Не жалею, не зову, не плачу
- -
- 100%
- +
– Не надо ни с кем говорить, – просительным тоном сказал отец. – Алена два года занимается тхеквондо, ей очень нравится, и на учебе это сказалось положительно…
– Да, насчет учебы претензий к ней нет, – не могла не признать учительница.
– А насчет поведения у нас будет очень серьезный разговор.
– Очень на это надеюсь…
Из классного кабинета они вышли вместе. Папа был строг и мрачен, Алена сильно нервничала.
– Да, дочка, не ожидал я от тебя, – покачал он головой, когда они вышли на школьный двор.
Нужно было пройти метров сто, к месту, где стояла отцовская машина. Он мог бы позволить себе дорогую машину в европейском исполнении, но до сих пор ездил на старом «японце» с правым рулем. Алена его не понимала.
– Танька сама виновата, – буркнула она. – Сама первая начала… Почему она говорит, что нас раскулачивать надо?
– Это не повод, чтобы драться.
– А еще она говорила, что мама меня от козла родила. Папа у меня козел, и я сама коза…
– Это у нее шутки такие глупые, – ничуть не смутился отец.
– Не глупые, а тупые. И сама он тупая. И тупо в зуб получила!
– И все равно ты не права.
Они подходили к машине, когда неожиданно путь преградил им Танькин отец. Низкорослый, но могучий на вид мужик. Руки сильные и длинные, как у орангутанга, ноги кривые, как у калмыка. А сам он татарин. Черный, круглолицый, глазки маленькие, злые. И хмурится он так, что брови – два черных конских хвоста – сплелись на переносице в узел. И дышал он так, что ноздри раздувались, как кузнечные мехи.
– Танькин отец, – подсказала Алена.
– Здравствуйте.
Папа протянул ему руку, но Халиков-старший грозно зарычал и толкнул его в грудь.
– Ты кому руку тянешь, козел?
– Зачем вы так? – восстановив равновесие, осуждающе сказал папа. – Надо сначала во всем разобраться.
– Сейчас и разберусь. С тобой. За твое отродье!
– Мы же с вами цивилизованные люди, – в надежде сгладить конфликтную ситуацию, с мягким упреком сказал папа.
– Вот набью тебе сейчас морду, и будет тебе цивилизация! – пыхнул жаром Халиков.
– А перед законом ответить не боитесь?
– Что?! – возмущенно взвыл татарин.
Алена была возмущена не меньше. Отец должен был дать этому нахалу в морду, прямо сейчас, на месте, а он про какой-то закон говорит.
– Я бы не советовал вам делать глупости.
Удивительно, но папа не выглядел испуганным. Но в то же время он был далек от того, чтобы на силу ответить силой.
– Именно этим я сейчас и собираюсь заняться!
Халиков стал закатывать рукава, а папа стоял как вкопанный, с удивлением и осуждением глядя на татарина, который совсем не казался глупым.
И он бы ударил папу, если бы Алена его не опередила. Не должна она была этого делать, но… Халиков занес кулак, а она ударила его ногой в промежность. Била от бедра, усилив тем посылочный импульс. Танькин отец взвыл, как раненый лев.
Алена думала, что папа скажет ей спасибо, но он гневно посмотрел на нее:
– Что ж ты наделала!..
Он должен был сесть вместе с ней в машину, похвалить ее за находчивость и силу, а он стал уговаривать Халикова не обижаться на нее:
– Она же совсем глупая, девчонка еще…
– Урррою… Всех урррою… – рычал Халиков, не в состоянии разогнуться от боли.
Даже до папы дошло, что говорить с ним бесполезно. Только тогда, махнув на него рукой, он сел в машину. Алена села вперед рядом с ним.
– Если позволишь, – не без ехидства сказала она.
– Что позволишь? – не понял он.
– Ну, сесть в машину. А то я такая плохая, что меня не в машину, а в тюрьму сажать надо.
– Я этого не говорил.
– А я говорю… Что я наделала! А что я наделала? Козлу по яйцам дала!
