Жизнь прахом, земля пухом
- -
- 100%
- +
– Только не пойму, при чем здесь бассейн?
– Да при том, – с хлипкой уверенностью во взгляде важно изрек Паша. – Если бы дом на первой линии стоял, а так на третьей, пока дойдешь до озера…
– Мне и здесь нравится. У самой воды комарья много, – не моргнув глазом, выкрутился Гена.
– Не знаю, не знаю, у меня дом у самой воды!
– Тебе лимон порезать или целиком съешь?.. – поморщился Гена.
Наташе также было неприятно слушать Пашу.
– Зато мы здесь первые, – чтобы охладить его пыл, язвительно сказала она. – И место у нас лучше и престижней…
И Гена не остался в долгу.
– Я смотрю, ты «Порше» взял, – не без насмешки посмотрел он на Пашу.
– Так это, если есть деньги, чего ж не взять, – сбавляя обороты, сказал тот.
– Сколько «лошадок»?
– Пятьсот, все как в лучших конюшнях…
Гена даже не попытался узнать, соответствует ли заявленное действительности.
– И телохранителей завел. Зачем?.. – спросил он. – Ладно, не отвечай. И так ясно…
Наташа сдержанно улыбнулась, глянув на мужа. И он подмигнул ей. Они вместе умыли этого самодовольного болвана.
Пашу трудно было назвать человеком большого ума, но все же он смог осознать собственную глупость. И склонил перед Геной голову. За что был поощрен шуткой.
– А я клад нашел, – сказал Гена, когда они вышли к беседке, стоявшей в глубине двора.
И показал на кучу, накрытую целлофаном и забросанную листьями.
– Клад? – Надо было видеть, как загорелись у Паши глаза.
– Навоз. Перепрелый. О-очень ценное удобрение.
– И все?
– И все. Зато много… Теперь вот думаю, как государству отдавать.
– Государству?!
– Ну да. Это же клад. По закону – двадцать пять процентов мне, остальное – государству.
Секунды три Паша стоял с открытым ртом, прежде чем до него дошло, что это была шутка.
– А-а!.. Так отдавай, в чем вопрос?
– И отдам. Через милицию… Есть там один, Круча его фамилия, – нахмурился Гена.
– Знаю такого, – озадаченно посмотрел на него Паша. – Начальник местного ОВД… У меня на днях случай был, омоновцы машину разбили. Да, вот прямо так взяли да разбили. Стекла выбили, зеркала, колеса порезали. Хорошо, краску нигде не поцарапали… В общем, разбили и уехали, а тут этот Круча вдруг появляется. Руки на капот, ноги врозь, у ребят моих пистолеты забрал. А так бы с собой забрал, если бы не договорились…
– Денег дал? – заинтригованно спросил Гена.
– Да нет, сказал, что к омоновцам никаких претензий. Он согласился…
– Значит, это он омоновцев на тебя натравил.
– Выходит, что да.
– За что?
– Не знаю.
– А машина у тебя такая, как у меня была, – в глубоком раздумье произнес Гена.
– Такая, – кивнул Паша.
– И далеко это было?
– Да нет, рядом, на жэдэ переезде. Я как раз из дома ехал. Там работ полон рот…
– Да с работами разберемся… А как с ментами быть? Боюсь, что тебя за меня приняли…
– Не понял.
– Козел он, этот Круча.
– А у тебя что, проблемы с ним?
– Да так, есть немного…
– А что конкретно?
– Да неувязочка одна небольшая.
– Небольшая? А кучу большую хочешь ему свезти.
– Да, три четверти. Как представителю закона…
Гена хотел еще что-то сказать, но в это время к дому подъехала машина. Следующий гость – Олег с супругой. Из своего дома на берегу Глубокого озера. На огромном «Хаммере». Ярмарка тщеславия продолжалась.
* * *Степан был уверен в своей жене, но маленький червячок сомнения все же теребил нервную струнку в душе. Поэтому и выкроил он немного времени, чтобы подкараулить Жанну возле салона красоты, куда она отправилась ближе к вечеру.
