- -
- 100%
- +
надписями: «Алексей»; «Анна», «Дмитрий», «Вячеслав» и дальше —шкафчики тех, чьи имена Дима или не знал, или просто не мог вспомнить их владельцев. Шкафы, конечно, тоже были другими, и всё же Дима провёл пальцем по тому месту на дверце, где раньше красовался большой, полосатый кот.
– А у меня была рысь, —усмехнулся Алик, снимая куртку.
– А у меня олень, —вздохнул Вячеслав.
– Потому ты развёлся? —невинным голосом спросил Алик и, судя по вскрику, получил ощутимый тычок под рёбра. Дима быстро скинул ботинки и куртку, надел тапки в чёрную и красную клетку и, выйдя из прихожей с нетерпением ждал, когда медлительный и педантичный как всегда Алик разложит свои вещи и переобуется.
– Чудо всё же свершилось, —буркнул Дима, когда старший брат в сопровождении Вячеслава наконец появился в коридоре.
– Не могли найти тапки нужного размера, —как ни в чем не бывало пояснил Алик.—Те, которые поставила Анхен, немного широковаты.
– А те, которые ты носил двенадцать лет назад разве не подойдут? —поинтересовался Дима.
– Ну, почему же? —язвительно ответил Алик.—Можно на уши их тебе надеть.
– Для этой цели лучше пригодятся те, которые стоят под вешалкой, —рассмеялся Вячеслав.—Синие с розовыми помпонами.
– Мальчики и девочки, где вы все? —голос Анхен, как всегда сильный, певучий и глубокий раздался
словно из самых глубин дома и замер перед гостями подобный невидимому, но ожидающему ответа посланнику.
– Уже идём! —крикнул в ответ Вячеслав, подталкивая Алика в спину.
Они шли по широкому коридору, освещённому керосиновыми лампами, которые стояли на высоких, оплетенных вьющимися растениями, тумбах. Позже Дима заметил рядом с лампами
несколько предметов и маленькие брошюры. Остановившись у одной из тумб, он с интересом взял брошюру в руки и увидел, что это сказка о трёх головах в колодце. Рядом и в самом деле стояли выточенные из какого-то неизвестного Диме материала три миниатюрные головы, а надпись на
табличке гласила: «Умой меня, причеши меня, вынь из воды и осторожно положи на берег сушиться». Переведя взгляд, он понял, что на каждом участке стены между тумбами расположены тематические постеры или рисунки. Идея очень понравилась Диме и ему захотелось вернуться в начало коридора и внимательно рассмотреть всё что он упустил, однако, напомнив себе, что таких возможностей у него будет предостаточно в ближайшие несколько месяцев, Дима поборол искушение и, ускорив
шаги, нагнал Вячеслава и Алика.
Дверь в кухню была широко открыта и Дима, вполне уже осознавший, что перемены стали значительной частью «Шиповника"на секунду попытался вообразить, что их ожидает. Его охватило волнение —в прошлый раз они провели на этой кухне немало времени. В непогоду, когда приходили с прогулки промокшие и уставшие и грелись у огня. Вечерами когда играли в настольные игры, или читали, или слушали песни Анхен и загадочные рассказы Ника. Когда видели Ника в последний раз в своей жизни, ещё не зная этой страшной правды и веря, что впереди у них много лет крепкой и искренней дружбы. Здесь они сидели, скованные общей бедой и час за часом ждали, пока водолазы обыскивали дно в безуспешных попытках найти тело. Дима вспомнил, какой спокойной и сдержанной была Анхен, поднося бесчисленные чашки кофе и бутерброды уставшим, расстроенным, измученным
людям, оставлявшим после себя похожие на озерца лужи солёной морской воды, и внезапно подумал что, скорее всего, им не стоило сюда приезжать. Но что сделано, то сделано, и Дима с тяжёлым сердцем и сияющей улыбкой переступил вслед за Аликом невысокий порог, так надёжно отделявший их от реальности воспоминаний всё прошедшее время. Как ни странно, но кухня была всё той же, если не считать незначительных изменений, неизбежных в эпоху технического прогресса. И хозяйка дома была всё той же высокой, величественной и энергичной женщиной, слегка постаревшей, но не утратившей того особого очарования, которое таилось в уголках ее глаз, в слегка вьющихся прядях
седых волос, в особенной полуулыбке. Сделав несколько шагов навстречу гостям, Анхен вдруг остановилась и всплеснула руками, потом рассмеялась весело и от души, прижимая к сердцу кухонное полотенце.
