- -
- 100%
- +
– Вагоны грузить?
– Ты гонишь, какие вагоны? – поморщился Репа. – Я тебе такую туфту не толкаю… Короче, есть одно дельце. Склад можно один поставить.
– Куда поставить?
– Темнота! Поставить – в смысле вскрыть.
– Ты хочешь, чтобы мы его грабанули?
– А чо, слабо?
– Да не слабо. Только мы под такие дела не подписываемся.
– Потому что мелко плаваете. Говорю же, месите друг друга почем зря. Сколько уже трупов намесили?
– Сколько надо.
– Все равно ты под статьей ходишь, Космач. Замочишь кого – по этапу пойдешь. И ни за что… А я тебе дело предлагаю. И статья полегче. И навару – в карман не вместится… Там на складе меха пылятся. Соболь, песец, норка. А охрана на складе хлипкая.
– Бабушка божий одуванчик, – усмехнулся Жук. – Как в «Операции „Ы“…
– Не знаю такой операции, – мотнул головой Репа. – Но склад бабка охраняет. И дедка. Типа, по очереди. Палка вместо ружья. Смех, короче. Мочить их не надо. Хлороформ под нос, и все дела…
– Ну я ж говорю, операция «Ы»… Склад мы возьмем. А потом Шурик подвалит. Всех повяжет…
– Да помолчи ты, – осадил его Родион. – А то накаркаешь.
– Ну так чо, пацаны, согласны? – оживился Репа.
– Да не знаем мы, – поморщился он. – Деньги-то нам нужны…
– Короче, – продолжал Репа, – дело выгорит, это сто пудов. Со сторожем разобраться, замки сбить – плевое дело. Сигнализация там слабая. Научу, как снять. Товар возьмете. А как его сбыть – мои проблемы… В общем, пацаны, если все путем будет, я вам три «штуки» положу… Чо, мало?
– Три тысячи рублей? – присвистнул Жук. – Ни фига себе!
– А вы думали! – подмигнул ему Репа. – Короче, вы подписывайтесь, пацаны. А за нами не заржавеет.
– За вами? Это за кем – за вами? – подозрительно посмотрел на него Родион.
– Ну, есть у меня пацан один, – замялся Репа. – Он мне товар поможет сбыть. Бабки через его руки пройдут. Но он бабки не зажилит, отвечаю. Так что три «штуки» вам как с куста обломятся. Погуляете, в кабаке погудите…
– Да нет, мы машину собираем, – покачал головой Жук. – Мы лучше запчасти купим, чем в кабак.
– Точно, – согласился с ним Родион.
У них в старом, заброшенном гараже машина стоит. Одна на всю команду. «Жигули» второй модели. Хлам. Но если достать денег да прикупить запчастей, то можно из нее конфетку сделать. Руки у них с Жуком не под хрен заточены. В свободное время они в машине ковыряются. И сам процесс им нравится. Да и машина для «общины» всегда пригодится.
– А вы что, по этому делу спецы? – живо заинтересовался Репа.
– Ну шарим слегка, а что?
– И место есть, где тачку делать?
– Ну есть…
– Слушайте, а что, если я вам тачку ворованную подгоню? На запчасти разобрать сможете?
– Зачем?
– Как зачем? Чтобы по запчастям продать. Выгодно, и менты не запалят.
– У нас разговор про склад был, – напомнил Родион. – Давай не будем про машины.
Ему и на склад завязываться не очень-то хотелось. Согласия своего он еще не дал. Но скорее всего даст. А вот тачки ворованные разбирать – ну его в пень…
– Не будем, – закивал Репа. – Пока не будем… Но тогда насчет склада конкретно поговорим…
Поговорили конкретно. Репа дело знал, все по полочкам разложил – как, что и когда. Разжевал, как говорится, и в рот положил. А вот глотать Родиону самому пришлось. С его пацанами.