Ждать пришлось недолго. С новой прической Жанна чинно прошла к своей машине, села за руль и направилась в сторону дома. По пути заехала в супермаркет. Все как обычно, никакой крамолы. Степан решил уже повернуть назад, когда увидел подъехавший к магазину черный «Кайен». Нога автоматически нажала на педаль тормоза.
Из машины вышел нехорошо знакомый Геннадий. Как он здесь оказался – случайно или знал, где искать Жанну… Из магазина они вышли вместе. Жанна несла два пакета, а Геннадий шел рядом, что-то ей говорил. Она уже не улыбалась ему, как в прошлый раз, а явно торопилась к своей машине, чтобы поскорей избавиться от его притязаний. Руки у нее были заняты, и она не могла отмахнуться от него, как от надоедливой мухи. Но это мог сделать Степан. И отмахнуться от него мог, и раздавить как пиявку.
Жанна не испугалась, увидев Степана. Только поджала губы, слегка надув щеки. В глазах знак вопроса и восклицания: «Ну что я могу с ним поделать, если он такой липучий!»
– Ты что, мужик, русских слов не понимаешь? – грозно надвинувшись на Геннадия, спросил Степан.
Он был в милицейской форме, при исполнении, но сейчас это был не представитель закона, а разгневанный муж.
Степан схватил Геннадия за грудки, но удержался от более решительных действий. Мог бы расквасить ему нос легким движением головы, но вовремя вспомнил, что у него на плечах погоны.
– Еще раз увижу тебя рядом со своей женой, убью! – разжимая руки, свирепо предупредил он.
– И что здесь такое происходит? – услышал он чей-то властный, но с истерическими нотками голос.
Повернув голову, Степан увидел молодого человека с треугольной головой – широкое основание черепа и узкий подбородок. Тонкие брови, согнутые под прямым углом; один глаз выше, другой ниже; кончик носа загнут так, что едва не касался верхней губы. Роста чуть выше среднего, худой, с хлипкими плечиками, но на Степана он смотрел с видом человека, почти уверенного в своем превосходстве. Одет он был просто, но с претензией на официоз – белая рубашка с коротким рукавом, черные брюки со стрелками, под мышкой кожаная папка.
– Это и есть тот самый подполковник Круча? – важно, но дрогнувшим от перенапряжения голосом спросил он, обращаясь к Геннадию.
– Он.
– И что дальше? – спросил Степан, с недоумением и насмешкой рассматривая незнакомца.
– А дальше вам, товарищ подполковник, придется дать объяснение. Кто вам позволил набрасываться на мирных граждан? Это раз. Угроза убийства – это два.
– Кто ты такой, это три.
– Следователь Московской городской военной прокуратуры капитан юстиции Загорцев.
Молодой человек предъявил удостоверение. Действительно военный следователь и капитан юстиции.
– Ну что ж, поехали в отдел, напишу объяснение, – невозмутимо, как человек, привыкший быть выше всяких обстоятельств, сказал Степан. – Все вместе. И ты, – кивком головы показал он на Геннадия. – И ты, капитан…
– Едем? – спросил Загорцев, обескураженно глянув на Геннадия.
Ему явно не хотелось никуда ехать. Но также явно ему не хватало полномочий, чтобы обязать Степана прибыть к нему в прокуратуру. Само собой, Геннадий также не горел желанием оказаться в здании ОВД, где царствовал Степан.
– Может, как-нибудь в другой раз? – кисло спросил он у своего молодого покровителя.
– Ну, можно и потом, – кивнул капитан.
– Что-то я вас, циркачей, не пойму? – саркастически усмехнулся Круча. – «Алле» сказали, а где «оп»?
– Будет вам «оп», подполковник! Будет, если не успокоитесь! – грозно нахмурил брови капитан.
Но как ни пытался он, страху на Степана нагнать не смог. Не та у него весовая категория, чтобы его бояться. Впрочем, со счетов его списывать не стоит. И мелкая жучка может куснуть больно.