– Алена!!!
– А что Алена!.. Непротивление злу насилием! Ха-ха! Да он бы тебя размазал, если бы не я!
– Кто он?
– Да Танькин отец!
– Так и говори, Танькин отец. Не говори о людях – он, она.
– Не говори о людях. Не бей людей… Почему ты не дал ему по морде?
– Кому ему?
– Сам знаешь кому! И не надо отговариваться!.. Струсил, так и скажи!
Папа промолчал. И за всю дорогу к дому не проронил ни слова. Если он хотел, чтобы Алена почувствовала себя виновной, ему это удалось. Или почти удалось…
Он всегда был для нее примером. Добрый, умный, заботливый, а маму как любил – цветы по выходным, красивые слова на завтрак, обед и ужин. Алене уроки помогал делать, почем зря не ругал. Она уверена была в том, что в случае чего он сможет постоять и за нее, и за маму. Но сегодня папа очень сильно ее разочаровал. Оказывается, он слабак и трус… Но все же он ее отец. И хотя уважения к нему поубавилось, она по-прежнему любит его…
Алена не любила школу, в которой училась. Но ей очень нравился поселок, где она жила. А родительский дом она считала самым лучшим и красивым во всей округе… Если точней, домов было несколько, и все – бревенчатые срубы, на большом участке прибрежной земли, – по сути, целый гостиничный комплекс, мотель. Относительно спокойная бухта, высокий скалистый берег, вид не просто живописный, а захватывающий дух. Рядом автотрасса на Владивосток, откуда приезжают туристы – кто на неделю-две, кто-то просто на выходные. Не сказать, что от клиентов нет отбоя, но семейные дела, в общем-то, идут неплохо. И придорожное кафе приносит прибыль. Вот-вот в школе прозвенит последний звонок, и Алена отправится на каникулы. Отдых ей не светит, придется помогать родителям по хозяйству, да еще за младшими братом и сестрой смотреть. Но лучше провести лето дома в работе, чем каждый день видеть ненавистную Таньку…
Отец остановил машину возле кафе, с рабочего входа. Не глянув на дочь, вышел. Делает вид, что поглощен делами, а сам дуется на Алену. А на что ему обижаться? Сам виноват, что Халикову по морде не дал… Он ушел, а она продолжала сидеть в машине с гордо поднятой головой. Щеки раздуты, руки вызывающе скрещены на груди… Сейчас отец пожалуется маме, она придет разбираться с дочерью. Тогда Алена и расскажет, какой трусливый у нее муж.
Но время шло, а мама не появлялась. И даже Лешка с Катюшкой не бежали к старшей сестре. Все заняты своими делами, а до Алены и дела никому нет… Ну и пусть!..
Мама появилась только вечером, с первыми сумерками.
– Ты все еще здесь? – спросила она, нежно улыбнувшись.
Мама у нее красивая женщина. Стройная, ухоженная… Даже когда в семье не было денег, она умудрялась выглядеть не хуже фотомодели. Впрочем, она и сейчас не особо мудрствует, но смотрится на все сто… нет, не лет, конечно… Мама и близко не похожа на колхозницу-доярку, но от нее всегда пахло сладким топленым молоком. Красота у нее теплая, и сама она такая уютная… Не могла Алена злиться на нее. К тому же она ни в чем и не виновата. Это отец облажался, а не она…
– Не хочу выходить, – недовольно сказала она.
Кресло, казалось, жгло спину – так хотелось поскорей выйти из машины. Но упрямство держало ее покрепче ремня безопасности.
– А надо.
Мама взяла ее за руку, и от упрямства не осталось и следа. Алена послушно покинула машину.
– Мама, а ты сильная женщина? – неожиданно для себя спросила она.
– Я? Сильная женщина?… – удивленно повела бровью мама. – Никогда не задумывалась над этим… А надо быть сильной женщиной?
– Да… Я, например, хочу быть сильной женщиной, – с вызовом сказала Алена.