– Хорошо же нас здесь встречают! —деланно возмутился Алик, целуя хозяйку в морщинистую щёку.– Сколько зим, сколько лет, Анхен!
– Вот уж действительно —сколько лет, сколько зим! Мальчики мои дорогие, как же вы выросли!
– Ой, не говори! —махнул рукой Вячеслав, —Мне самому всё то время, пока мы ехали сюда, пришлось делать вид будто я их узнал! А где все остальные?
– Генрих скоро придёт, —ответила Анхен, —а Анна и Вика наверху. Вначале пропала одна, а потом вторая!
– А кто пропал первый? —заинтересовался Дима.
– Анна пропала. Ушла наверх и не вернулась. Я попросила Викулю сходить и позвать сестру, но её тоже уже давно нет. Пора ужинать!
– А мы разве будем ужинать?! —удивился Вячеслав, с аппетитом доедая второе печенье, блюдо с которым стояло на столе рядом с духовкой.
– Ты не будешь, —шутливо замахнулась на него полотенцем Анхен.—Хватит с тебя печенья!
– Я думал, что ужин перенесём на завтра, —пояснил Вячеслав.—Все устали с дороги и…
– Я есть хочу! —крикнул Дима.—Я не настолько устал, чтобы не поднять вилку!
– Я тоже! —поддержал брата Алик.
– Надо дождаться девочек, —обеспокоенно повернулась к двери Анхен.—Ну, куда же они пропали?!
– Да вот они! —Дима посторонился, чтобы пропустить Анну и Вику.—Две потеряшки!
– Я разговаривала с тётей Ирой, —с осуждением в голосе сказала Анна.—Она не может ни до кого дозвониться.
– А я пришла позже и тоже поговорила с ма, —весело подтвердила Вика.—Она передаёт всем привет! Кстати, Дим, тебя Даша ищет, тоже не может дозвониться.
– После ужина, —простонал Дима, прижимая узкие ладони к животу.—Всё после ужина! Ан, ты вообще в курсе, что у тебя паутина в волосах?
– Ну и что? —спокойно пожала плечами Анна.
– Да вообще ничего, —удивился Дима.—Раз тебе так нравится…
– Вот именно —нравится!
– Ну и пожалуйста, я что ж—против?!
– Ну и спасибо!
– Откуда вы вообще обе такие грязные? —с интересом спросил Вячеслав, прерывая готовую разразиться ссору и, слегка приподняв брови, разглядывая двух чумазых девиц.—Анхен сразу заставила вытирать пыль?
– Они умываться ходили, —неуверенно произнесла Анхен, поскольку ни та, ни другая сестра отвечать, по всей видимости, не собирались.
– Ну, до этого они были чище, —заметил Вячеслав.—Во всяком случае, в машине.
– Да ладно, —отмахнулся Дима, —просто они решили сразу сделать всю работу по дому, чтобы на потом не оставлять. Ан, как ты говоришь —«не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня»
– —Отстаньте, а? —устало попросила Анна, проводя рукой по лицу и оставляя на нём красочные разводы.
– Хорошо, как скажете, о Чингачгук, Большой Змей!
– На что вы похожи?! —обрёл, наконец, дар речи Алик.—Вика, быстро иди наверх, переоденься в чистую одежду и умойся! Быстро, я сказал! Ан, у меня нет слов!
– Пусть уж лучше умоются здесь, —рассмеялась Анхен, —А то ведь опять исчезнут!
– Ну и пусть! —возмутился Дима, —Сядем ужинать без них, они могут поесть потом.
– Да! —неожиданно радостно согласилась Анна, хватая Вику за руку, —Начинайте без нас, а мы скоро будем! Вик, пойдём!
– Не пойду! —внезапно крикнула Вика, пытаясь выдернуть руку, —Здесь умоюсь!
– Да ты что?!Тебе переодеться надо! Смотри, вся одежда в пыли!
