Эх, Люба, Любонька!
- -
- 100%
- +
– Да знаю, какая у тебя жизнь, – поморщился Рэм.
– Какая, такая? – вскинулась Люба. Только пусть попробует сказать, что нищая.
– Ты вчера, говорят, на концерте была…
Но, похоже, Рэм был далек от темы о социальном неравенстве.
– Кто говорит?
– Да неважно… Фим там какой-то…
Леська растрепалась, кто ж еще…
– А тебе-то какое до этого дело? – раздраженно спросила Люба.
– Да в общем-то никакого… – пожал плечами Рэм. – Просто смешно… Ладно, если бы ты по Микки Джаггеру убивалась, а то по какому-то Фиму…
– Микки Джаггер уже старый…
– А Фим, значит, молодой? И ты по нему убиваешься?
– А ты вообще кто такой, чтобы в душу ко мне лезть? – вскипела Люба.
– Да так просто…
– Ну тогда заворачивай обратно, мистер Так Просто!
Но Рэм и не думал разворачиваться. Машина уже покинула пределы города и быстро катилась по гравийной дороге в сторону водохранилища. Уже вон видна раскинувшаяся до самого горизонта водная гладь.
– Да ладно тебе, я же не со зла… Этот Фим и ноготка твоего не стоит…
Не секрет, что женщины падки на лесть. И Люба не была исключением из правил. Но в данном случае она готова была убить Рэма за такие слова… Да Фим для нее – все! И плевать, что о нем еще никто ничего не знает. Рано или поздно он заявит о себе во всю мощь своего голоса!..
– Много ты знаешь! – сверкнула она взглядом.
– Да я в общем-то не хочу знать, кто такой этот Фим… Зато знаю, кто ты…
– Кто?
– Да как бы тебе сказать… Вот смотрю на тебя, вроде бы обыкновенная девчонка. А есть в тебе какая-то изюминка… А волосы у тебя какие…
На счет изюминки Люба не знала, но то, что волосы у нее знатные, – это да. Любая русалка бы позавидовала…
– Смотрю на тебя и понимаю, что лучше тебя и быть никого не может…
Рэм говорил искренне, от души. И как ни противилась ему Люба, она была польщена.
– Ты всем своим подружкам такое плетешь? – Но и не уколоть его не могла.
Натура у нее такая. И душа к этому парню не лежит. Не было в нем никакой изюминки. Разве что только джип навороченный. Но ведь это преходящее…
– Каким подружкам?
– Ну, Леське, например…
– Какая ж она подружка?.. Я сегодня не знал, как от нее избавиться. Пришлось сказать, что в Москву уезжаю…
– А завтра не будешь знать, как избавиться от меня… Хотя нет, со мной у тебя ничего не выйдет, можешь не сомневаться…
– Что не выйдет?
– А то, что с Леськой вышло…
– Ничего у нас не вышло, – мотнул он головой. – Не знаю, что она там тебе наплела.
– И кто тебе поверит?
– Да мне как-то все равно, веришь ты или нет… Или между нами уже что-то есть?
– Есть. Вот это водохранилище. Ты на одном берегу, я на другом…
– Так далеко?
– А ты хочешь, чтобы я тебе на шею бросилась? – ехидно усмехнулась Люба.
– Может, и хочу, – проникновенно посмотрел на нее Рэм. – Нравишься ты мне, вот что я хочу тебе сказать…
– Скажи еще, что на дискотеку из-за меня приходил.
– Не скажу… Скучно было, а тут Генка ваш. Мы его отца за нашим домом смотреть подрядили. А вчера Генка пришел. Ну и уболтал меня… Думаю, погляжу, что там у вас. Поглядел… Я даже не думал никого к себе приглашать. А как тебя увидел, так понесло. Думал, что ты тоже будешь. А ты ушла…
Машина медленно шла вдоль берега. Похоже, Рэм искал безлюдное место. Вроде бы поздний вечер уже, а темнота как назло и не думает сгущаться. Ему назло…
– Искупаемся? – поинтересовался он.