– Твое желание закономерно. У тебя еще вся жизнь впереди. И у тебя еще нет мужчины, который мог бы тебя защитить от жизненных невзгод…
– А у тебя есть такой мужчина?
– Что за глупый вопрос?… Конечно же, у меня есть мужчина, который меня защищает. Это твой отец…
– Он не сможет тебя защитить. Пока все хорошо, он как бы может. А если вдруг что случится… Я не знаю, что будет тогда… То есть я знаю, но не хочу говорить…
– Не хочешь, не говори.
– Но я скажу… Папу сегодня ударить хотели, а он даже не думал защищаться… Он что, слабак?
Мама рассерженно нахмурилась.
– Не надо так говорить.
– Хорошо, я молчу. Но ведь что было, то было…
– Что было? Ничего не было… Пошли в дом, тебе надо успокоиться.
Мама приготовила ванну с отваром липового цвета. Но перед тем как зайти в ванную комнату, Алена услышала знакомый рокот двигателя. Выглянула в окно и увидела, как со двора выезжает отцовская машина.
– Куда папа поехал? – встревоженно спросила она.
– В поселок, – невозмутимо ответила мама.
– Зачем?
– Хлеб в кафе закончился.
– У нас же своя хлебопечь.
– А мука?… Мука закончилась. За ней папа и поехал…
– Поздно уже.
– Совсем нет… А чего ты так разволновалась?
– Не знаю…
Алена действительно беспокоилась за папу. Он же слабый, его любой может обидеть…
Она приняла успокаивающую ванну, мама накормила ее, дала на ночь теплого молока с медом. Засыпая, Алена услышала голоса. Папа о чем-то тихо разговаривал с мамой. Значит, вернулся. И хорошо, что так… Пусть он и слабак, но все же она любит его…
А утром в школе Алену ожидал сюрприз. Танька сама первая подошла к ней.
– Привет, – смущенно поздоровалась она. – Как дела?
Что уже само по себе воспринималось как фантастическое событие.
– Не твое дело! – по привычке огрызнулась Алена.
– Ну не злись… – замирительно посмотрела на нее Танька.
– А что такое?
– Да ничего. Просто я подумала, что глупо жить как кошка с собакой…
– Ребята, давайте жить дружно? – хмыкнула Алена, вспомнив мультфильм про кота Леопольда.
– А почему бы и нет?
– Ну да…
– А ты, говорят, карате занимаешься?
– Тхеквондо. У Чон Ли.
– Я слышала… А можно и мне с тобой заниматься?
– Сдачи мне дать хочешь?
– Нет, что ты…
– Других обижать будешь?
– Ну нет… А тебе какое дело до других?
– Нет никакого дела. Я сама за себя!
– А давай быть друг за дружку!
– Ну, можно…
Из школы они выходили вместе. А на пути им попался Танькин отец. Здоровенный, мордастый, в солнцезащитных очках. Алена решила, что это ловушка, в которую заманила ее новоявленная подруга. Но Халиков, как оказалось, и не думал мстить ей за вчерашнее.
– Здравствуй, Алена. Как дела?
Алена потрясенно смотрела на него. Что с ним случилось? Может, крыша дома на голову рухнула? И на его голову, и на Танькину…
– Ничего, нормально все…
– Домой подвезти?
– Не надо…
Алена уже увидела отцовскую «Тойоту».
– Как знаешь…
Халиков забрал свою дочь и уехал, помахав ей рукой. Алена села в подъехавшую машину.
– Как дела?
– Что вас всех сегодня интересуют мои дела?
– Кого это всех?
– Сначала Танька, потом ее отец…
– Отец не ругался?
– Нет… Добрый весь такой. Аж подозрительно.
– Что подозрительно? – улыбнулся папа с видом многознающего человека.
– Ты куда вчера вечером ездил? – осенило вдруг Алену.
– Я?! Соль закончилась, надо было купить.
– Ага! А мама говорила, что мука закончилась. Вы бы хоть с ней договорились… Знаю я, куда ты ездил! Ты с Халиковым разбирался!
Все-таки понял папа, что вел себя малодушно. Осознал свою ошибку и решил ее исправить.