– Не пойду! —к смятению Алика и Димы голосила их обычно спокойная и робкая сестра и отчаянно вырывалась, вцепившись свободной рукой в столешницу стола.—Ни за что! Я не пойду наверх!
– И спать здесь будешь?! —крикнула Анна, в цепляясь в Вику и волоча её за собой.
– И спать, и есть, и жить! Анхен не против! Правда, Анхен, ты не против?!
– С ума сошли… —тихо изумился Алик, глядя на последствия своего, в сущности, невинного приказа. Дима трясся от смеха, Анхен качала головой, тоже посмеиваясь.
– Так, а ну успокоились! —Вячеслав, наблюдавший всю сцену с казалось бы, огромным удовольствием, подошёл и решительно отобрал истерически хохочущую Вику из рук Анны и подтолкнул к
раковине, —Иди, умойся здесь. Пыль просто обмахнёшь полотенцем и всё. Анна, ступай наверх одна!
– Нет, не ходи! —Вячеслав вздрогнул и отпустил Вику, —Не ходи туда!
– Почему?! —изумилась Анхен, стараясь смахнуть с Вики пыль.
– Не ходи! Там Галина!
– Что-о-о?! —возмутился Алик, —Что вам сделала Галина?!Безобидная, пожилая женщина! Совсем ум потеряли?!
Как ни странно, но никто из сестёр не оспорил последнее предположение а, напротив, каждая вроде
бы старалась доказать всю его истинность. Анна при каждом упоминании о Галине почему то грозила Вике кулаком и тащила сестру наверх, Вика наверх не шла, но и Анну не отпускала. Отсмеявшись, Дима не знал, что делать и как вмешаться в эту загадочную ситуацию. Когда он принял вполне здравое
решение облить обеих холодной водой —и умоются и успокоятся, и уже сделал шаг по направлению к раковине, всё внезапно стихло.
Дима обернулся и увидел сутулого человечка, который вошёл в кухню, волоча за собой одну
ногу. Длинные, чёрные с проседью, спутанные волосы, падавшие на лицо, не могли скрыть тот факт, что у него был всего лишь один, бессмысленно выпученный глаз, сломан нос, а нижняя часть лица
перекошена. Незнакомец бросил корзину, которую нёс, и молча разнял Анну с Викой, которые и не думали сопротивляться.
– Эдик, дорогой, здравствуй! —обрадовалась Анхен.—Как же я тебя давно не видела! Ты что так поздно? Эдик кивнул на корзину. Вячеслав поднял её, поднёс к раковине и открыл крышку.
– Окуни! —обрадовалась Анхен.—Как это очень здорово, спасибо тебе!
Эдик повернулся и побрёл к двери, не глядя ни на кого. Дима подумал, что в молодости этот человек был, по всей видимости, очень красив, хотя эта видимость была скрыта под внешним уродством и очевидной душевной болезнью, от которой страдал этот измученный человек.
– Эдик, ты не останешься на ужин? —крикнула вслед ему Анхен, но все услышали лишь стук захлопнувшейся входной двери. Анхен печально вздохнула.
– Кто это? —спросил Алик, стараясь не показать своего смущения, вызванного неприятной внешностью Эдика.
– Эдик, сын Игоря, —объяснила Анхен.—Помните Игоря?
– Да, конечно, —ответил Алик.—Просто я не знал, что у него есть дети.
– Что за шум, а драки нет?! —раздался зычный голос и в кухню вошёл хозяин дома—Генрих.
– Ты опоздал! —рассмеялся Вячеслав.—Драка тоже была.
– Да ты что?! —расстроился Генрих.—Значит, я пропустил самое интересное? Ну да со мной всегда так – как что случается хорошее, я обязательно окажусь в другом месте. А что, ужин разве ещё не готов?
– Готов-готов, —заверила его Анхен и, повернувшись к Анне и Вике, приказала, —Вы обе быстренько умойтесь здесь и помогите накрыть на стол, мальчики— шагом-марш наверх, возьмите у Галины ключи от своих комнат и скажите, чтобы шла ужинать —она только из-за вас так задержалась сегодня. Всё гадала, какими вы выросли, да какими стали.