Бабушка божий одуванчик в эту ночь на смену не вышла. И дедушка тоже. Ее ангина в постель уложила, его ревматизм скрутил. Так что никого хлороформом травить не пришлось. Склад и без того остался в эту ночь почти без охраны. Почти – это потому что были еще сигнализация и несколько навесных замков на двери.
Сигнализация достаточно сложная. Но Родион знал, как ее отключить. Репа просветил его на этот счет. И с замками помог справиться. Не делом, правда, а советом.
– Готово! – отбрасывая в сторону последний, замок сказал Жека.
– Сим-Сим, откройся! – потребовал Жук и сам распахнул дверь.
Склад был наполовину пуст. Зато вторая половина была забита мехами. Дорогой товар, и так плохо охраняется. Все гнилое в этой стране. Не зря новый генсек Горбачев собирается привить стране новое мышление. Только как это можно – новое мышление со старыми, гнилыми мозгами?
Меха паковали в мешки. По одному на брата. Жук взял свою ношу. И вдруг сбросил ее на пол.
– Не нравится мне это дело! – заявил он.
И демонстративно сел на мешок.
– Мне тоже, – присоединился к нему Жека.
– Идиоты вы! – цыкнул на них Родион.
– Мы идиоты, – кивнул Жук. – И ты идиот. Потому что на дело гиблое подписались. Меха – это круто. Менты сто пудов на нас выйдут, заметут как пить дать. Нас в тюрьму упрячут, а Репа в кабаках на наши бабки будет шиковать. И над нами, лохами, прикалываться… Нет, я не лох. И не ишак…
– А я говорю, что ишак! Какого хрена ты расселся? Линять отсюда надо. Бросаем все и уходим!
Жук дал правильный расклад. Репа их использует, чужими руками жар загребает. А они как идиоты пляшут под его дудочку. Да и вообще, воровать – стремное дело. Западло и до беды недалеко.
Родион забросил свой мешок далеко в угол. Жук и Жека поступили так же. Они вышли со склада, закрыли двери на засовы, даже сбитые замки навесили.
Спать в эту ночь Родион ложился со спокойной совестью. Да, они начали гиблое дело. Но не закончили его. Государственное добро осталось на месте. А сигнализацию починить да замки новые навесить на дверь – для завсклада не проблема. Так что, получается, ничего страшного они не сделали. Вовремя одумались…
Каково же было его удивление, когда на следующий день за ним пришли. Два милиционера. Один в форме, другой в штатском. Все так спокойно, буднично.
– Гражданин Космачев, вы задержаны.
Но это для них будни. А для Родиона будто весь мир перевернулся.
Сначала он думал, что его взяли за попытку ограбления. И не особо боялся. Если осудят, то условно. Но все оказалось куда серьезней.
Оказывается, в ту ночь со склада был похищен весь товар. На одном засове были обнаружены отпечатки пальцев Родиона. Это когда он уходил, снял с себя перчатки. И неосторожно прикоснулся к металлу…
Но как менты смогли узнать, что это его отпечатки пальцев? Родион состоял на учете в детской комнате, имел приводы в милицию. Но, насколько помнит, отпечатки пальцев у него не снимали. Должны были, но не снимали, в картотеку не заносили.
У него были все основания предполагать, что его подставили. Кто? Возможно, Репа. Это он с дружками вывез весь товар – в этом Родион не сомневался. Но зачем ему нужно было сдавать его ментам? Родион запросто мог заложить его. Да и не по понятиям это. Ведь Репа признанный вор, сотрудничество с ментами для него как страшное клеймо. Но, может, туфта все это – воровские законы? А сдал его Репа, потому что понадеялся на его молчание.
А Родион молчал. Никого не сдал. Ни Репу, ни Жука с Жекой. И не только из-за солидарности со своими дружками. А еще потому, что умные люди в СИЗО посоветовали ему брать все на себя, чтобы «групповуху» не припаяли. Групповое участие – это отягчающее обстоятельство со всеми вытекающими отсюда сроками.