– А потом что? – усмехнулась Люба.
Рэм понял, о чем она говорит.
– А что, между парнем и девушкой может быть только секс? Если с этим не получается, то нужно разбегаться? Мы можем просто искупаться. У меня в багажнике осетрина, шампура. Можно шашлык сварганить. Просто пообщаемся…
– А почему нет? – пожала плечами Люба.
Действительно, Рэм же не чумной, нечего шарахаться от него…
– Шашлычки, говоришь… Шашлычки – это хорошо. Искупаться тоже можно… Только я купальник не прихватила…
– Можно без него, – сказал он спокойно.
Хоть бы маленькая похотливая искорка в глазах мелькнула.
– На мне вообще ничего нет. Только халат и все… Это плохо?
– Думаю, что нет.
– Вот и я так думаю…
И она старалась держаться так же спокойно, как будто речь шла о самых обыденных вещах… Впрочем, что здесь такого? Он же не маленький мальчик, чтобы смущаться от вида голой женщины. Да и она не девочка… Вернее, девочка, но без комплексов…
Она даже не попросила его отвернуться, когда раздевалась. И даже не потому что ей не было стыдно. Скорее потому, что в костюме Евы она выглядела куда более пристойно, чем в своем затрапезном халате.
Вода была теплая. Чистая. Рэм плавал рядом с ней, но приставать не пытался. Вот если бы она сказала «да»… Но надеяться ему было не на что. Не нравился он ей как мужчина. Хотя она была не прочь иметь его в качестве своего друга.
2
Леську трясло, как в лихорадке.
– Ну и как это называется, подруга ты моя гребаная?
– А ты что, свечку держала? – огрызнулась Люба.
Хотя понимала, что сейчас Леське лучше не перечить. Она и без того на всех оборотах. Может так занести на повороте, что мало не покажется.
– Только не надо мне мозги пудрить, – скривилась Леська. – Подруга чертова! Меня спать уложила, а сама с этим козлом укатила…
– Ну если он козел, зачем он тебе нужен?
– А вот и нужен! И ты сама знаешь, зачем!.. Что, не охота в дерьме жить, да? Принца подавай?.. А мне тоже шоколада охота!..
– Знаешь, сколько у него таких принцесс, как мы?.. Сама же знаешь, что ни тебе, ни мне от него ничего не обломится.
– А не знаю!.. Тебя он к себе на вечерину выдернул. А меня – нет!
Что верно, то верно. Позавчера Рэм сообщил Любе, что хотел бы отметить с ней свой день рождения, который был у него еще в прошлом месяце. Вчера же сказал, что пригласил к себе Генку и Серегу, Тоньку и Аську. Так же добавил, что Леська в пролете. Достала, дескать, его эта дура, что неудивительно… А Леська уже в курсе. Или Тонька проболталась, или Аська…
– Ну, значит, не нашел тебя, – пожала плечами Люба.
– Не нашел. Потому что не искал…
– Значит, уже ищет. Еще не вечер, так что не надо бабушку мне здесь лохматить…
– Это кто еще кого здесь лохматит!.. Думаешь, я дура, думаешь, ничего не понимаю? А не угадала. Знаю, что у тебя на уме. Рэма к рукам прибрать хочешь. Меня побоку, а сама под венец из грязи в князи… Кинула ты меня, Любка, круто кинула!
– Знаешь, что я думаю? Думаю, что ты дура… Дура ты и есть… Не нужна я Рэму. Сама знаю, какой он, поматросит и бросит…
– Меня бросит. А тебя – нет… Короче, Любка, если у тебя с ним срастется, жизни я тебе не дам!
– Ну, спасибо, подруга!
– Костлявая с косой тебе подруга!.. Ты ее не видишь, да? А я вижу… Я все вижу!.. Не жить тебе. Не жить!..