– А мы, кажется, ещё незнакомы? —улыбнулся Генрих, глядя на Вику.
– Ах, да, —Алик вышел вперёд.—Вика, это Генрих, хозяин «Шиповника». Генрих —это Вика, наша младшая сестра.
Дима смотрел, как Генрих разговаривает с Викой, и ему стало немного грустно. Конечно, даже когда они гостили здесь двенадцать лет назад, Генрих уже был пожилым человеком, но если Анхен просто стала старше, то он очень постарел. Седые волосы поредели, обветренное лицо покрылось сетью глубоких, словно шрамы, морщин, удивительно-синие, сияющие глаза стали блёкло-голубыми, словно выцвели, широкие плечи ссутулившись.
– Интересно, кому достанется в наследство «Шиповник» после Генриха и Анхен? —сказал Дима, когда они поднимались на второй этаж.—Ведь своих детей у них нет, Ник умер.
– Не знаю, —пожал плечами Алик, душераздирающе зевая.—Кому-нибудь из дальних родственников, наверное.
– Да ну, сомневаюсь. Вячеслав, а ты, случайно, не знаешь?
– Случайно знаю, —медленно ответил Вячеслав.—После смерти Генриха «Шиповник» переходит ко мне. Конечно, в том случае, если не вернётся настоящий наследник.
– А кто настоящий наследник? —спросил ошарашенный всеми этими новостями Алик.
– Николай, конечно.
– Но он же… он… ну, ты понимаешь…
– Погиб, —помог брату Дима, удивлённый не меньше.
– Пропал, —жёстко и коротко поправил Вячеслав и с улыбкой обратился к спешившей им навстречу Галине, на ходу отцепляющей от большой связки ключей два и протягивая их Алику и Диме.—Анхен уже накрывает на стол и зовёт Вас поужинать.
– Я бы с удовольствием, —с явным сожалением ответила Галина, —но мне надо домой. Игорю что-то со вчерашнего вечера нездоровится, и за Эдиком присмотреть надо.
– Он заходил минут десять назад, и сразу ушёл. Принёс рыбу. Кстати, Вы не знаете, что здесь случилось?
– Не знаю, —пожала плечами Галина.—А что?
– Да нет, ничего особенного, не волнуйтесь, —Вячеслав сменил тон и полушутлтиво сказал, —А Вы разве не узнаёте старых друзей?
– Конечно, узнаю! —расплылась Галина в улыбке, и обнимая поочерёдно сначала Алика, потом Диму. Они ещё немного поговорили и Галина ушла. Диме она показалась чем-то озадаченной и немного встревоженной, и Дима, вспомнив крики младшей сестры, задумался над тем, что могло здесь произойти.
К некоторому сожалению, ему выделили совсем не ту комнату, которую он занимал раньше. Правда, нынешнее его место обитания ничем не отличалось от предыдущего, но Дима был человеком привычки, и он не мог отделаться от неприятного ощущения, будто его выставили из
родного дома.
Умываясь, Дима старался осмыслить всё то, что случилось с того момента, как они переступили порог «Шиповника», понять, осознать поселившееся в его душе чувство, которое, как только он обращал на него внимание ускользало, притворяясь спящим и вновь поднимало голову, стоило отвернуться и сделать вид, будто ничего не замечаешь.
Странное поведение Анны и Вики, слова Вячеслава о наследстве и наследнике, явное смущение и нежелание Галины о чём-то рассказать —о том что произошло здесь, наверху четверть часа назад. Всё это вызывало беспокойство. Беспокойство и ощущение тихой, нависшей над их головами угрозы.
Глава третья
Разогретые на солнце доски, которыми был закрыт пол веранды, приятно грели ступни ног и
тихонько поскрипывали, хотя Дима, сидевший на невысокой резной скамеечке, изо всех сил старался не шевелиться, чтобы ничем не выдать своё местонахождение. Они приехали в «Шиповник» в десять часов утра. Стояла невероятная жара, как сказал папа—нетипичная для здешней местности, учитывая близость водоёмов. Сиденья в машине казались горячими, кожа зудела. Солнечный свет непрерывным потоком лился им навстречу по дороге, похожей на туннель из-за растущих по обе стороны от неё могучих деревьев, смыкающих в вышине свои зелёные ветви. Над безмятежным ярко-синим
морем, лениво гоняющим сюда и обратно небольшие волны, висела белесовато-молочная дымка, в которой таял и слегка подрагивал, исчезая, горизонт.