Родиона судили, отмерили наказание – шесть лет строгого режима. Этап, пересылки и зона. Все шесть лет он уже здесь. Совсем чуть-чуть осталось. Всего месяц… Но кто вернет ему вырванные из жизни эти шесть лет?.. Хотя двадцать четыре года – не самый старческий возраст. Но все же…
Мамалыга стоял в дверях и сосредоточенно смотрел на Родиона. Будто ждал, что тот заступится за «парашника». Только зря ждет. Родион шесть лет живет с волками. И научился выть по-волчьи. За изгоя заступаться нельзя – это хоть и нелепый, но закон. И он должен следовать ему, иначе сам может оказаться в петушином углу.
Родион не то что заступиться за беднягу – руки ему подать не смел. Он с сожалением посмотрел на поднимающегося парня. И с неприязнью на Мамалыгу.
– Тебе чо, что-то не нравится? – зло глянул на него блатарь.
– Ты не нравишься, – с достоинством ответил Родион. – Но это мои проблемы, правда?
– Твоя проблема – это я! – Мамалыга явно стремился обострить ситуацию.
Блатарь закрывал проход. И Родиона пропускать не собирался. Неужели придется драться?.. Нет, только не это… Родион решил подождать, пока Мамалыга сделает свое дело и слиняет. Но тот как вкопанный стоял на месте. В глазах его пылал огонь. Он готов был стереть Родиона в порошок. Но не только потому, что тот нагрубил ему. Словно кто-то толкал его на расправу.
Бедолага-«парашник» забился в угол и с ужасом ждал развития событий. Мамалыга то и дело посматривал на него. Будто решал, пригодится он ему или нет…
– Жить хочешь? – спросил у него блатарь.
Изгой закивал головой.
– Тогда скажешь, что это ты его кончил, – показал он на Родиона.
И тут же в его руке появилась заточка. Вот это номер!
– Нет! – еще сильней забился в угол «парашник».
– Тогда и тебя прикончу, – зло ухмыльнулся Мамалыга. – Но сначала его…
Он шагнул к Родиону и резко выбросил вперед руку с заточкой. Только не на того нарвался. Родион сумел уклониться в сторону. Острие самодельного ножа лишь порвало майку и неглубоко вспороло кожу на боку.
Но Мамалыга не унимался. Еще раз попытался достать его. «Пика» описала замысловатую траекторию и едва не чиркнула Родиона по горлу.
Хорошо, он сумел уклониться. Мало того, смог ухватить руку с ножом, как в тиски ее зажал. Но и Мамалыга не мальчик-доходяга. Сила в нем звериная. Напрасно Родион пытался выкрутить руку, обезоружить противника. Мамалыга держался крепко. Но и ему не хватало силы, чтобы высвободить руку и ударить Родиона ножом. Они оба топтались на месте, лупили друг друга ногами, локтями, головами. Родион пропустил с дюжину мощных ударов, но и сам сплющил Мамалыге нос, выбил несколько зубов, сделал «яичницу», оттоптал болевые точки на ступне. Но главное, не дал нанизать себя на пику.
Родион терял силы, но Мамалыга ослаб раньше. И не смог удержаться на ногах, когда Родион оттолкнул его от себя и с силой ударил головой о бетонную стену. Раз, второй, третий… Он бил его до тех пор, пока тот не разжал руку. Заточка с победным звоном упала на пол. Вслед за ней опустилось бесчувственное тело Мамалыги.
Родион и сам едва держался на ногах. Болела выбитая скула, саднило ушибленное ухо, кружилась голова, к горлу подкатывала тошнота. А еще его душила злоба на этого ублюдка, который непонятно за что пытался его убить. Он нагнулся, поднял с полу заточку. Но в ход не пустил. Еще не хватало схлопотать довесок к сроку из-за какого-то урода… Он повертел нож в пальцах, затем выбросил его в «очко». И только после этого он заметил «парашника». Бедолага забился в дальний угол, его трясло от страха.