Леська смотрела куда-то мимо Любы. Глаза подернулись мутной пеленой – как застойный пруд зеленой ряской. Уж действительно, не смерть ли она видит у нее за спиной?..
– Э-эй! – Раскрытой ладонью Люба помахала перед ее остекленевшими глазами.
Леська вздрогнула, как это бывает с людьми, внезапно пробудившимися от кошмарного сна. Но в себя так и не пришла.
– А иди ты на … ! – вызверилась она.
И резко повернулась к Леське спиной. Только ее и видели. Но вряд ли это была последняя их встреча…
Глава 3
1
Люба уже два раза ездила с Рэмом купаться на водохранилище. Но к нему домой попала впервые. И надо сказать, осталась под впечатлением.
Дом стоял на самой дальней окраине города, в сосновом бору на берегу мелкой живописной речушки. Двухэтажное здание в минеральной шубе кофейного цвета и под красной черепичной крышей чем-то напоминало яркое и очень аппетитное пирожное… Она-то думала, что Рэм жил в обычном коттедже в квартале, где обитали «новые русские» местного розлива. Но это был самый настоящий особняк. Чудесная сказка в сосновом лесу…
– Ну и как тебе моя избушка? – с видом самодовольного индюка спросил Рэм.
– Твоя?!
Люба почему-то думала, что дом этот принадлежит его родителям. Да иначе и быть не могло.
– Ну да… Участок этот нам по случаю достался. Место хорошее, не разговор. Но не Рублевка же… А дом все равно поставили, так, чтобы место не пропадало. Сама понимаешь, все лучшее детям, – с неуместным, казалось бы, сарказмом усмехнулся Рэм. – Вот этот дом дитяти и отдали, то бишь мне…
Хотела бы Люба получить такую «избушку» по случаю…
Рэм провел ее в дом. И там красота: просветленный простор, замысловатые конфигурации комнат, модные тона, подвесные потолки с множеством лампочек. Мебели было совсем немного, но все, как сказала бы Леська, в цвет…
– Умереть и не воскреснуть! – Люба так же знала несколько словечек, чтобы выразить свой восторг.
В доме было прохладно – работали кондиционеры. Но это глупость: на улице, да, жарко, но ведь дом стоял в тени раскидистых сосен. Но богатые могли позволить себе глупости, которые не были доступны простым людям. В доме у Любы даже вентилятора не было, а жара там сейчас несусветная…
Рэм провел ее в комнату на втором этаже. Полукруглое помещение в розовых тонах, необычной формы кровать, встроенные в стены шкафы, синтетическая шкура белого медведя на паркетном полу, пуфики… Красота.
– Твоя комната… – пояснил он. И тут же уточнил: – Ну это, если на ночь захочешь остаться…
– Ночь длинная, может, и захочу, – не стала ерепениться Люба.
Ей нравился этот дом. Она была не прочь провести здесь недельку-другую. Только вот в постель к Рэму, хоть убей, не хотелось… Ну почему так? Парень он, может, и не самый симпатичный, но ведь мужчине совсем не обязательно быть красавцем. Лишь бы чувства омерзения не вызывал, а этого как раз-то и не было. Нормальный в общем-то пацан. Но не лежала к нему душа. И сердце не замирало в ожидании ласковых прикосновений. А Рэм, надо сказать, не очень-то следил за своими руками. В дом заводил – рукой нежно плечико примял, в комнату – ладонью по спине провел. Мог и на попу руку как бы невзначай положить. И если это вдруг случится, не известно еще, заметит Люба прикосновение или нет. Как будто Рэм дух какой-то бестелесный, а не человек…
– Гости еще не скоро будут, – сказал он. – Может, искупаемся? Он отвел в сторону створку встроенного шкафа, вытащил оттуда несколько пакетов. С пафосной небрежностью бросил их на кровать.
– Выбирай… Думаю, что твой размер…
Как знал, что Люба не удержится от искушения и полезет потрошить пакеты. Но она бы не притронулась к ним, если бы он остался в комнате. А он догадался оставить ее одну.
