Между черным и белым

Рассвет еще не наступил. В доме было темно, и только в руке у нее горела свеча. Но мама и отец еще были живы, находились в своей спальне.

Василиса стала подниматься к себе в комнату, и тут свеча в руке вдруг потухла. Ее погасил сквозняк. Шторы на окнах заколыхались. Кто-то тихонько открыл входную дверь.

Бандиты? Неужели началось?

Василиса должна была разбудить родителей, рванула к ним, но вдруг сама оказалась в постели. В спальне было темно, только на тумбочке светился будильник. Рядом с ней спал Матвей. Занавески на окнах не шевелились. Но значило ли это, что в дом никто не заходил?

Василиса стремительно поднялась, тихонько открыла дверь, выглянула из спальни, прислушалась. Где-то внизу едва слышно скрипнула ступенька. Кто-то медленно и осторожно поднимался по лестнице.

Василиса закрыла дверь на защелку, бросилась к Матвею.

Нужно было его разбудить, но он сам проснулся, открыл глаза, сонно глянул на нее и спросил:

– Что такое?

Василиса нервно приложила палец к губам и кивком показала на дверь.

Матвей понял ее правильно. Он поднялся, почти бесшумно снял крышку тумбочки, под которой лежал пистолет с глушителем. На это ему понадобилось всего несколько секунд.

Матвей приложил палец к губам, приблизился к двери, осторожно открыл ее и сразу же выстрелил. Затвор пистолета глухо лязгнул. Василиса вздрогнула от этого пугающего звука.

Матвей вытянул руку, снова выстрелил, переступил порог и вышел в холл. Опять послышалось лязганье затвора.

Василиса подумала, что его и самого бандиты могли убить прямо сейчас. Не думая о себе, она бросилась за ним.

В холле Матвея уже не было, зато на полу лежал, конвульсивно дергая ногой, какой-то человек. Пуля вошла ему в сердце, но убила не сразу.

Страх надавил на грудь Василисы, но вскрик из нее не вырвался. Она должна была взять себя в руки и смогла это сделать. Ясно же, что кто-то нанес удар. Возможно, это произошло из-за комбината, за который она собиралась бороться. Так или иначе, но драка уже началась. Матвей опять оказался на острие событий. Да и она сама пребывала в большой опасности.

Но страх придется превозмочь. Нужно идти вперед. Вдруг Матвею будет нужна ее помощь.

Матвей шел напролом. В холле на втором этаже тоже лежал человек и даже не шевелился. На груди у него расплывалось кровавое пятно. Третий труп валялся на террасе, а Матвей был уже у ворот. Он потрогал калитку и повернул назад.

На улице стояла холодная майская ночь, а Василиса была в одной ночной рубашке. Впрочем, замерзнуть она не боялась. Куда страшней получить пулю.

В руке у покойника Василиса увидела пистолет и попыталась его отобрать, но тот держал оружие мертвой хваткой. Василиса с силой потянула ствол на себя раз, другой. На третий тело дернулось, по руке прошел нервный импульс. Василиса испуганно отскочила. Вдруг покойник ожил?

Но тело лежало неподвижно. Пистолет оказался на полу.

Василиса схватила его, оглянулась, но Матвея не увидела. Он обходил дом, а она должна была осмотреть его изнутри. Вдруг где-то притаился бандит?

Василиса помнила, как шла убивать Рубахова. Тогда она заходила в дом с пистолетом в руке, но этот подонок уже караулил ее, подкрался сзади, схватил. Сейчас девушка тоже могла оказаться в ловушке.

Страх перед смертью, как ни странно, придал Василисе спокойствия. Она обошла дом, заглянула в каждую комнату, никого не увидела. А Матвей все не появлялся.

Василиса вышла во двор, обогнула дом, но Матвей как сквозь землю провалился. Она осмотрела весь двор, заглянула в баню, за беседку, вернулась к дому.

Только тогда со стороны ворот появился Матвей. В одной футболке и семейных трусах, босой, в руке пистолет, но в глазах ни грамма смущения. А ведь он на улицу выходил, мог попасться на глаза соседям, а то и нарваться на пулю. Василиса с содроганием подумала об этом.

– Ты чего раздетая? – спросил он, обнимая ее за плечи.

– А сам?

– Теперь можно и одеться. Что это у тебя? – Он перевел взгляд с пистолета в ее руке на покойника.

– Он сам мне его отдал, – сказала она и натянуто улыбнулась.

– Еще раз, – глядя ей в глаза, проговорил Матвей.

– Что еще раз?

– Улыбнись. Ничего страшного не произошло. Мы живы. А бандитов больше нет. Жаль.

– Что жаль?

– Я думал одного живым взять. А в машине никого не оказалось. – Он кивком показал за ворота.

– В машине?

– С курскими номерами.

– Шумаков?

– Ты еще не замерзла?

Они зашли в дом, и Матвей прижал Василису к себе. Она должна была согреться, но ее затрясло от озноба.

– Страшно? – спросил он.

