Деньги со стоном

Не в том возрасте была Вита, чтобы румяниться от смущения. Да и слой тонального крема на щеках был слишком плотным для того, чтобы сквозь него проступила краска. Но зажеманилась она вполне натурально.

– Это самое яркое воспоминание моей юности. – Глеб понял, что пора брать быка за рога.

Нельзя медлить, иначе момент будет упущен.

– Ты уже тогда был таким высоким.

Глеб еще даже не стронулся с места, но Вита уже почувствовала напор его мысли. Она инстинктивно подалась назад, но сама же себя и осадила. В конце концов, давно уже не девочка, может воплотить в жизнь эротическую мечту знаменитого баскетболиста. Это не так уж и страшно.

– Олеся тогда тебя приревновала ко мне.

– Да, наверно. – Вита нерешительно глянула на него.

Но в ее глазах уже можно было увидеть предостережение. Мол, раз уж ты, Глеб, оседлал коня, то теперь просто обязан взять барьер и дойти до финиша. Иначе я очень-очень обижусь на тебя и даже разочаруюсь.

– И не зря.

Прибрежная полоса безлюдна, за калиткой во дворе, похоже, никого нет. Эту романтическую сцену могли видеть только чайки, пролетающие над головой.

– Я была тогда такой молодой.

Глеб сумел создать притяжение. Вита сама подалась к нему. Ему осталось только принять ее в свои объятия.

– Я же говорю, ничего не изменилось, – прошептал он, прижимая ее к себе.

– Если я вдруг умру, пообещай меня воскресить, – так же тихо сказала она, подставляя губы для поцелуя.

Обещание Глеб дал, но не словом, а делом. Он поцеловал женщину, втянул ее в свой водоворот.

Море, причалы, корабли, краны, чайки кружат, охотятся за рыбой. Вид из кабинета потрясающий, весь порт как на ладони.

Время идет, страна развивается, морской порт уже не справляется с запросами. Нужно расширять старые и строить новые терминалы. Рабочих коней много, но не всех берут в упряжку.

Леше Хворостову повезло. Он и коня такого в свое время оседлал, и к делу его пристроил. Фирма его растет, расширяется. Ради этого ему пришлось решить одну проблемку, причем очень даже стандартным для прежних лет способом. Своего он добился, плотно вписался в систему портового строительства, но все же остался один неприятный момент.

– Олеся Геннадьевна, я предлагаю вам реальную цену за ваш пакет. Мы заключаем сделку, вы получаете деньги и продолжаете жить в свое полное удовольствие.

– Это прозвучало так, как будто вы дарите мне жизнь, – заявила госпожа Мелентьева и усмехнулась: – Ну, спасибо.

Красивая она женщина и еще относительно молодая. Яркая, стильная, выточенная самой природой и отшлифованная лучшими мастерами. Но Леше от нее нужны только акции, а если точней, блокирующий пакет, которым она владела ему в ущерб. Он обожал свою жену, куда более молодую и красивую, и на Олесю личных планов не строил. Как только она продаст ему свою долю, Леша тут же забудет о ней.

– Я дарю вам спокойную жизнь, свободную от переживаний за благополучие нашего с вами предприятия. Вдруг что-то пойдет не так, мы обанкротимся? Тогда ваши акции не будут стоить и той бумаги, на которой они напечатаны. Ими даже не подотрешься, – заявил Хворостов и ухмыльнулся.

– Я вам доверяю, Алексей Дмитриевич.

– Доверяете?… Но слухам верите.

– Каким слухам?

– Как будто это я убил вашего мужа. – Он пристально посмотрел на собеседницу.

Она просто обязана была почувствовать угрозу и в его словах, и во всем поведении.

– Если бы я поверила слухам, то… – Мелентьева глянула на него с улыбкой, но ее маленькие зрачки стали похожи на капельки змеиного яда. – Нет, я не стала бы вас заказывать, убила бы сама, своими руками.

– Вам не страшно от своих слов? – осведомился Хворостов.

– Я вас не боюсь, Алексей Дмитриевич. Не надо мне угрожать. До свидания! – Мелентьева поднялась и неспешно направилась к двери.

Походка легкая, красивая, грация в ней кошачья. Но кошка эта не домашняя, а самая что ни на есть дикая.

И все же главная опасность крылась не в ней самой. Хворостов действительно помог умереть мужу этой вот чертовой кошки, но тут же получил предупреждение от ее любовника. А Яша Гроздьев – мужик серьезный, с ним лучше не связываться.

Так что и Олесю надо бы оставить в покое. Но как быть, когда ему очень нужны ее акции? Хворостов жутко хотел полностью контролировать свое собственное предприятие и ради этого был готов на все.

А случай решить проблему обязательно подвернется. Надо лишь немного подождать.