– Как я мог с ним разобраться?
– Морду ему набил!.. А я еще думаю, чего это он в очках! А у него фингал под глазом!.. Папка, ты молодец!
– Да, молодец. Но только потому, что никому не бил, как ты говоришь, морду… Неужели ты думаешь, что, если бы я его избил, он был бы с тобой сегодня добрый?
– Нет, но…
– Что но?
– Ну, Таньке же я вчера выбила зуб, сегодня она добренькая…
– Зло порождает зло. А добро может породить только добро. Да, я был вчера у Халиковых. Но поверь, никого не бил. Мы поговорили с Эльдаром Халиловичем по душам, как мужчина с мужчиной…
– Что, и не дрались?
– Нет.
– И не ругались?
– Немного. Совсем чуть-чуть. В самом начале… Дело в том, что я сразу должен был предложить ему оплатить лечение его дочери. Я дал ему денег на новый керамический зуб. И еще летом Татьяна будет работать у нас… Пойми, худой мир лучше доброй ссоры. А потом худой мир имеет свойство перерастать в добрый. С Эльдаром Халиловичем это произошло быстро… Я смотрю, тебе не нравится то, что я говорю…
– Лучше бы ты набил ему морду! – пренебрежительно фыркнула Алена.
– Жаль, что ты так ничего и не поняла.
– Жаль, что ты не можешь постоять за себя. И за всех нас!
Папа досадливо поджал губы. Алена чувствовала свою вину перед ним, но все равно продолжала считать его слабаком.
Глава 3
Мурат вел машину объездными дорогами, на шоссе выходили в случае крайней необходимости. Но именно на проселке им и попались менты. Корейская деревня позади, казачья станица впереди, машин на дороге вообще нет. Откуда здесь взяться патрульно-постовой службе? Но нет, стоят, палочкой машут. Лучше бы перед девками это делали…
– Козлы! – процедил сквозь зубы Гоша.
И, набросив на лицо благодушную улыбочку, вышел из машины вслед за Муратом.
– В чем проблемы, господа служивые? – бравурно спросил он, давая понять, что состоит на короткой ноге с высоким милицейским начальством.
Но глянул на него только один мент. Он стоял с автоматом наперевес позади своего напарника, которого сейчас интересовал исключительно водитель. Автоматчик взял Гошу на прицел. От неприятного холодка, пробежавшего по спине, зачесалась левая лопатка.
– Документы!
Пожав плечами, Мурат протянул менту техпаспорт и права.
– Слышь, братишка, а ты вообще кто будешь? – с наигранным возмущением сощурил глаза Гоша. – Ты кто такой, чтобы документы требовать? Ты же ППС, а не ДПС…
– Мы тоже право имеем…
– А где это записано?
– Гражданин, не мешайте, сядьте в машину!
– Да вы не обращайте на него внимания, – махнув на Гошу рукой, весело сказал Мурат. – Он в Чечне служил, контузия у него…
– Все в Чечне служили… Почему права на одно имя, а техпаспорт на другое… Гончаров. Фамилия знакомая, – нехорошо задумался мент.
Видимо, эта фамилия проходила по милицейской ориентировке. Впрочем, Гоша и без того уже понял, что добром эта история не закончится.
– Да в России Гончаровых как негров в Африке…
– Возможно, возможно…
Гоше не понравилось, с каким подозрением мент смотрит на него… Он же тоже по ориентировке проходил…
– Слышь, братишка, может, мы вам денег дадим? – искательно спросил Мурат.
– В натуре, браток! – подал голос Гоша.
Денег у него было не очень много, и раскидываться ими не хотелось. Но он бы заплатил, если бы это помогло ему выпутаться из каверзной ситуации. Да беда в том, что поздно было откупаться. Деньги менты возьмут, но сообщат своим, что видели беглых. И тогда такой шухер поднимется…
Гоша сунул руку во внутренний карман куртки с таким видом, будто собирался достать оттуда деньги. Но рука легла на рукоять «ТТ».