И все же Степан махнул рукой на Загорцева. Дескать, плевать на него хотел. И тяжело глянул на Геннадия:
– Еще раз предупреждаю, увижу рядом с женой, пеняй на себя.
Не глядя на следователя, он забрал у Жанны сумки и помог ей сесть в машину. И домой ее сопроводил, чтобы отвадить от назойливого поклонника.
* * *Первым Степана встретил Комов. Не успел он выйти из машины, как появился его заместитель.
– Товарищ подполковник, за ночь происшествий не случилось, – в привычном ехидно-ироничном стиле начал Федот. – За исключением…
– Бобик сдох? – подозрительно и с насмешкой глянул на него Степан.
– Нет, муха пролетела. «Му-500», бомбардировщик такой. Есть «Ту», а у нас «Му».
– А почему «500»?
– Да потому что как минимум на полтонны навалила.
Комов вывел его за ворота внутреннего двора, подвел к дереву, под которым была вывалена куча свежего навоза.
– И что это такое? – нахмурился Степан.
– Вот я и говорю, «Му-500» пролетел. Центнеров на пять нагадил…
Круча строго посмотрел на обескураженного майора Сниткина, дежурившего в эту ночь.
– Да, так и было, – опустил голову тот. – Подъехал «МАЗ», вывалил и уехал.
– На голову тебе вывалил. И тебе, и нам всем. Ты хоть понимаешь, что все это значит?.. «МАЗ», говоришь?
– Да, машину задержали. Самосвал с боковым сбросом…
– А пакостники где?
– Сбежали. Машину бросили и сбежали…
– Почему не догнали? Спали крепко?
– Да нет.
– Что нет, не крепко?
– Совсем не спали. Видели все. С камеры, на мониторе. Видеть видели, – Сниткин кивнул на камеру наружного наблюдения, установленную на столбе железобетонного забора, – а ворота закрыты были. Пока добежали, пока открыли, пока машину нашли, их и след простыл…
– Добежали? А может, дотащились? Пока сообразили, пока дотащились… Плохо, Сниткин, очень плохо. С дежурства я тебя снимаю. Делай что хочешь, но вредителей мне найди…
– Как?
– А вот через этот как, – Степан показал на кучу, – и найди!
Он сомневался в том, что Сниткин сможет найти хулиганов – не было у него опыта сыскной работы. За плечами годы службы в ППС, потом дежурная часть. Но на дело все же его отправил. Пусть помучается немного.
– А ты чего улыбаешься? – косо глянул он на Комова. – Давай Кулика запрягай, Савельева, сам подключайся. Кровь из носу, а охальников найти надо.
– Кровь из носу, навоз из коровы.
– Ты мне еще поговори.
– Да нет, я серьезно. Коровий навоз.
– Это не просто навоз, это плевок в душу!
– Ну не совсем плевок, – скупо кашлянул Федот.
– Короче, умник, носом разрой эту кучу, а сволочей найди.
– Они, конечно, сволочи, с этим не поспоришь. Но я бы назвал их законопослушными сволочами.
– Смотри, дошутишься у меня.
– Да это не совсем шутка. Тут такое дело… В общем, Сниткин тебе не все сказал. Или забыл про табличку сказать, или слова вставить не смог. В общем, в эту кучу табличку воткнули…
– Какую табличку?
– Обычную, фанерную, на реечной палочке. Она сейчас в дежурной части, Сниткин ее забрал, от посторонних глаз спрятал. Куча одно, а когда это львиная часть клада…
– Какого клада? – Степан недоуменно посмотрел на Комова.
Вид у Федота вроде бы серьезный, да и лимит на шутки уже исчерпан. Тогда какой может быть клад?
– Кто-то наклал, вот и клад. А если серьезно, то это – семьдесят пять процентов от клада. Двадцать пять процентов полагается человеку, нашедшему клад. Остальное государству. Так на табличке и было написано…
Табличку искать не пришлось. Она лежала на полу в дежурной части. Заостренный колышек со следами навоза, прибитая к нему фанерка с наклеенным на ней листом бумаги. «Клад. 75 %. Все по-честному!». Шрифт компьютерный, надпись принтерная. Фактура идиотская, эмоции оскорбительные.
