Русалка в золотой чешуе

Он остановился у куста на углу здания и дождался там толстяка, который кое-как волочил к нему ноги, потирая отбитую челюсть.

– Так и скажу, – глядя на Дану, с тихой улыбкой проговорил мужчина.

Молодой, около тридцати. Прямоугольная форма лица, широкие высокие скулы, не грубые, но крупные черты лица, слегка деформированный нос. Глаза небольшие, но ясные и глубокие, слегка косящие к переносице.

– Спасибо! – сказала она.

– Поехали. – Он кивком показал на свою машину.

Дана решила довериться мужчине, который заступился за нее из благородства. Она все ему объяснит.

В машине было тепло, тихонько играла музыка. Хриплый простуженный голос пел про какие-то купола на воровской груди. Дана не жаловала блатняк, но сейчас готова была слушать хор нанайских мальчиков, лишь бы убраться отсюда как можно дальше.

– Отвези меня, пожалуйста, в Москву! – Дана жалостливо посмотрела на парня, взывая к состраданию.

Можно было сыграть на чисто человеческой жадности, пообещать ему много денег, но ведь не поверит же. Да и не он один. Все только грабят и в трусики залезть норовят.

– Отвезу, – сказал мужчина.

– Правда?

– А почему нет? – выруливая из парковочного кармана, спокойно проговорил он.

– А далеко до Москвы?

– Ты не знаешь? – с невозмутимым удивлением осведомился этот человек.

– Да меня сюда каким-то шальным ветром занесло. В клубе была, помню, танцевала, а потом как вырубило!.. Очнулась здесь. Ни сумочки, ни денег, ни телефона.

– Бывает.

– И телохранитель куда-то пропал.

– Чей телохранитель?

– Мой. Алик его зовут.

– Да, мне говорили… – как-то странно заметил он.

– Что говорили? – не поняла Дана. – Как моего телохранителя зовут?

– Нет, извини, это я о своем.

– Ага. Имей в виду, у меня сейчас ничего нет. Козел один все отобрал. Часы были, сережки. Колье еще раньше куда-то пропало. Но если ты меня отвезешь, то тебе заплатят. Хочешь, десять тысяч попроси или двадцать.

Машина выехала на знакомое шоссе, покатилась в сторону Москвы. Дана расслабилась и разговорилась. Отогрелась душа, потекли сопли.

– В долларах? – спросил он.

– Можно и в долларах.

– Ты что, миллионерша?

– Отец у меня миллионер. Можно сказать, миллиардер.

Отец Даны не входил в список долларовых миллиардеров, далеко ему до этого. Но миллиард рублей у него точно был. А разве рубли не деньги? Все в стране продается и покупается именно на них. Это раньше, говорят, даже колбасу в магазине приобрести было нельзя, все доставать приходилось по блату. Отец любил вспоминать об этом времени, он тогда совсем еще молодым был.

– Значит, ты дочь миллиардера? – с усмешкой спросил широкоскулый парень.

– Ну, в общем, да.

– Точно, не соврали.

Машина свернула с шоссе и покатилась по городской улице, с одной стороны которой тянулись пятиэтажные дома, а с другой – деревья парковой аллеи.

– А куда мы? – спросила она.

– В Москву. Так короче.

– Ага.

Машина свернула вправо, затем влево, въехала во двор какого-то дома и остановилась напротив здания, над входом в которое тускло светились три буквы: «Бар». Именно так, без всякого названия.

– Здесь побудь, – сказал водитель, открывая дверцу.

– А ты куда?

– Водички возьму в дорогу, – ответил он и скрылся в дверях бара.

Да, водичка в дорогу – милое дело. Но ее можно было купить по пути, на заправке, например. А здесь какой-то полутемный двор, посреди которого стоит двухэтажное здание, в каких обычно размещаются магазины, салоны красоты, фитнес-клубы. В некоторых окнах за плотными шторами угадывалось свечение ламп.

Само по себе здание не внушало Дане опасений, но ее сознание колол вопрос, почему воду понадобилось покупать именно здесь. Не забыла она и эти странные комментарии в ответ на ее откровения: «Да, мне говорили», «Точно, не соврали».

Дана сказала про телохранителя, про отца-миллиардера. Широкоскулый тип не поверил ей, но на смех не поднял. Как будто боялся вспугнуть. Она и сейчас должна была пребывать в неведении, поэтому водитель и отставил ее в машине.

Пока Дана щелкает здесь клювом, он банально продает ее в притон, который работает здесь под видом бара. Менты говорили про какого-то Котофея. Может, этому типу не хватает проституток для полного штата?

Но, возможно, не так страшен черт, как его малюют. Не исключено, что для опасений нет причин. А если все-таки есть?

Дана открыла дверцу, пригнулась, выскользнула из машины, шагнула в сторону проезда между домами, но тут же остановилась. Если за ней бросятся в погоню, то именно в эту сторону. Улица освещена. Неизвестно, успеет ли Дана добраться до ближайшего двора, где сумеет спрятаться. Да и зачем бежать, если укрыться можно и здесь?

