Здравствуй, Мурка, и прощай!

– Да, бабенка она классная, без базара. Увидела меня, на шею кинулась. Ну, Леша, давай, люби меня до гроба! Ну я ей свою колоду и вставил. Ох, и выла!

– Что-то не слышно было, – насмешливо скривился Капрон.

– Да я тебе кричу!

– Как ты кричишь, я слышу. А как она кричала, не слышал.

– Так далеко ж было.

– Ничего не было. Ни у тебя, ни у Кнута. Гонщики вы оба. Маринка еще раньше меня домой ушла.

– Погоди, как ушла! – встрепенулся Кнут. – Ты ж говорил, что она осталась.

– Да это я тебя на дурку взял.

– Так у тебя чо, с ней ничего не было?

– У меня-то было.

– Ну и у меня тоже!

– Так ушла же Маринка!

– Значит, вернулась! Ушла она от тебя, – фыркнул Кнут, – от меня она уползала.

– Уползала?! – возмутился Анисим. – Ты чо, хочешь сказать, что я гонщик? Она была, когда я пришел.

– Значит, приползла. Мало ей показалось. Где она сейчас?

– Ну там оставалась, где я ее оставил.

Если Кнут и Анисим заливали насчет Маринки, то делали они очень убедительно. Фальши ни в одном глазу. Капрон даже поверил им. Сам направился за гаражи.

Пусто там, тихо и темно. Маринкой и не пахнет. Но может, она уже ушла домой? Поняла, что больше никто не придет ее топтать, и ушла. Или уползла.

Тетя Лида была похожа на рака. Лицо красное, глаза выпученные.

– Как это не хочешь учиться?

– Да так и не хочу… – сокрушенно вздохнула Маринка. – Но если вы скажете!

Капля разбавленного бальзама на самолюбие тетушки.

– И скажу!

– Тогда буду…

Учиться Марина ненавидела. Имелась у них в поселке школа. Так она там редкой гостьей была. То сама «заболеет», то маму в больницу «отправит». Дом несколько раз «горел». Верить ей не верили. Но из класса в класс переводили исправно. С одними «трояками» в табеле.

Она заканчивала восьмой класс, когда умерла мама. Марина сходила к директору, пустила слезу, сказала, что тетка в Москву забирает. И так ласково к Петру Евсеевичу притерлась, что мужик прибалдел… В общем, получила она свидетельство об окончании восьми классов. И неважно, что там одни «уды». Двоек-то нет…

А зачем ей школа? Писать, читать умеет. А ботаника, кому она нужна? Ей вполне хватает того, чему батя ее научил. Да и мама много ей про жизнь рассказывала. Она тоже много чего на своем веку повидала…

– Тогда нечего без дела болтаться, – наседала тетка. – Давай за учебники берись! В техникум поступать будешь.

– Не потяну я техникум! – жалостливо глянула на нее Марина. – Уж лучше в ПТУ. На швею буду учиться. Я же люблю шить. Люблю, но не умею. А там научат. Я, может, отличницей там стану. И в институт поступлю после выпуска. Если в армию не заберут.

– Какая армия, о чем ты?

– Да это я так, к слову.

В армию ее не заберут, а вот в тюрьму посадить могут. Вчера свой личный счет вторым лопатником пополнила. В Москве была, в промтоварном околачивалась. Увидела солидного дяденьку, как бы случайно налетела на него. Вежливо извинилась. И бумажник так же вежливо перекочевал из одного кармана в другой. Солидный был дядька. На вид. А нутро у него скудное. Всего ничего. Но если бы поймали, впаяли бы два года – со скидкой на малолетство и красивые глазки…

– Ну, хорошо, ПТУ так ПТУ. Но туда без экзаменов не берут! – с важным видом заявила тетка.

– Да, я знаю, – глупостью на глупость ответила Марина.

Ну какие в ПТУ могут быть экзамены? Туда всех берут без разбора.