– Вот так бывает, – невесело усмехнулся Родион и повернулся к нему спиной.
Он уже выходил из сортира, когда появился дежурный наряд – старлей с двумя солдатами-автоматчиками. Картина им открылась еще та. Один еле шел, вот-вот, казалось, завалится на бок, рухнет на пол. Глаза полузакрыты, лицо залито кровью. Еще один зэк валялся на полу в полном отрубе.
Офицер выхватил пистолет, направил его на Родиона.
– Стоять! Не двигаться!
Солдат снял с плеча автомат, подскочил к нему, сильно ударил прикладом в живот. Острая боль скрутила Родиона, согнула в бараний рог. Но, как ни странно, на ногах он удержался. И когда второй солдат схватил его за шкирку и потянул к выходу, он двигался на своих двоих.
Прежде чем бросить его в карцер, ему пару раз врезали по почкам. У ментов всегда так – сначала трендюлей человеку навешают, а потом уже разбираются, кто прав, кто виноват…
Глава вторая
Майору Власову было лет сорок. Голова, убеленная сединами, волевого склада лицо, мудрый, рассудительный взгляд. Работу свою начальник оперчасти знал и относился к ней со всей серьезностью. Любовью зэки его не жаловали – это естественно. Но относились к «куму» не без уважения. Потому что не было в лагере человека, так хорошо знающего их быт.
Было дело, пять лет назад Власов пытался Родиона завербовать, сексотом сделать. Родион отказался: уличное воспитание не позволяло такими позорными делами заниматься. Как ни странно, репрессий со стороны Власова не последовало. И вот снова разговор с глазу на глаз.
– Нехорошая история с тобой приключилась, Космачев, – майор в упор смотрел на Родиона. – Как думаешь, почему Кудияров хотел тебя убить?
Кудияров – Мамалыга. Это Родиону известно. А почему его хотели поставить на нож, он не знал. На вопрос «кума» он молча мотнул головой.
– Не знаешь, значит… А я вот знаю… Заказали тебя, Космачев. Кудиярова наняли, чтобы убить тебя.
– Кто?
– Боюсь тебя разочаровать, Космачев. Кудияров крепкий орешек. Он ничего не сказал. Молчит как рыба… Но есть у меня предположение, что неспроста он на тебя с ножом бросился…
– Да нет, быть не может. Никто не мог меня заказать. Кому я нужен?
– Вот это я и хотел бы знать… Кому ты мог перебежать дорогу?
Родион напряг память.
– Не знаю, – пожал он плечами. – Врагов у меня хватало. Но все это так несерьезно… Хотя если подумать…
Юра Лютый?.. Да, Родион его сильно обидел. Но кишка тонка у Юры, чтобы заслать в зону наемного убийцу. Да и обиды давно забыты…
Репа?.. Этот мог высоко подняться. Если, конечно, его не грохнули в какой-нибудь бандитской разборке. Или на зону не упрятали… Он бы мог организовать мокрое дельце. Но, во-первых, хлопотно для него это. А во-вторых, Родион ничего плохого ему не сделал. Не сдал его и срок за него мотает.
Нет, Лютый и Репа здесь ни при чем. Тогда кто?..
– Ну что, подумал? – поторопил его Власов.
– Подумал… Нет, ни на кого не могу указать.
– Потому что жизни не знаешь, – усмехнулся «кум».
– Это я-то жизни не знаю? – возмущенно посмотрел на него Родион.