– Это твой флаг, Федя, – сказала Степан, обращаясь к своему заму. – Бери его в руки, и вперед!.. Сегодня к вечеру жду доклад.
Доклад последовал в назначенное время, но был он неутешительным. Злоумышленники не оставили после себя уличающих следов. «МАЗ» они угнали, но, видимо, действовали в перчатках, поскольку в машине не было пальчиков, кроме тех, которые оставил водитель. Опера поработали с водителем и его коллегами, но никто ни в чем не признался – скорее всего за отсутствием вины.
Расследование продолжалось еще несколько дней, но результата оно не достигло. Впрочем, Степан не унывал. Дерьмо имеет интересное свойство – рано или поздно она всплывет само.
Глава 3
Игорь Белявин владел солидным банком, ворочал миллионами, но в свободное время не гнушался надеть рабочий комбинезон и взяться за обустройство своего участка. Травку на газоне подстричь, кустарнику правильную форму придать – так, по мелочи, без грязи и напряжения, чисто и в свое удовольствие. И как сосед он был выше всяких похвал: и разговор всегда поддержит, и в гости с бутылочкой «Хеннесси» нет-нет да заглянет. Степан хорошо знал его и ничуть не удивился, когда увидел его в белой и, как обычно, чистой робе. Он стоял, опираясь на легкую алюминиевую лопату, и смотрел на своего садовника, который загонял во двор дома самосвал с дурнопахнущей кучей на борту. Выглядел он хорошо – бодрый, свежий, загорелый, что вовсе не удивительно: человек только что вернулся с модного нынче курорта на Сардинах.
И Степан чувствовал себя прекрасно. Отпуск он возьмет в августе, а сейчас у него просто выходной – с утра до самого вечера. Не каждую же субботу на службе пропадать. И работа спорилась в руках. Садовника у него не было, поэтому почву на клумбе пришлось рыхлить самостоятельно, да и не только это. Услышав шум грузовой машины, он вышел на улицу, там и застал Белявина.
– Привет трудовому народу!
– И тебе, Степан, почет навстречу! – улыбнулся сосед.
Они крепко пожали друг другу руки.
– Что там у тебя? – показав на заехавший во двор самосвал, ненавязчиво спросил Круча.
– Природное удобрение. Животный продукт.
– Я так и понял.
– Михалыч у меня чудит, – усмехнулся Игорь. – В магазинах столько всего – один литр как сто кило навоза, а ему все не то…
– Ну, ему видней.
– Так и возиться ему… В землю зароет. А потом кто-то клад найдет…
– Это ты о чем? – насторожился Степан.
– Клад, говорю. Двадцать пять процентов себе, остальное государству… – с хитрым прищуром посмотрел на него Белявин. – Слышал, как вам семьдесят пять процентов вернули.
В ответ Степан мрачно промолчал. В таком деле словами не поможешь. Если бы нашли пакостников, тогда еще можно было бы что-то сказать, а так оставалось только молчать.
– Да ты не обижайся, – миролюбиво сказал Игорь. – Я же не со зла… Что вы с этим придурком сделали?
– С каким придурком?
– Ну, который под окнами у вас удобрил.
– Не под окнами, а под забором… Поверь, мало ему не покажется.
– А ведь уважаемый человек, президент компании.
– Это ты о ком?
– А то ты не знаешь… Или не знаешь? – озадачился Белявин.
– Ты продолжай, продолжай…
– Говорят, он к твоей жене клеился… Теперь понятно, почему ты не знаешь. В таких делах муж узнает последним… Про Жанну я сказать ничего не могу, она этого ухаря отшила, это я точно знаю…
– И откуда такая тень на мой плетень? – сурово спросил Степан.
– Ну, как откуда? Сам видел, как он за твоей Жанной шел. Она от него, он – за ней…
– Кто, он?