– Тогда я в библиотеку, за учебниками? Физика там, математика.

Она ловко изобразила восторг первоклассника. Тетушка повелась.

– Да, конечно!

Марина приоделась, накрасилась, спрыснула одеколоном, подцепила на плечо сумочку – и на улицу. В библиотеку она едет. Но не в Лукарск, а в Москву. Путь не ближний. Оказывается, охота на «бобров» – очень увлекательное занятие.

Она шла по тропинке к железнодорожной станции.

– Эй! – окликнули ее со спины.

Марина остановилась, обернулась. Снегурка чешет. Расфуфыренная, подбородок на уровне глаз, щеки надутые. Ну да, чего это она будет перед Мариной заискивать? У нее же между ног чесалка не растет. Какая ей от нее польза? Можно и нос в облака засунуть.

– Привет, Снегурка! – задорно улыбнулась Марина.

– Кому Снегурка, а кому Антонина Васильевна.

– И что вам, Антонина Васильевна, нужно? Таблетки от зазнайства?

– Это я-то зазнаюсь? – хмыкнула Снегурка. – Знала я одну зазнайку! Целку из себя строила. А потом как пошла скакать по кочкам! Чего таращишься? Это я про тебя. Знаю, как тебя пацаны в кустах драли!

– Да что ты такого говоришь? – развеселилась Марина.

– Ой, только не надо ля-ля петь! – скривилась Снегурка. – Мне Кнут рассказывал, как тебя сначала хахаль московский отодрал. Потом Капрон был. За гаражами тебя брал. После Кнут был. Ну и Анисиму тоже досталось.

Марину это вранье задело за живое. Но виду она не подала. Спасибо папашке за то, что научил владеть собой.

– И что дальше? Тоже хочешь со мной за гаражи?

– Я тебе чо, кобла? – возмутилась Снегурка.

– Вобла ты. С ушами. Уши у тебя большие, лапша хорошо зависает. Можешь передать своему Капрону, что он большой мудак!

А как еще можно назвать этого придурка? Марина к нему прониклась, можно сказать. Задружить с ним хотела. Парень-то вроде бы ничего – и видный, и духом сильный. А оказалось, что он трепло ходячее. Сам себя он отодрал в кустах за гаражами. Перевозбудился и «гуся» за шею дернул. То, что Кнут барахло по жизни, было ясно с самого начала. Но тот же Анисим произвел на Марину неплохое впечатление. А нет, и он пустозвоном замохначенным оказался. Думала, серьезные люди, а оказалось, что на обычную шпану нарвалась. Да и хрен с ними со всеми!

– Это кто мудак? Капрон?! – взвыла Снегурка. – Да ты хоть знаешь, кто он такой?

– Баклан дешевый, кто ж еще!

– Ну ты, сука, меня вывела!

– А ты меня нисколько, – премило улыбнулась Марина. – Ты же помойка, чего на тебя обижаться?

– Ну все!

Снегурка использовала классический прием бабской борьбы. Попыталась вцепиться Марине в волосы. Но та вовремя отступила назад, и она поймала воздух. Зато Марина не промахнулась. Шагнула вперед и ударила шпилькой каблука по ступне. Резкая боль скрутила Снегурку и сбросила на землю.

– Пока, Снегурка! – весело помахала ей ручкой Марина.

Нет больше ни Капрона, ни Анисима, ни Кнута. Все умерли. Разом. Марина точно знала, что проживет и без них.

И Максима она тоже отшила. Еще в тот день, когда он отвез ее на дачу. Вместо шампанского он угощал ее дешевой бормотухой, вместо шашлыков подал жареную на костре колбасу. И еще приставать пытался. Руки распускал. Пока Марина нож к его яйцам не приставила.

Все мужики – сволочи. У всех одно на уме. На место их нужно ставить. Не они должны женщиной пользоваться, а наоборот. Марина будет их пользовать. Потому что она Мурка. Потому что она сама по себе.