– Стоять! Не двигаться!
Автоматчик оказался умней, чем думал о нем Гоша. Он раскусил его замысел и приготовился стрелять.
– Эй, ты чего?
– Руки подняли! Ты и ты!.. Раз!..
Гоше ничего не оставалось, как засвидетельствовать чистоту своих рук и намерений. Но на счет «два» из машины вдруг вывалился Витек. И заорал как недорезанный псих. Он шел на ментов с безумным выражением глаз и широко разинутым ртом. Оружия у него не было, поэтому автоматчик растерялся, не зная, может он стрелять или нет. А когда он все же решил, что может, Гоша уже держал его на прицеле своего пистолета. Выстрелили они почти одновременно, он – в мента, а тот в Витька. Первая пуля из «ТТ» ударила в бронежилет, вторая сделала дырку во лбу.
Пока второй мент хватался за кобуру, свой пистолет успел вытащить и Мурат. Но Гоша его опередил. Он выстрелил в грудь, а Мурат добил мента контрольным в голову. И сразу вдруг стало тихо. Слышно было только, как подвывает Витек, баюкая подраненную руку, но даже это не нарушало установившегося мертвецкого покоя… Где-то рядом ходила Смерть с Косой, складывая в свою черную торбу души новопреставленных. Но Гошу это мало волновало. Его больше беспокоили возможные свидетели. Такой путь от Хабаровска проделать – и засветиться на конечной стадии. Но не было никого вокруг. А трупы говорить не умеют…
– Уходим.
Прежде чем сесть в машину, он обыскал ментов, забрал у них деньги, оружие и даже документы – так, на всякий случай.
Раненую руку Витька он осмотрел уже в машине. Не сказать, что царапина, но и страшного ничего нет – пуля прошла навылет, кость не задета.
– До расстрела заживет, – гоготнул он, перевязав рану. – Ты чего на ментов бросался?
– Так это, отвлекающий маневр! – расплылся в улыбке Витек.
– Сам догадался или муха какая укусила?… Самому стрелять надо было.
– Да я бы не попал. Это ты спец, а я так…
– Ничего, научишься. В Китае без этого никак.
– А что в Китае? – напрягся Витек.
– Китайские триады. Мафия такая. Там все круто. Поймают тебя китайцы и всю задницу в китайский флаг раскрасят, он у них красный, ля, со звездами…
– А в Корее что?
– Там собак жрут. Если ты сука, то хана тебе, сожрут и не поморщатся.
– Я не сука.
– Тогда жить будешь.
– Может, лучше в Корею рванем?
– Да по барабану! Куда Кирпич отведет, туда и пойдем… Немного уже осталось…
Гоша боялся не застать своего кореша на месте. Но еще страшней было нарваться на ментов. С Кирпичом он мотал свой первый срок, корешился с ним конкретно. Если менты раскусили его замысел, то могут выйти на Кирпича, устроить в доме засаду…
– Совсем немного, – кивнул Мурат. – Километров двадцать, не больше. Через час на месте будем…
Гоша глянул на часы – половина второго пополудни.
– Проедешь немного, и тормози, – сказал он. – До темноты спрячемся. А ночью пойдем… Не надо днем. Ночью лучше…
Приморье, последние майские дни. Пока солнце, было тепло, а вечером по темноте задул холодный ветер. Широта в этих краях крымская, а долгота колымская. Не все так просто, хотя, уж конечно, лучше, чем на самой Колыме.
Гоша уже однажды гостил у Кирпича. Прогнал через него две партии китайских «стволов». Хотел уйти к нему, когда спалили его на этом деле, но тогда он не смог убежать от ментов, повязали его, закрыли… А сейчас должно повезти, все складывается в его пользу. И все равно нужно держать ухи на макухе.
Кирпич жил в небольшом предгорном поселке. Обычная изба с руинами вместо бани, друзья-наркоманы. Зарабатывал он тем, что водил китайцев через границу, – надо же было чем-то зарабатывать на дозу… Гоша и сам был бы не прочь взорвать косяк или даже ширнуться. Поэтому так вдохновляла его мысль о встрече с Кирпичом. Но к дому он подходил со всей осторожностью. Пистолет наготове – от ментов и от поселковых собак. Но все было спокойно. В паре с Муратом Гоша беспрепятственно подобрался к дому.