Едва они успели поздороваться с хозяевами, умыться с дороги, перекусить омлетом с сосисками и съесть по порции замечательно вкусного мороженого с кремом и орешками, которое делали тут же, в «Шиповнике», у Алика, который с раннего утра бегал, прыгал, вопил и своими выходками почти довёл до отчаяния мать, вдруг поднялась температура. Весь его запал исчез и он лежал, бледный, с пылающими щеками и дрожал под одеялом.
«Жара и нервное возбуждение» —пояснил низенький, толстенький врач, живший и работавший в «Шиповнике». —Ничего страшного, но два дня обязательно соблюдать постельный режим и диету.– сказал он, весело щурясь и подмигивая своему пациенту.
Диме было отчаянно не по себе без озорного, активного, шумного и уверенного в себе брата. К тому же ему строго-настрого запретили заходить в комнату больного.
Действительной причины этого запрета Дима не знал.
«Чтобы не беспокоить Алика,» —сказала огорчённая мама, но это объяснение никуда не годилось, поскольку и мама, и папа, и даже Анхен уже несколько раз заходили к нему. Скорее всего, Алик
опасно, даже, наверное, смертельно болен. При мысли о том, что брат может умереть, у Димы по спине пробежал холодок. Конечно, он не в первый раз задумывался о смерти, но никогда ещё эти мысли не
были такими близкими и реальными. Дима постарался представить, какой будет его жизнь без Алика— и не смог. Осознав, что ему необходимо уединение, чтобы как следует обо всём поразмыслить, Дима задумался о том, где это уединение можно найти. Самый простой способ —собственная комната, отпадал по той простой причине, что кто угодно мог зайти к нему или позвать. К тому же там было так много интересных вещей, требующих к себе совершенно особого внимания, что просто не хватит времени на мысли о смерти. Конечно, хорошо бы спуститься к манящему своей синевой морю, но даже на
веранду Диму отпустили с тем условием, что он никуда не отойдет от дома. Поэтому он взял стакан холодного лимонада и вышел через черный ход, что ему, собственно, делать не разрешали, но Дима
успокоил свою совесть тем доводом, что и не запрещали. Оглядевшись по сторонам, справа от себя он увидел скрытую от посторонних глаз часть веранды, заставленную многочисленными коробками. Обойдя их со стороны, Дима увидел деревянную резную скамеечку и, поднырнув под
какую-то сеть и едва не запутавшись в ней, он понял, что более укромного места ему не найти. С одной стороны —коробки, с другой —цветы, спинка скамейки плотно прижимается к стене дома а впереди – поросший колючим кустарником крутой склон. Лучшего и желать нельзя. Правда, море отсюда не
видно, но это даже хорошо —ничто не будет отвлекать от размышлений. Здесь, в этом волшебном месте все должно получиться. Итак, если Алик умрёт… Дима вновь постарался представить себе жизнь без брата, и снова ему это не удалось. Даже сейчас, лёжа в постели с температурой, Алик наполнял
пространство самим своим существованием и вместо того, чтобы исчезнуть, безмерно разрастался в воображении младшего брата. Нет, Диме вовсе не хотелось, чтобы Алик умер. Просто он чувствовал, что ему необходимо привыкнуть к этой мысли, осознать, как изменится, как поведет себя невидимая часть его существа, которая сжималась в комок при каждом упоминании о смерти.
Диме казалось, что он прикрыл глаза всего на секундочку и вовсе не спал, но вот тихих шагов не услышал, не услышал голоса, нагревающего весёлую песенку и звука отодвигаемых коробок,
протяжного удивлённого свиста.