Она рванула в сторону дома, стоявшего в самой глубине дворе, но успела добежать только до куста сирени, который рос прямо под стенами подозрительного здания. Из бара выходили какие-то люди.

Услышав их голоса, Дана пугливо шмыгнула в зеленые заросли и брезгливо скривилась. Уж очень здесь воняло мочой. А еще под этим кустом кто-то мог справить большую нужду, но трепыхаться было уже поздно. Опасность подобралась совсем близко.

– Не понял, а где Жанна? – услышала девушка возмущенный голос.

– Здесь была! – озлобленно взвыл широкоскулый парень.

– Сбежала?

– Далеко не уйдет!

Дана сидела под кустом и не смела пошевелиться. Она боялась вызывать на себя встречный взгляд, поэтому закрыла глаза, не видела, сколько людей побежали за ней, но слышала топот их ног.

– Стас, останься! – послышался чей-то хриплый, свистящий голос.

Девчонке показалось, что в груди у этого человека была дырка, через которую всасывался воздух.

– Да, Тимофей Юрьевич!

Дана узнала голос своего спасителя.

Оказывается, ее действительно везли кому-то на поживу. Только непонятно, почему назвали Жанной? Может, с кем-то перепутали?

– Лажаешься, Стас!

– Тимофей Юрьевич, Жека звонит! – сказал чей-то незнакомый голос.

Хриплый мужик взял трубку, ответил на звонок.

– Когда нашли? – удивленно спросил он. – Точно Жанна? Ну да, ты ее знаешь, а Стас вряд ли. При чем здесь Стас? Да при том!.. Где она? Как, уже?.. Ну, в принципе, правильно, чего тянуть? Ну, давайте. Подъедешь, поговорим.

Дана слышала, как пискнул сброс вызова на телефоне.

– Филей, давай за нашими! – распорядился хриплый мужик. – Девка левая, пусть бежит, а пацанов гони сюда!

Человек со странной кличкой Филей направился в сторону выезда со двора, а Тимофей Юрьевич обратился к Стасу:

– Ты эту Жанну в глаза когда-нибудь видел?

– Нет.

– Перепутать мог?

– Да, мог. Девка смазливая, в платье салатного цвета, вот я ее и подобрал.

– Жанну Жека подобрал. Все, нет ее больше. Улавливаешь мысль?

– Грохнули?

– Грохнули. Но дело не в этом, а в том, что и с этой надо было так же. В лес, и все дела. Зачем ты ее сюда тащил?

– Так она же не Жанна. Сами же сказали, что левая какая-то.

– А если девка и правда дочь миллиардера?

– Да гонит она!

– А если нет? Вдруг завтра к нам подъедут и спросят? Мне лишние проблемы не нужны.

– Так догоним и решим.

– Если сумеете, то и хорошо. А можете и не догнать, – со вздохом проговорил хриплый мужик.

Судя по звукам, к нему возвращались его неудачники. Они не смогли догнать Дану, но еще рано было смеяться над ними и вставать в полный рост. Сейчас они скроются в своем баре, и она тихонько улизнет со двора.

Можно будет зайти в подъезд, постучаться в первую попавшуюся дверь. Вдруг найдется какая-нибудь сердобольная старушка с телефоном. От нее Дана и позвонит. Свяжется с отцом, скажет, где она, и предупредит насчет Тимофея Юрьевича с его кодлой.

Тут, похоже, серьезным криминалом смердит, если какую-то Жанну грохнули. Они и Дану могли вывезти в лес, пристрелить как собаку и закопать. А ей всего девятнадцать лет, она еще только жить начала, впереди блестящее будущее. Если не убьют…

«Ага, размечталась! А как насчет того, что ты не помнишь не только отцовского, но и любого другого номера, который могла бы набрать в данном случае?» – сказала девчонка самой себе.

Она услышала шаги. Кто-то приближался к сиреневому кусту. Стараясь не дышать, Дана открыла глаза и увидела мужские ноги, торс. Голову скрывала листва кустарника, а очертания тела проступали отчетливо.

Еще она увидела, как толстые пальцы расстегивают ремень на брюках и опускают бегунок молнии. Свободный конец ремня был устремлен прямо на нее. Сейчас как хлынет!..

Дана невольно дернулась. Хрустнула какая-то ветка, и она увидела отсветы предрассветного неба в глазах, которые смотрели прямо на нее.

– Кто здесь?

В ответ послышался треск ломаемых веток и шум листвы. Это Дана оттолкнулась от куста и опрометью бросилась к ближайшему дому. Он находился совсем рядом, в нескольких шагах.

– Стой, сука! – донеслось вслед.

Дана дернула дверь, но, увы, она была закрыта. Девушка бросилась к следующему подъезду.

– Братва, эта сука здесь, во дворе! – услышала она.

Ну вот и все. Сейчас на нее устроят облаву, поймают и отправят вслед за какой-то Жанной.

Следующая дверь тоже была заперта, но дом заканчивался. Дана увидела узкий проход между ним и следующим строением. Для машины он узкий, а для человека – в самый раз.