Им не нужно было стучать в ворота – за отсутствием таковых. Вернее, ворота были, но только наполовину. Одна створка лежала на земле.
– Может, менты вынесли? – вслух подумал Гоша.
Осмотревшись, Мурат несогласно покачал головой:
– Да нет, здесь везде разруха…
Трухлявый забор клонился к земле, а в некоторых местах и вовсе лежал пластом. Двор запущенный, дом покосившийся. Свет в окнах не горел. Тишину нарушал только лай соседских собак.
– Ну и урод здесь живет, – сказал Мурат.
– Урод, – немного подумав, согласился Гоша.
Ему было стыдно не за лагерного кента, а за себя. Трудно или даже невозможно было поверить, что хозяин этого убогого жилища способен на что-то большее, чем колоться и жрать сивуху. Успокаивало то, что менты, глянув на эту серость, не станут воспринимать Кирпича всерьез. И можно не сомневаться – засады в доме нет. Как не было и замка в дверях. Заходи, кто хочет, бери, что есть… А не было ничего в доме, только темная пустота и захламленный пол в горнице, за которым стояла железная кровать с голой железной сеткой.
– Да твой Кирпич по ходу здесь и не живет, – насмешливо сказал Мурат.
Гоша заметил, что его рука шарит по стене в поисках выключателя. А не стоило бы зажигать свет.
– Не надо!
Но было уже поздно. Выключатель все-таки щелкнул. А света как не было, так и нет.
– Или лампочка перегорела, или электричество отключили.
Мурат попробовал зажечь свет в другой комнате, тот же результат.
– И самого Кирпича здесь нет – или на киче, или в морге…
– Запросто, – кивнул Гоша.
– Что делать будем?
– Ждать.
– Так нет же его.
– А вдруг появится.
Кирпича они ждали до самого утра, но он так и не появился. Уходить собрались в предрассветных сумерках. Но только вышли за ворота, как услышали шум подъезжающей машины. Это был милицейский «уазик». Пришлось спрятаться за кустом дикорастущей смородины.
Машина остановилась, открылись дверцы, послышался незнакомый мужской голос:
– Смотри, Анатолий, телефон у тебя есть, как только появятся, сразу звони.
– Позвоню… – отозвался вышедший из машины Кирпич.
– Смотри, они с оружием…
– А это вы с ними разбирайтесь. Мое дело позвонить…
– И смотри, не вздумай сбежать, мы за тобой следим…
– Если коноплю не срубите, не сбегу.
– Если все нормально будет, не срубим.
Сгорбившись, Кирпич побрел к своему дому, а менты уехали. Никто не собирался за ним следить. Какая-то конопля привязывала Кирпича к дому покрепче всякой веревки.
Дождавшись, когда Кирпич ляжет спать, Гоша зашел в дом.
– Кирпич, братан, здорово! – изобразил он радость.
– Лысый, в натуре! – наигранно возликовал бывший дружок. – Сколько лет, сколько зим!..
– Не ждал?
– Ты бы позвонил, предупредил!
– У тебя телефон есть?
– Ну да, мобильник! – гордо возвестил Кирпич.
Он заметно сдал за несколько лет. Даже в темноте было видно, как он постарел, осунулся.
– Еще не пропил? – ухмыльнулся Гоша. – Или боишься, что менты за казенный мобильник спросят?
– Какие менты? – напрягся Кирпич.
– Ну, какие, красноперые, понятное дело. Или ты еще и на китайских ментов работаешь, а?
– Чот я тебя не понимаю, брат.
– Какой же я тебе брат? Твои братья в ментовке работают… Ну, чего стоишь? Бери телефон, иди ментам звонить. Стук-стук-стук, Лысый приехал, можно вязать…
В дом зашел Мурат:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.