В одном пакете она обнаружила целый ворох купальников – закрытые и открытые, широкие и узкие, черные и цветастые… На любой вкус, но все примерно одного размера. И, судя по всему, модные и дорогие…
В другом пакете – целых три халата. Махровый – длинный, шелковый – короткий, еще один шелковый с богатым орнаментом в стиле гейши… И не ясно, в каком халате Рэм бы желал ее увидеть. Скорее, в коротком. Что ни говори, а ножки у нее не плохие – может, и не самые длинные, но в остальном очень даже ничего…
К тому же Рэм заслужил благодарность. Поэтому Люба вышла во двор в коротком халатике. Сняла его у бассейна, и осталась в узком купальнике с открытой попой… А чего стесняться? Тем более, что он уже видел ее полностью обнаженной…
Бассейн впечатлял размерами. Хоккейная площадка, никак не меньше. Такое ощущение, будто солнечные лучи мягко огибают кроны деревьев и фокусируются в центре водоема. А вода какая – чистая, с голубым оттенком, теплая, как парное молоко. Купаться – одно удовольствие. И Рэм своим присутствием совсем не раздражает. Хотя и не волнует, не вдохновляет на эротические грезы. И судя по всему, он это понимал. Потому и не пытался приставать. А ведь какая возможность. Романтический ландшафт, приятное звуковое оформление – плеск воды, щебет птиц… И вокруг никого. Никто не помешает, если вдруг что… Но никаких «вдруг» не случилось. Потому что не должно было случиться… Вот если бы рядом с ней сейчас плавал Фим, тогда бы… Но не было Фима. И не будет никогда… Может, и не стоит тогда мечтать о журавле в небе?..
Гости появились вечером. Но раньше них прибыла обслуга – два крепких парня в строгих черных костюмах, типа охранники. И две девушки, призванные исполнить роль официанток. Красивые девушки, можно сказать, модельной внешности. Любе показалось, что она их и не стоит. Но Рэм смотрел только на нее. Как будто в этом мире для него существовала только она одна…
Столы накрыли на широкой террасе дома. Из ресторана доставили мясные и рыбные блюда, черную икру, экзотические салаты и фрукты. Шампанское, дорогой коньяк и ямайский ром. На фоне этого изобилия подтянувшиеся гости казались безликими сиротами. Все в затертых футболках и дешевых джинсах. Надо сказать, что в своей собственной одежде Люба выглядела не лучше. Та же футболка, те же затасканные джинсы. В махровом халате Рэма она бы смотрелась куда нарядней. Но халат остался в комнате. Веекомнате…
Надо отдать должное Рэму, он не стремился выделиться из толпы. А ведь он мог надеть дорогой клубный пиджак. Наверняка, таковой у него имелся…
– А Леська где? – неосторожно спросил Генка.
– Да найти ее не смог, – уныло глянул на него Рэм. Немного подумал и спросил: – А она нам нужна?.. Кажется, у нас и без нее полный комплект…
– Ага, каждой твари по паре, – ухмыльнулся Серега.
Но почему-то посмотрел не на Тоньку, не на Аську, а на красотку-официантку, которой был бы только рад составить пару. Она улыбнулась ему в ответ. Но улыбка фальшивая. Чисто из вежливости. В глазах же отчужденность… Если Серега о тварях говорил для красного словца, то для этой красотки он был тварью на самом деле. Ничем он не мог привлечь ее внимания: ни деньгами, ни статусом. А то, что парень он в общем-то симпатичный, роли не играло. Такие девочки, как эта, реагируют только на толщину мужского бумажника, а все остальные достоинства рассматриваются в качестве несущественного приложения…
И на Любу эта же девочка посматривала без должного уважения. Но с завистью. Потому как сама хотела оказаться на ее месте. Ведь у Рэма-то как раз и был толстый… бумажник.