– Да не кипятись ты. Знаю я все про тебя. Уличный князек, шпана и хулиганье. Хоть и молодой, но многое уже познал. Но это все в прошлом. Шесть лет ты уже зону топчешь. А жизнь не стоит на месте. Сволочные времена настали. Раньше бандитом стыдно было быть, а сейчас модно. Ублюдков знаешь сколько всяких сейчас развелось – тьма! Рэкет, грабежи, убийства – это запросто. А на заказные убийства вообще мода пошла. Слово такое появилось – киллер. Сами собой любуются, сами себе позируют. Подход, выстрелы – первый основной, второй контрольный в голову. Трупы в качестве визитных карточек оставляют – так-то вот. И в зону киллеров тоже модно отправлять. Кто-то из твоих старых знакомых высоко поднялся в подлунном мире. И в ногу с модой шагает. Вот и шлет тебе привет… Ты хорошо подумай, кто бы это мог быть…
– Да нет, не знаю. Ума не приложу…
– Ну не знаешь, так не знаешь. Пытать я тебя не буду. Но скажу – дело темное. Если твой «знакомый» не успокоится, жди очередного «казачка». Вчера тебе повезло, а в следующий раз можешь оказаться трупом. Ты думаешь, мне это надо?
– Думаю, что нет.
– Правильно думаешь… Сколько тебе еще до «звонка» осталось. Месяц?
– Если точнее, тридцать два дня…
– Совсем чуть-чуть. Жаль, что провести их тебе придется в штрафном изоляторе… Да не бойся, условия тебе создадим человеческие. В отдельной камере будешь сидеть, питание нормальное обеспечим. Там тебя точно никто не тронет. Живым на свободу выйдешь.
– А дальше?
– Дальше? – Майор озабоченно посмотрел на Родиона. – Если за тебя взялись всерьез, то ничего хорошего тебя на воле не ждет…
– Но это уже мои проблемы, правда? – ехидно усмехнулся Родион.
На зоне есть «хозяин». Ему порядок нужен. Поэтому Родиона оградят от неприятностей. А когда он освободится, хоть трава не расти. Никому он на воле не нужен. Никто его не защитит… Но уж лучше на воле жить, нож в спину постоянно ждать, чем за колючкой томиться. Скорее бы прозвенел «звонок»…
* * *Вот она, долгожданная свобода! Родион без проблем добрался до автобусной остановки и на вокзале не нарвался на неприятность. Никто не пытался его убить. И дальше все будет в полном порядке. Потому как никто Родиона не «заказывал». Никому он не нужен, чтобы его убивать. Или заблуждается Власов насчет «заказухи». Или нарочно его в заблуждение вводит. Чтобы последний месяц на зоне медом не показался…
В поезде он положил глаз на симпатичную девчонку лет восемнадцати. Но подбивать клинья к ней не решился. Как бы чего не вышло, это раз. А во-вторых, видок у него не очень. Старые линялые джинсы, полуистлевший свитер, ботинки с надорванной подошвой. И все это щедро сдобрено запахом клопов и плесени. Да и у самого на лбу будто клеймо выжжено – шесть лет колонии строгого режима.
В одном вагоне с ним ехал солдатик. Грудь колесом, значки, аксельбанты, голубая тельняшка в разрезе кителя. Из армии домой возвращается. Вот кто сейчас в центре внимания. Потому как армейская служба – это почетно. Вот на кого посматривает симпатичная девчонка. А Родион – бывший зэк, в глазах людей – отброс общества. Да ему и самому неловко. Героем он себя не ощущает. Он ехал домой – это хорошо. Но было бы куда лучше, если бы он возвращался после той же службы в армии…
Пять часов тряски в общем вагоне, и вот он, Заволжск. Большое с колоннадами здание вокзала, чистый перрон. И длинные ряды лотков, с которых разве что птичье молоко не продавали. «Сникерсы», «Тампаксы», «Памперсы» – все это он видел только по телику. А теперь все это предстало перед ним наяву.