– Геннадий его зовут. Фамилия Загорцев.
– Ездит на черном «Кайене».
– Абсолютно верно… Я его немного знаю, так, легкое пересечение интересов. Нормальный в принципе мужик и как партнер надежный. А такое учудить…
– Ничего, без чудилки останется и чудить перестанет.
– Это ты насчет Жанны? Так дело не в ней. Он у себя клад во дворе нашел. Сказал, что три четверти государству отдаст…
– А клад, я так понимаю, из коровьих лепешек.
– Ну да, ну да.
– И откуда информация?
– А я его приятеля хорошо знаю. Он мне по случаю рассказал… Погоди, это выходит, что я сдал тебе Загорцева?
– В цивилизационном обществе это называется совершить гражданский поступок.
– Ну, мы же тоже вроде бы не дикари.
– Вот и я о том же. Если уж осознал свой гражданский долг, то продолжай дальше. Где живет этот Загорцев? Насколько я знаю, где-то недалеко…
– Да, где-то по третьей линии. Номер дома не скажу, не знаю. Но видеть видел. Большой дом, из желтого кирпича. Крыша многоскатная, с арочными закруглениями, темно-коричневая черепица. И забор из такого же кирпича…
– В какой стороне?
– Туда, ближе к лесу…
Степан решил не затягивать свой визит к Загорцеву. Тот же Белявин мог проникнуться чувством вины и позвонить ему, предупредить о грозящей опасности.
Он отправился к Геннадию сразу же, даже не переодевшись. Как был в футболке и джинсах, так и сел в машину.
Дом с многоскатной крышей он искал недолго. Желтый кирпич, деревянные стеклопакеты, аккуратный забор с автоматическими воротами. Он не думал, с чего начать разговор с глупым шутником. Сначала заглянет ему в глаза, а там язык сам выдаст, что нужно.
Он почти не сомневался, что камень в милицейский огород навалил именно Геннадий. Был у него повод отомстить Степану. И прикрытие у него было, если вспомнить прокурорского следователя. Вряд ли капитан Загорцев и Геннадий однофамильцы, скорее всего, родственники… Да только никакое прикрытие не поможет Геннадию Загорцеву, если Степан Круча разбушуется…
Возле закрытых ворот, боком к ним стояла белая «десятка» с синими номерами. Степана это насторожило, но не охладило. Он должен был поговорить с Загорцевым прямо сейчас… Калитка подозрительно открыта, во дворе лает собака, но где-то далеко, с привязи. Из людей – никого. Дверь в дом приоткрыта.
Движимый негодованием и профессиональным интересом, Степан поднялся на крыльцо, зашел в тамбур. Не привлекая к себе внимания, проник в малый холл, за которым начинался «второй свет». Из двухэтажного зала доносились голоса:
– Наталья Евгеньевна, вам надо успокоиться, взять себя в руки, – увещевал мужчина.
– Да я понимаю, – всхлипывала женщина. – Понимаю… То есть я ничего не понимаю. Гена жив, с ним ничего не могло случиться…
– Жив, жив… Но все равно вы должны будете проехать с нами на опознание.
– Так все-таки Гена жив?
Степан уже понял, что происходит. И постучав костяшками пальцев о деревянное обрамление арочного прохода, зашел в каминный зал, где на белоснежном кожаном диване сидела заплаканная женщина и рядом с ней – неказистого вида мужчина с шапкой из жестких кучерявых волос. Позади него со скучающим видом стоял молодой парень с лицом, густо усыпанным родинками.
– Можно?
– Это кто такой? – обращаясь к женщине, недовольно спросил кучерявый.
– Не знаю…
– Тогда что вы здесь делаете?
Он стремительно поднялся со своего места, подошел к Степану так, чтобы в случае чего схватить его за руку, не позволить уйти. Круче понравилась его хватка. В этом парне чувствовался настоящий мент. Он бы и сам на его месте и в такой ситуации постарался задержать непрошеного гостя.
– Что я здесь делаю? С соседом пришел поговорить.