Хорошая дачка у мужика с одной стороны горы, с другой – море. Да и домик очень даже ничего себе. Жить в нем можно круглый год. Если не убьют.

Гражданин Гаджиев лежал на животе, раскинув руки. Из толстой шеи торчала рукоять ножа. Клинок перебил артерию, поэтому кровь сразу после удара хлестала фонтаном.

Смерть наступила вчера, во второй половине дня, где-то ближе к вечеру. Точное время следователь Артемов назвать пока не мог. Но он был уверен в том, что это произошло практически мгновенно.

– След от удара на шее, – сказал Шильников, разглядывая рану. – Гематома только-только начала формироваться. Нож воткнули уже потом.

Артемов кивнул, соглашаясь. Трупные пятна появляются на теле уже через несколько часов после смерти. Но тут нужно различать, возникают они сами по себе или на месте прижизненных синяков. В районе раны как раз такое пятно и образовалось. Возможно, это действительно след от удара, например, кулаком. Или даже рукоятью пистолета.

– Чтобы скрыть прижизненный синяк?

– Похоже на то. А нож был вдавлен с немалой силой. Рука даже не дрогнула. Я не думаю, что это могла сделать женщина.

– Разберемся.

Последние свои земные часы Гаджиев провел достаточно весело. Водочка, шашлычок, женщина. На столе две рюмки, одна со следами губной помады. Но от самой женщины осталась только сумочка с документами.

Гражданка Юдолова Лидия Михайловна в принципе могла ударить если не кулаком, то скалкой, например, убить и сбежать. Но как тут насчет ножа? Откуда у нее такая сила и холодная голова? Почему она оставила на месте преступления свою сумку? И пальчики с ножа не стерла.

– Товарищ майор!

Артемов повернулся на голос и увидел оперативника, спешащего к нему. Судя по блеску в глазах, капитан Воронов раскопал что-то интересное.

– Машина вчера из дома выезжала. – Воронов кивком показал на ворота. – В районе девяти вечера.

– Юдолова могла выехать, – сказал Артемов и пожал плечами.

– Юдолова пыталась выскочить из этой машины. Ее схватили, затащили обратно. Соседка видела.

– Кто схватил?

– Соседка не разобрала.

– Где она?

– Юдолова?

– Нет, соседка.

– У нее внук во дворе, она не может отлучиться.

– Хорошо.

Если гора не идет к Магомеду, то ноги в руки, и вперед. Артемов направился к воротам.

– Похоже, Юдолову похитили, – сказал на ходу Воронов, заметил майора Гроздьева, идущего им навстречу, и добавил: – Убойщики подъехали.

Майор Гроздьев умел производить впечатление своей отнюдь не титанической внешностью. Среднего роста, в плечах ничего особенного, но взгляд у него!.. Даже когда он шел медленно, возникало ощущение, будто сближаешься с танком на встречных курсах. А сейчас майор шагал быстро, и у Артемова возникло желание посторониться.

– Здравствуй, Илья. Что тут у нас?

Гроздьев не пахал, не сеял, не жал, даже домашнего хозяйства у него не было. Но руки у него почему-то грубые, мозолистые. Зато ладони всегда сухие. И голова холодная.

– Некто гражданин Гаджиев.

– Знакомая фамилия, – сказал Гроздьев.

Этот майор был профессионалом до мозга костей. Криминальная жизнь Тепломорска для него – открытая книга. В прошлом году он возглавил убойный отдел ГУВД, и никто не сомневался в том, что человек оказался на своем месте.

– И что она тебе говорит? – спросил Артемов.

– Ренат Гаджиев из банды Крыша. Один из немногих, кто уцелел.

– Интересно.

Гроздьев подошел к трупу, склонился над ним.

– Он что, лежал, когда его ударили? – спросил майор, осмотрев рану.

– Похоже, без сознания, – сказал Шильников.

– Подозрение падает на женщину, с которой он проводил время, – произнес Артемов.

– Женщина не могла воткнуть нож, – уверенно заявил Гроздьев.

– Она могла ударить клиента и сбежать. Но, судя по всему, ее похитили и увезли.

– Тот, кто убил Гаджиева, ее и похитил.

– Знать бы, кто конкретно, – сказал Артемов.

– Они возвращаются. – Гроздьев посмотрел ему в глаза спокойно, без нажима, но до мурашек.

Было в его взгляде что-то зловещее, такое же резкое, как мороз по коже.

– Кто они?

– Недобитки из девяностых. А Гаджиев для них лакомый кусок. – Гроздьев кивнул на труп.

– Думаешь, предъявили ему?

– Будем выяснять.

Гроздьев стал вдруг похож на волкодава, готового наброситься на сильного и опасного зверя. Ни страха, ни упрека, только решимость, вера в свою победу. Артемову стало не по себе. Одно дело – расследовать бытовое убийство, и совсем другое – идти по следу матерых бандитов.