– Привет, котяра! —голос донёсся издалека и Дима увидел пляшущие пятнышки света на внутренней стороне век. Он поднял отяжелевшие руки, провёл ладонями по лицу вверх, пальцами слегка потянул за волосы и нехотя открыл глаза. Вначале он увидел лишь смутный силуэт с весьма размытыми
очертаниями, который издавал не слишком понятные звуки, лишь изредка складывающиеся в отдельные слова, но смысл всей этой тарабарщины оставался для Димы загадкой. Вероятно, он и в самом деле попал в заколдованное место и это существо —просто часть видения и не более, но
поскольку набор странных звуков явно предназначался ему, то по мере сил надо было найти способ объясниться. Дима решил, что вначале следует поздороваться, поскольку правила хорошего тона
никто ещё не отменял, о чём Анна напоминала чаще, чем его, Димы, родная мать, но от жары и волнения у него пересохло в горле, поэтому на какое-то время он замер, подавшись вперёд, с открытым ртом. Таинственное видение тоже замерло и вдруг рассмеялось громким, заливистым смехом. И всё—
чары были разрушены. Перед Димой стоял самый обыкновенный человек. Стряхнув остатки сна, Дима
увидел, как силуэт приобретает законченную, ограниченную форму. Перед ним стоял высокий человек с гладкими, чёрными волосами и серьёзным взглядом карих глаз. Одет он был в серую
футболку, песочного цвета брюки и сандали. Даже спустя много лет, Дима вспоминал его именно таким, каким увидел в первый раз. Запомнился, скорее всего,
взгляд. Серьёзный, проницательный, невесёлый, и благодаря этим качествам подчёркивающий явную молодость его обладателя. Лет семнадцать -восемнадцать—определил Дима возраст, чувствуя
интуитивную симпатию к этому человеку.
– Я так понимаю, ты —Дима, верно? —глубокий, спокойный голос с искрами недавнего смеха подчеркнул существующую реальность и вырезал её, словно бумажную фигурку из листа прошедшего времени.
– Да, —кивнул Дима.—Мы приехали утром. А как Вы узнали, кто я?
– Анхен о вас много рассказывала.—молодой человек протянул Диме ладонь для рукопожатия.—А я Николай, но лучше будет, если ты будешь называть меня Ником.
Так началось новое знакомство. Дима почувствовал огромное доверие к Нику и даже рассказал
ему, что боится смерти Алика, и тогда Ник объяснил ему, что бояться нечего, и что его, Диму, не пускают в комнату к больному потому что бояться—если Алику станет легче, он сможет подговорить Диму выпустить его. Дима сказал, что не видел Ника, когда они приезжали в прошлом году зимой.
– Ага, меня здесь и не было, —подтвердил Ник.—Ездил отдыхать в лагерь.
Ник показал Диме новый спортивный комплекс, и комнату для настольных игр, которые появились
совсем недавно. Потом они вместе прошли к Алику и немного поразвлекали больного, который не так уж плохо себя чувствовал и в самом деле рвался на свободу.
Через неделю никто из них троих уже не был в состоянии представить себе то время, когда они не знали Ника и проводили с ним очень много времени. Играли, купались, гуляли в лесу, Ник учил их стрелять из лука и метать в цель топор, правда, последнее развлечение держалось в тайне и никто не упоминал о нём в присутствии Анхен и Генриха. Конечно, они не проводили всё время вместе. Ник готовился поступать в университет, к тому же у него были свои обязанности в «Шиповнике». Генрих
готовил его к роли управляющего и внимательно следил за тем, чтобы Ник тщательно и быстро выполнял задания, которые сам давал ему. Почему-то Диме казалось, что Нику не очень нравится
подобный вариант собственного будущего, но это была просто догадка—сам Ник никогда не жаловался, терпеливо выполнял все приказы и не казался недовольным жизнью.
Как-то вечером, спустя недели три после их приезда, Алик, Анна и Дима собрались сходить на пляж, чтобы съесть там мороженое и решили позвать с собой Ника. Анна побежала в дом за
мороженым, а Алик и Дима к хозяйственным пристройкам, где услышали голос Генриха. Подойдя ближе, они поняли, что Генрих кого-то отчитывает за плохо сделанную работу. Невольно замедлив шаг, они поняли, что нерадивый работник и есть Ник. Дима с Аликом переглянулись. Подходить в такую минуту явно не следовало —но что делать? Дима пожал плечами, но Алик, по всей видимости, уже принял какое -то решение. Поскольку Генрих стоял у ним спиной, Алик махнул