– Нет, – отстучала она зубами.

– Вдохни глубоко и медленно выдохни. Давай за дело! Вдруг милиция подъедет.

Василиса вспомнила, как доставала из кладовки клеенку, в которую они затем упаковали Рубахова. Там ее еще много оставалось. Она знала, куда идти, где и сколько брать.

Начали они со второго этажа. Там, в холле уже неподвижно лежал тяжеловесный парень двухметрового роста. Массивная голова, грубое лицо, мощная шея, кожаная куртка поверх армейского камуфляжа. В кармане Матвей нашел водительские права и техпаспорт на машину.

– Комков Павел Антонович, – прочитал он. – Курская область, Новокурский район. Вопросы есть?

Василиса лишь качнула головой. Мол, да, так и есть. Шумаков снарядил по нашу душу своих бандитов.

– Тогда за дело.

Обе пули застряли глубоко в теле. Кровь разлилась по груди, намочила одежду, однако на пол не пролилось ни капли. Зато второй покойник оставил после себя большую лужу, и Василисе пришлось браться за тряпку.

Крови хватало и на террасе. Василиса спешила, поэтому быстро умаялась. Зато ей казалось, что Матвей не знал усталости. Он упаковал покойников, загрузил тела в машину, туда же забросил лопату.

До рассвета оставалось всего полтора-два часа. За это время им нужно было много чего сделать.

В машину Василиса садилась в состоянии полного упадка, как физического, так и душевного. Вдруг в пути они столкнутся с милицией? Никак нельзя попадаться с таким багажом. Но если им повезет и они смогут избавиться от трупов, то что их ждет дальше? За первым ударом могли последовать второй и третий. Надолго ли их хватит?

Если бы не Матвей, то руки у Василисы совсем опустились бы. Одним своим присутствием он успокаивал ее, внушал надежду. Отец ничего не смог поделать с бандитами, которые напали на них, а Матвей управился с ними одной левой, стрелял быстро, точно. При нем была Василиса, поэтому он бил наверняка, чтобы ни одна сволочь не смогла причинить ей вред. С ним она была как за каменной стеной.

– Ты чего приуныла? – спросил он уже после того, как они выехали со двора.

Фары смело светили в ночь, разгоняли сырую туманную взвесь. Где-то в темноте за ними скользили опасные тени, возможно, сама нечистая сила преследовала их, но Василису пугало не это. Ее тревожила возможная встреча с милицией или с бандитами, которые, быть может, прямо сейчас спешили на подмогу своим дружкам.

– Шумаков нас в покое не оставит, – сказала она.

– Ему самому сейчас нужно прятаться, – заявил Матвей.

– Ты в этом уверен? Сам ведь говорил мне, что там целая банда…

– Банда – это змея. С одной головой. Если отрубить ее, то хвост подергается и затихнет.

– А кто голова?

– Раньше был Горлач.

– Может, и сейчас он? – Василиса пожала плечами.

Не знала она никакого Горлача и не могла судить, сильная это голова или не очень. А раз так, то ей без разницы, кто там управляет той анакондой, которая уже набросила на них первое кольцо. К счастью, неудачно.

– Информация, честно говоря, не совсем свежая. Но кое-что уже подтверждается, – сказал Матвей.

– Что подтверждается?

– Комков Павел Антонович. Кличка Комок. Был такой персонаж в банде у Горлача. Других не знаю, документов не нашел. Надо потом будет в машину заглянуть.

– Мне страшно, – сказала Василиса и поежилась.

– Мне тоже.

– Тебе страшно? – Василиса просто не могла в это поверить, во всяком случае, сейчас.

– Глаза боятся, руки делают. Шумакова тоже надо будет закопать.

– А ты сможешь?

– Вариантов мало. Сбежать от тебя или… Я выбираю второй вариант и буду идти до конца.

– Ты с Пухнарем договаривался.

– Да вот думаю. – Матвей озадаченно поскреб подбородок.

– Что думаешь?

– Ты же серьезно за комбинат взялась?

– Наверное, да.

– Мне нужно знать наверняка. Если мы решим с Шумаковым и продадим комбинат, то это одно. Если возьмем комбинат и осядем в Новокурске, то это другое.

– Что другое?

– Тогда и Пухнарь там осядет.

– Это плохо?

– Это не очень хорошо. Он же права качать начнет, на голову нам сядет. Непременно попытается.

– Что делать?

– Мы продаем комбинат или где?

– А если продаем?

– Тогда я подключаю Пухнаря.

– А если нет?

– Тогда решаю с Шумаковым сам.

Они заехали в лес, углубились в него, насколько это было возможно. Матвей остановил машину, выбрался из нее и взялся за лопату. Он торопился успеть до рассвета, поэтому работал без остановки, лопатой махал мощно, широко.

Василиса невольно залюбовалась им и еще раз поймала себя на мысли о том, что покойники ее ничуть не пугают. Ночь, могила, трупы, а она далека от кладбищенской жути. Ей всего восемнадцать, а она уже досыта наелась этой дряни.