В кармане у него не густо. Но и не пусто. По крайней мере, на шоколадку хватило. Вкусно, но ничего особенного. «Памперсы» ему не нужны – детей у него нет. А вот подруга у него есть. Элона. Только как-то неприлично дарить ей «Тампаксы». Лучше он ей себя подарит…
Только вопрос – ждет ли его Элона? Взрослая она. Двадцать три года. Пока в университете училась, писала каждый месяц. Как на работу устроилась, так письма стали приходить все реже, пока вовсе не исчезли… Неужели надоело ждать? Очень может быть. А вдруг она нашла себе другого?.. Скорее всего так. Ей давно пора устраивать свою судьбу. Умом Родион это понимал. Но сердцем… Хотелось выть с тоски от мысли, что Элона может быть с кем-то другим…
Элона всегда любила его. С того самого дня, как они впервые увидели друг друга. Только она не хотела признаваться в этом даже себе. Не вписывался он в ее представления о хороших мальчиках. Для нее он был гроза улицы и страшный хулиган. Она боялась его. А вскоре стала бояться саму себя. Когда ее начало тянуть к нему со страшной силой. Именно поэтому она связалась с Веником. Она не собиралась злить Родиона. Просто решила, что сможет увлечься этим пай-мальчиком. Но не вышло. Веник оказался слюнтяем. И когда с ней случилась беда, она прибежала к Родиону. Потому что только он мог защитить ее от уличного произвола. Мог и защитил.
Они любили друг друга. Им хорошо было вместе. Они строили планы на будущее. Но… Ума бы ему побольше, не попал бы он за решетку. И все бы сложилось у него в самом лучшем виде. Возможно, он бы и сам окончил университет. На пару с Элоной. Не такой уж он дуб в школьных науках, каким себя считал. Элона могла бы помочь ему поступить… Могла бы… Нет никакого «бы». Есть только неприглядное настоящее…
Дома его ждали мать и младшая сестра Светка. Вот кто ждал его по-настоящему. Вот кто рад его возвращению… Он сомневался, что Элона тоже примет его с распростертыми объятиями.
Мать у него женщина красивая. Родион всегда удивлялся тупости своего отца, который бросил ее когда-то ради другой. Видел он эту «другую». Лошадь, которую только в телегу и запрягать. Мать его, конечно, уже не так молода, как раньше. Но по-прежнему смотрится свежо и эффектно. Наверняка мужики и сейчас за ней табунами бегают. Только она всегда давала им от ворот поворот. Всю свою жизнь посвятила детям. Вернее, Светке. Потому как Родион еще с малолетства отбился от рук, жил своей дворовой жизнью. Мать как бы и не нужна была ему. Так он думал раньше. Сейчас же, конечно, он думает по-другому. Потому что сейчас мать для него – это все.
Светка пошла в мать. Такая же стройная и красивая. А взрослая какая. Девятнадцать лет ей. Во как!
– Наглядеться на тебя не могу, сестренка! – восхищался Родион. – Не был бы твоим братом, приударил бы. В любви бы каждый день признавался…
– Иди лучше умойся, любовничек! – Светка звонко засмеялась. – Запашок от тебя что-то не очень… Ты не обиделся? – тут же спохватилась она.
– На правду не обижаются.
Родион и сам рвался в ванную. Хотелось отмочить в горячей воде грязное тело, затем долго и крепко тереться мочалкой.
Из ванной он вышел совсем другим человеком. Волосы пахли хорошим шампунем, тело благоухало чистотой и ароматным мылом. Старая, но чистая пижама на нем. Хорошо в ней, уютно. Только одна беда – по швам лопается.
Зона, конечно, не санаторий. Кормежка там отвратная. Но как это ни странно, Родион набрал в весе. Стал выше, в плечах окреп.
– Я как знала, что ты у меня возмужал, – радостно захлопотала мать. – Вот костюмчик, тебе в пору придется…
Родион с удовольствием облачился в новенький спортивный костюм. Моднячая вещь. Не с Марса же Родион домой вернулся. На зоне тоже жизнь. Видел он крутых ребят, которые на свидание с корешами своими приезжали. Такие вот фирменные костюмчики на них были. Еще и куртки кожаные. Говорили, что вся рэкетирская рать так прикинута. Мода Родиону нравилась. Спортивный костюм – это удобно. Да и легкая кожанка поверх не стесняет движения. Но ведь он не рэкетир…
А вот, кстати, и курточка. Мать подает.
