двоюродного брата. Желание помочь людям привело ее сюда.

– Тебе, дорогая, нужно было сразу ко мне обращаться. Я бы тебе сказал, что у нас сложная ситуация. Наплыв иностранцев. А ты сама знаешь, как нам важно держать марку отеля на международном уровне. Поэтому приходится отказывать нашим дорогим соотечественникам.

– Не очень вежливо…

– Что поделать…

– Но мы найдем номер для моего брата? – спросила Марта.

– Нет, он будет жить в нашей квартире.

– Я думала, тебя будут стеснять гости…

– Будут… Поэтому они будут жить в нашей квартире одни. А мы будем жить в отеле. Для нас есть чудесный номер, пентхаус… Нет, не думай, это не журнал. Так называется номер на верхнем этаже…

– А ты думаешь, я совсем у тебя глупая?

Она бы, наверное, обиделась. Но, похоже, она давно разучилась обижаться. Святой человек.

– Но разве нам было плохо в нашей квартире? – спросила Марта.

– Хорошо… Но ситуация обязывает. Есть очень плохие люди…

– Все, можешь мне не объяснять, – кивнула Марта.

Слишком хорошо она знала, какие гадости можно ожидать от плохих людей.

– Ты у меня все понимаешь…

– Когда переезжать?

– Да прямо сейчас.

Никита вызвал к себе двух своих телохранителей. Велел им организовать переезд в «президентский люкс».

До вечера они успеют. Мебель трогать не надо. Только несколько чемоданов упаковать да в отель перевезти.

Артюх появился в неурочное время. Шалман только что отобедал, сейчас у него «тихий час». Девочка по вызову делала ему минет. А тут на тебе, как снег на голову…

Но вид у Артюха очень серьезный. Пришлось дать шлюхе пинка под зад.

– Ну чего там у тебя?

– Облом, Петрович, – развел Артюх руками.

– Конкретно?

– Сколько сил на эту Аллочку затратили. А все без толку… Сегодня на Брата насела. Без артподготовки…

– В смысле?

– Надо было каку ему в кофеек подсыпать. Тогда бы он точно ей отдался. А она, дура, решила одними своими сиськами его задавить. А он не лох, сразу фишку просек. И через болт ее кинул. На три буквы послал…

– Конечно, хреново, что эта сучка мужика не оседлала. Но меня-то зачем от телки отрывать? – недовольно пробурчал Шалман.

– Так это, нет больше этой сучки Аллочки…

– Не понял…

– Должен был я тебе маякнуть, что телку убирать надо. Но сроки поджимали. Брат ее домой спровадил. Она и поехала. А за ней следом Сапунов, болт ему в грызло. Он, гад, ситуацию просек… Но мы его опередили.

– Наглушняк бабу сделали?

– Ну а то. Фирма веников не вяжет… Под суицид сработали.

– Чего?

Артюх – пацан конкретный. Одна беда – телевизор часто смотрит да газеты в сортире читает. Словечек всяких понахватался. Суицид вот какой-то…