А Рэм не уставал оказывать Любе знаки внимания. Ухаживал за ней, опекал, старался произвести впечатление. И надо сказать, это ему удавалось.
Уже были выпиты две, если не три бутылки коньяка, когда к воротам дома подъехал микроавтобус. Люба вопросительно посмотрела на Рэма.
– Сюрприз! – загадочно улыбнулся он.
Взял ее за руку и вместе с ней отправился навстречу новым гостям.
У Любы отвисла челюсть, когда она увидела, кто пожаловал к Рэму в гости. Знаменитая группа «Бара-Бас». Два парня и одна девушка. Лица с экранов телевизоров и обложек глянцевых журналов. Не узнать их было невозможно.
Рэм поздоровался с ними, как со старыми знакомыми, представил им Любу, как свою девушку. Так и сказал «Моя любимая девушка»… Пригласил всех за стол, но ребята ответили дружным отказом. Оказывается, они приехали не пировать, а работать. Люба в столбняке с открытым ртом наблюдала, как они готовятся к выступлению.
Подготовка не заняла много времени. Минимум музыкальной аппаратуры и полный ноль световой техники. Одинокий синтезатор с ударником и голоса артистов…
Группа с номером не тянула. Можно сказать, с ходу врубили музыку. Композиции яркие, азартные, заводные. Но явная фонограмма… И все равно ноги сами идут в пляс… Плохо, что все быстро закончилось. Всего три песни. И при том не самые хитовые… Но все же Люба была потрясена. Если Рэм хотел ее ошеломить, то ему это удалось на все сто…
После выступления Рэм снова пригласил артистов к столу. Но те вежливо отказались. Они явно куда-то спешили. Понять их можно. Жизнь у них яркая, насыщенная, дел всегда по горло… Люба поймала себя на остром желании оказаться в рядах служителей поп-музы. Но куда ей… Хотя, если разобраться, голос у нее не такой уж плохой. Одно время даже в школьном хоре пела. Недолго, правда, но ее хвалили. Однако для большой сцены этого мало. Нужно специальное музыкальное образование, а как же иначе? Да и как попасть на эту сцену, когда нет никаких возможностей…
«Барабасы» уехали. Но гости уже разошлись. Танцы продолжались под убойную музыку, рвущуюся из мощных колонок навороченного музыкального центра.
Но впереди был еще один и, как оказалось, гораздо более яркий сюрприз, чем предыдущий. Во всяком случае для Любы…
2
Уже начинало темнеть, когда к дому подъехал еще один автобус. И не изящный «Мерседес», на котором раскатывал «Бара-Бас», а старый перекошенный «Пазик». Из машины выгрузилась очередная партия музыкантов. Группа «Бургомистр». С Фимом Речным во главе.
Рэм подал знак, и охранник вырубил музыкальный центр. Ошалевшая от удивления Люба потянулась к Фиму, но Рэм взял ее за руку и потащил за стол. И все остальные направились вслед за ними.
– Откуда они взялись? – дрогнувшим голосом спросила она.
– Да так, случайно мимо вашего клуба проезжал, – пренебрежительно поморщился Рэм. – Дай, думаю, зайду… Зашел, заплатил. Пусть поют, а что?
– Да ничего…
– Это, конечно, не «Бара-Бас». Но так и стоят копейки… – с упором на последнее слово сказал Рэм.
Неужели он нарочно заказал Фима, чтобы показать, насколько он ничтожен по сравнению с теми же «барабасами»?..