– Хорошая вещь, натуральная кожа…
– Это ж все больших денег стоит! – недоуменно протянул Родион. – Откуда все это?
Мать с сестрой жили бедновато. По обстановке в квартире видно. Ничего здесь не изменилось. Все тот же черно-белый телевизор, все та же гарнитурная стенка с потрескавшейся лакировкой, затертые паласы на полу. Хотя одеты они дорого и со вкусом.
– Потом расскажу, – загадочно улыбнулась мать.
За столом Родион продолжал восхищенно рассматривать сестру. Будто впервые увидел.
– Красавица ты у меня, Светка. Настоящая красавица…
– Между прочим, второе место на конкурсе красоты заняла! – похвасталась сестренка.
– Так ты у нас «мисс»! – улыбнулся Родион.
– Скорее, миссис… Миссис «Очарование».
– Ты что, замуж вышла?
– Почти.
– Что значит почти?
– Ну, есть один приличный мужчина. Я с ним живу. – Светка ничуть не смущалась. – В гражданском браке, это так называется…
– Хорошо живете?
– Хорошо. У него квартира четырехкомнатная в центре города, дача на берегу реки – место обалденное. Иномарка в гараже…
– Да я не про это, – поморщился Родион. – Не обижает он тебя? А то ведь я ему голову оторву.
Он заранее невзлюбил «приличного мужчину». Только потому, что он не муж Светке, а всего лишь сожитель. Гражданский муж – дребедень на постном масле. Муж – это когда печать в паспорте. А так – полная чешуя. Надоест этому деятелю Светка, бросит ее и ни копейки от своего богатства ей не оставит. Плевать хотел Родион на его бабки. Но чтобы сестру, как использованный презерватив, на помойку выбросили – вот этого он никому не простит. Кому хочешь башку за нее открутит.
– Да ты не волнуйся, Родион. Дима мой очень хороший. Любит меня, цветы каждый день охапками приносит, пылинки с меня сдувает…
И женщиной ее сделал. Светку! Женщиной!.. Каков скот! Мудя ему за это мало оторвать!
– Лет ему сколько?
– Тридцать четыре.
Еще терпимо. Родион почему-то решил, что ему гораздо больше.
– Жена у него есть?
– Нет жены. И никогда не было… Но будет. Мы ведь скоро поженимся. Чтобы все по-людски было…
– Если так, пусть живет, – расслабился Родион.
Оказывается, все не так плохо, как это казалось.
– Ты у меня уже совсем взрослый, Родион, – сказала мать. И как-то виновато отвела в сторону взгляд. – И Светлана уже взрослая, без пяти минут замужем… Ты как считаешь, не пора ли мне устроить свою судьбу?
– О чем ты?
– У меня тоже есть мужчина. Хороший мужчина. Я им очень дорожу… Может быть, даже люблю… В общем, Родион, мы живем вместе.
– Вы что, сговорились?
– А если и сговорились, то что? – спросила Светка.
– Ничего… Вы, конечно, вправе решать, кого любить, с кем жить. Я вам не указ… И желаю вам только одного – счастья. За это и выпьем.
Родион потянулся к бутылке. Водка на столе не то что хорошая – просто замечательная. Настоящий «Распутин». Пьется легко, мягко. И закуска отличная. Колбаска копченая, икорка красная… Да, неплохо живут его родные женщины.
– Кстати, а где ваши… ну, мужчины? – спросил он.
– Дима занят. У него сегодня важная встреча. Он у меня бизнесмен, – гордо сообщила Светка.
– Алексей Яковлевич хотел бы увидеться с тобой. Но как-нибудь в другой раз…
– А сейчас он где?
– У него… у нас… У нас свой дом. Хороший дом. В Рябиновке. Это совсем рядом с городом…
– Да знаю… Постойте. Ты, мама, живешь с Алексеем этим Яковлевичем. А ты, Светка, с Димой, да? А в квартире нашей кто живет?