Она выбежала на улицу, но пересекать ее не стала, свернула за дом и метров через десять ушла в какой-то переулок. Машина здесь не пройдет, только мотоцикл, но не факт, что это удачный выбор. Вдруг переулок заканчивается тупиком? За ней гонятся, и если поймают…

Туфли мешали бежать, но снимать их Дана не стала. Тропинка под ногами была посыпана острым гравием, а ступать по траве она боялась. Да теперь за ней вроде бы никто и не бежит. Не слышно голосов, и топот ног не пугает слух.

Дана летела, как уж могла. Со стороны ее бег, наверное, выглядел манерным. Она виляла задницей и выписывала кренделя руками. Сейчас бы кроссовки!..

Позади остались с полдюжины частных домов, когда в голову девчонке пришла мысль попросить у кого-нибудь защиты. Тут же за забором залаял пес. Его немедленно поддержали другие. Дальше Дана бежала под собачий хор. Ей пришлось отказаться от мысли найти приют у здешних жителей. Как бы чья-нибудь псина через забор не перескочила!

Собаки напугали ее, но не тронули. Дана выбежала на улицу с асфальтированным тротуаром. Дорога шла под уклон. В эту сторону она и побежала.

Девушка решила разуться, остановилась и взяла туфли в руки. Тут сбоку от нее затормозила машина, из которой выскочил крепко сбитый парень с азиатским разрезом глаз.

– Стой, сука!

Он бежал наперерез. Из машины выбрался лысый бугай и перекрыл путь отступления.

Выхода у Даны не было. Она в отчаянии развернулась к азиату и, когда он приблизился, ткнула его каблуками в лицо. Одну туфлю этот фрукт отбил, а шпилька другой воткнулась ему в глаз.

– Тварь! – заорал он, одной рукой закрывая лицо, а другой пытаясь схватить Дану.

Она увернулась и побежала дальше. Страх за свою жизнь вливал в нее силы. Она даже не чувствовала боль под ногами.

– Стой, падла! – неслось сзади.

Тротуар уперся в кювет. Дана перескочила через него и перебежала дорогу, за которой угадывался переулок между домами. Спасения она не видела, но не сдавалась, бежала туда, куда несли ноги.

Она оказалась у реки, на трухлявом, слизком от воды мостике, где бабы стирали белье еще при царе Горохе. Девчонка сиганула с него в темную воду и поплыла вниз по течению.

Позади громко треснуло. Это преследователь с ходу заскочил на мостик, но доски не выдержали его вес и лопнули под ним.

– Твою мать!.. – пронеслось над водой.

Но преследование, увы, продолжалось. Ломая доски, лысый тип выбрался из ловушки и поплыл за Даной. Но упущенное наверстать он не смог. И она плавала хорошо, и ему, похоже, что-то мешало догонять ее. Руку поранил или просто оказался плохим танцором.

Да и вдоль берега, сплошь поросшего камышом, никто за ней не бежал.

В конце концов Дана успокоилась, но из воды выходить не торопилась. Над городом светало, но вода все еще оставалась темной. Если плыть вдоль камыша, то с берега ее и в ясный день не увидишь.

Преследователи остались позади. Возможно, охота продолжалась, но, скорее всего, эти мальчики искали Дану где-то на берегу. А если так, то ей следовало плыть дальше.

Так она и делала, пока совсем не рассвело. Девчонка могла бы плыть и дальше, но в палец ей вдруг вонзилось что-то острое. Как будто пиявка впилась. Но это не пуля, жить можно.

Дана продолжила бы путь, но за палец что-то потянуло. Боль усилилась, она глянула на берег и в проплешине между камышами увидела мужчину с удочкой. На нем бейсболка, брезентовая куртка, резиновые болотные сапоги. На бандита не похож, наверняка рыбак. Да уж, повезло ему нынче с уловом!

– Эй, давай сюда! – крикнул мужчина и махнул рукой, призывая Дану остановиться и плыть к нему.

Как будто у нее был выбор. С крючком в ноге и удочкой на буксире далеко не уплывешь.

Она подплыла к рыбаку, встала на ноги и едва ли не по колено погрузилась в скользкий холодный ил.

– Ты откуда такая взялась? – Мужик смотрел на нее без страха, но с каким-то суеверным удивлением.

– Утонула на днях! – зло проговорила Дана и зыркнула на него.

– Русалка?

Она осторожно, стараясь не ступать на больной палец, вышла на берег, села в траву и пробурчала:

– Хвост еще не успел вырасти.

В воде девушка привыкла к холоду, но сейчас ее залихорадило, и последнее слово она отстучала на зубах.

– А чего тогда дрожишь, если русалка?

– Ты крючок вытащишь? – спросила она и в страхе шарахнулась, увидев перед глазами нож.

– Ты чего такая пугливая? – спросил мужик, усмехнулся и взял ее за ногу.

Он перерезал леску возле самого пальца, но крючок вытаскивать не стал и заявил:

– Глубоко зашло. Без дезинфекции нельзя. Ко мне пойдем. Или русалкам все равно, с крючком жить или без?