«Бургомистр» готовился к концерту более обстоятельно. И ударник, и гитары, и синтезатор, и громоздкие колонки. Оборудование явно устаревшее. Зато ожидался живой звук… А живой Фим так уже находился в поле зрения. Люба завороженно наблюдала за ним. Рэм же, казалось, этого не замечал. И на Фима он старался не смотреть. Всем видом показывал, что он для него пустое место. И к столу не думал приглашать, хотя Люба очень того хотела…
В конце концов «Бургомистр» развернулся в «боевой» порядок. Ухнули барабаны, заскрежетали гитары… Звук ужасный. Настоящий громовой сумбур. К тому же музыканты нещадно фальшивили. Но Люба знала: стоит Фиму запеть, как все изменится, и кошмар бешеных децибелов превратиться в музыкальную сказку…
Но, как это ни странно, ничего не изменилось. Или с аппаратурой что-то случилось, или Фим сорвал голос, но он не в силах был переорать ревущие гитары и воющий синтезатор… Да и сам Фим почему-то не производил должного впечатления. Люба привыкла видеть в нем лихого самоуверенного парня, а сейчас у нее на глазах с трудом выдавливал ноты растерянный, если не сказать, подавленный неудачник… Но все же это был тот самый Фим, перед которым она преклонялась. Тот самый Фим, которому она бы отдалась, не задумываясь…
– Не хочу… бум-бум, вжи-вжи…
– Не хочу… вжи-вжи, бум-бум…
Ничего не понятно, о чем он поет. Хорошо, что слова этой песни Люба знала наизусть. Плохо, что пение Фима сопровождала кошмарная какофония, по сравнению с которой визг бензопилы казался сюитой Моцарта.
Люба поймала себя на мысли, что нет у нее никакого желания влиться в эти отнюдь не стройные ряды музыкантов, как это было с группой «Бара-Бас»… Один только Фим из этого сборища по-прежнему волновал ее воображения. Но и он казался ей сейчас простым смертным…
«Бургомистр» гнал примитивную попсу. Не в том смысле, что попса, по мнению особо умных, сама по себе примитивна. Нет, песни, которые исполнял Фим, были дрянь. И как ни хотела признаваться себе в этом Люба, так оно и было… Об этом свидетельствовали кислые лица слушателей. Даже Тонька с Аськой были далеки от проявления восторга. И на площадку танцевать никого не выкидывало.
Все облегченно вздохнули, когда «какоконцерт» наконец закончился. Но хлопать в ладоши никто не собирался. Одна только Люба поднялась со своего места и в порыве наигранного восторга замахала руками. Но Фим взглянул на нее пустыми глазами. Ни малейших признаков живого интереса. Даже сейчас она была для него пустым местом…
Рэм тоже махнул рукой. Но это был барский жест. Дескать, собирайтесь, лабухи, и убирайтесь… Но попрощаться с ними он все же вышел. С высокомерным великодушием похлопал Фима по плечу, на глазах у всех сунул ему в карман стодолларовую купюру и, не дожидаясь, когда он выйдет за ворота, повернулся к нему спиной. В свой автобус музыканты садились под присмотром охранников. И у этих кислые лица…
– Шняга, – опускаясь в свое кресло, презрительно поморщился Рэм.
– Фуфло! – поддакнул Генка.
– А Любка тащится! – как бы невзначай сообщила Тонька.
– Глупость тащится по твоим извилинам, – огрызнулась Люба.
Как это ни странно, но ей вдруг стало стыдно оттого, что Фим со своей группой был ее кумиром.
– Это тебе показалось, – насмешливо глянул на Тоньку Рэм. – Люба от «Бара-Баса» тащится…
В отличие от всех он называл ее по имени без всяких уменьшительных суффиксов. Но сленговых словечек и не думал стесняться.
– У «барабасов» напряги, им завтра на гастроли на Черное море лететь, – продолжал Рэм. – Чес у них. Поэтому они обратно в Москву спешили. А так бы с нами оттянулись… Ничего, мы с Любой тоже в Сочи сгоняем. На пару недель. Она с «барабасами» поближе познакомится. Может, и споет с ними… А что, слабо?
– Что, слабо? В Сочи с тобой?! – удивленно и в то же время с одобрением глянула на него Люба.