– С Геннадием Александровичем? – уточнил кучерявый, пытливо всматриваясь в него.
– Да.
– Но его зовут Геннадий Николаевич.
– Не знал, – улыбнулся Степан, ничуть не расстроившись из-за того, что позволил провести себя на мякине. – Имя знаю, а отчество – нет…
– Зачем же тогда говорить?
– Ну, я же не думал, что ты мне крючок бросаешь… Я так понимаю, Геннадия Николаевича больше нет, – понизив голос, хмуро спросил он.
– Откуда вы знаете?
И все-таки кучерявый схватил его за руку. Четко сработал, ничего не скажешь.
– Крючки ты умеешь бросать. А не рыбак… Рыбак рыбака видит издалека. Так же как мент мента… Я и правда сосед Загорцева, но служу в милиции. Начальник ОВД «Битово» подполковник Круча.
– А-а, извините, товарищ подполковник, не признал, – отпустив Степана, невольно вытянулся в струнку парень.
– Как ты мог меня признать, если ни разу не видел.
– Не видел, но слышал. Мы же соседи…
Оказалось, что это был оперуполномоченный уголовного розыска ОВД, расположенного по соседству с битовским, но ближе к центру Москвы.
– Капитан Овсеев…
– А зовут?
– Виктор.
– Тогда скажи мне, Виктор, что произошло?
– Убийство. Причем двойное. В нашем районе.
– Ну что вы такое говорите? – заголосила Наталья Евгеньевна. – Какое убийство! Вы же сами только что сказали, что Гена жив!
– Ревякин! – Овсеев многозначительно посмотрел на своего напарника, призывая его успокоить женщину.
А сам вместе со Степаном вышел на улицу.
– Душно что-то в доме, – сказал он, растирая рукой грудь в вырезе расстегнутого воротника. Как будто что-то давит… И картина эта перед глазами стоит. Красивая девушка – фигура, лицо… Было лицо. А сейчас – сплошной ужас. И с ним то же самое… Я, наверное, сумбурно объясняю? – спохватился капитан.
– Что-то вроде того. Что за девушка?
– Тихомирова Мария Давыдовна, восемьдесят девятого года рождения. Совсем еще молодая, ей бы жить да жить… Топором изрубили. Кровищи – жуть… И с Загорцевым такая же картина, тоже топором били – лицо, тело, все изрублено.
– И когда это случилось?
– Сегодня ночью.
– Когда обнаружили?
– Утром. Телохранитель спохватился, заехал за хозяином, а дверь в квартиру открыта. Он зашел и… Здоровый парень, так чуть в обморок не упал, когда увидел. Звонит на «02», бормочет что-то, оператор клещами из него информацию вытягивал…
– Артистов у нас в стране хватает.
– Может, и артист… Им опера с Петровки занимаются. А нас сюда, за женой Загорцева.
– На опознание повезете?
– Сегодня вряд ли. Она же никакая, сами видите. Да и телохранитель его опознал, хватило бы и его показаний…
– Порядок есть порядок.
– Да это понятно… А вы по какому случаю к Загорцеву заходили?
– Дела соседские. Я тут недалеко живу… Значит, убили Загорцева. Живет он здесь, а занимаетесь им вы…
– МУР на себя все взял, мы на подхвате.
– Знакомая история… Зацепки есть?
– Да вроде пока ничего. Дверь не взломана, в подъезде все тихо было. И в квартире вроде бы тоже. Во всяком случае, соседи ничего не видели, не слышали…
– Тела в постели были?
– Да.
– В каком виде?
– Чистое «ню»…
– Следы пиршества, набор посуды?
– В зале все чисто, а на кухне бутылка шампанского. Пустая. Телохранитель говорил, что Загорцев вчера принес. Маша – девушка аккуратная. Выпили, закусили – со стола прибрала. Думала проснуться утром, а в доме – чистота… Проснулась… Я не думаю, что дома кто-то еще был, когда они спать ложились. Может, смерть среди ночи появилась. С топором… А может, и был кто-то третий. Сказка только сказывается…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.