От Сочи она бы не отказалась. Море, чайки, пальмы, шезлонги… Может, потому он столько купальников ей купил, что собирался взять ее с собой на море?.. Да, с ним не соскучишься…
– Да море само собой, – махнул рукой Рэм. – Я на счет спеть с «барабасами»…
– Гонишь?
– Да нет, я дело говорю. Голос у тебя красивый. Ну, когда говоришь. Из глубины откуда-то… Мне кажется, ты и спеть можешь. И уж получше этого Бима… Или Фима?.. Хотя какая разница!.. А давай проверим, а?
– А гитара есть? – спросил Серега.
Находившийся под кайфом Серега был уже в таком состоянии, когда гитара и три аккорда, которые он умел на ней брать, казались ему как минимум симфоническим оркестром.
– Да какая гитара? – поморщился Рэм. – Караоке есть… В дом пошли, а!
В холле у него стоял больших размеров телевизор. И музыкальный центр до кучи. Откуда-то из ящика он достал шнур с микрофоном, подсоединил его к центру. Вставил диск, включил телевизор, разобрался с меню.
– Во, Успенская, «Люба-Любонька». Это как раз про тебя… Держи!
Люба взяла протянутый микрофон. Какое-то время смотрела на него. Затем глянула на экран. Любовь Успенская на сцене, рот открывает, но слов не слышно. Только музыка. А слова внизу экрана, строчками тянутся… Аккомпанемент есть, а петь самой нужно. И она запела:
– Люба-Любонька… Целую тебя в губоньки… За то, что ты поешь, как соловей…
Ни в лад, ни впопад… Ерунда какая-то на постном масле… Люба вернула микрофон Рэму.
– Не издевайся, ладно?
– Кто издевается? Я – издеваюсь?!.. Шутишь, да! Клево же!..
– А можно мне!
Аська выдернула у него микрофон и припала к нему так, как будто в рот собиралась целиком засунуть.
– ЛюбаЛюбонькацелуютебявгубоньки…
Словесно-музыкальный понос под высоким давлением. Слушать невозможно…
– Дай сюда!
Но и у Тоньки мало что получалось. Хотя песню отвыла до последней нотки…
– Любе «тройка», остальным «двойка»! – объявил результаты Рэм. – Повторим урок!
Он снова запустил ту же песню. И снова отдал микрофон Любе.
Но и в этот раз она в ноты не попадала. Единственное, что уверенности было побольше. И голос держала поровней…
– Уже «три с плюсом», – приободрил ее Рэм. – А теперь по новой… А как ты думала? С первого раза даже у кошек не всегда получается…
– Это ты о чем? – усмехнулась она.
– О песне… А ты о чем подумала?
– Я не думаю, я пою…
– Вот и пой… Честное слово, неплохо получается…
Третья попытка принесла ей «четверку», по оценке самозваного жюри. Да Люба и сама поняла, что песня в ее исполнении звучала не так чтобы уж совсем безнадежно. И в такт попадала, и ноты тянула. Даже модуляции удавались, хоть и неверно, но все же…
– Вот так, сегодня ты, Любонька, по Брайтону гуляешь, а завтра, может, выйдешь на Бродвей, – расплылся в улыбке Рэм.
– Да я в общем-то и до Москвы еще не доросла…
– Какие твои годы… Может, повторим?
Люба кивнула. Она уже вошла во вкус. И была уверена, что на четвертом круге песня в ее исполнении хоть на чуть-чуть, но приблизится к правильному исполнению.
И в самом деле, получилось лучше. Но на втором припеве Рэм забрал у нее микрофон.
– Люба-Любонька, целую тебя в губоньки!..
Пропел он и вдруг потянулся к Любе, обнял ее одной рукой за шею и крепко припал ее губам. И она даже не попыталась вырваться… Не дикая же она в конце концов.
Жаркий поцелуй не вызвал в ней бурный всплеск головокружительных чувств. Но и отторжения не было. Омерзения, тем более… Обыкновенный парень, обыкновенный поцелуй. Даже приятно…