Йенгангер не дышит
- -
- 100%
- +
Медальон резко поднялся с моей ладони и, оставляя в воздухе серебристые искры, понесся к Сиргену.
– Ты потребовал древнюю клятву. И в этот же миг я почувствовал, что оберег стал горячим, будто твои слова разбудили спрятанную в нем магию. Тогда я понял, что это возможность освободиться.
Звучит невероятно, но… Будь скремт скован заклятием Хозяина Штормов, он не смог бы произнести клятву. Я попытался сообразить, что к чему. Все это слишком странно. И в то же время взвешенно и правильно. В таких вещах не обманывают – это просто невозможно сделать. К тому же ложь я бы почувствовал. Доставшееся от бабушки чутье безотказно работает, когда речь идет о заклятиях и клятвах. В остальное время эта зараза предпочитает сладко спать.
– Так почему Ярни? – спросил я.
– Приказ Хозяина, чтобы заманить тебя сюда. – Скремт криво усмехнулся. – Как видишь, его расчет оказался правильным. Хотя мне пришлось многое узнать о тебе, чтобы суметь подобраться.
Мне нечего было ответить. Разве что стало дико досадно. Да, кинулся восстанавливать справедливость, как мальчишка. С другой стороны, сидеть сложа руки я бы не смог.
– Мне… действительно, жаль, – неожиданно произнес Сирген.
Я хмыкнул. Конечно, жаль. Но собственная свобода дороже чужой жизни.
– Ты бы и меня убил?
– Ты оказался умнее, несмотря на то что сглупил вначале.
Хороший ответ. Конечно, убил бы. То, что мы сидим тут, случайность. После смерти человек прекращает ценить жизнь… других. Но теперь я хотя бы понимаю, почему скремт бросился на человека.
– Хозяин Штормов открыл на тебя охоту, Оларс, – неожиданно произнес он.
– Да, но это не новость. – Я пожал плечами.
– Нет. – Сирген покачал головой. – То, что случилось раньше, было лишь подготовкой. После твоих деяний и учебы на юге он почуял опасность. Ты слишком хорошо справляешься с делами. Слишком много теней мертвых сердец бьется вместе с твоим. Будь ты жив, уничтожить последнего Глемта было бы не так сложно. А мертвый ему неопасен. Но ты на грани. Первое время он даже верил, что уничтожил весь твой род, но потом понял, что ошибся. Я слышал, как он слал проклятия старшим поколениям твоей семьи, особенно Ингве. Знаешь, Оларс, для меня ты не меньшая загадка, чем для него. Как ты выжил?
Я выдержал долгую паузу, прежде чем произнести:
– Семейный рецепт бессмертия. Только срабатывает… через раз.
Скремт чуть пожал плечами. Он прекрасно понимал, что откровенничать я не буду. Так же как и лгать.
– Что ж, твое право.
– Кто из вас нанимал Хишакха?
Даже после рассказанного я не верил, что человек будет служить скремту. Нет связи между живым и мертвым. За службу положена награда, а как взять или дать плату, знают либо очень могущественные маги, либо Посредники. Будь Хишакх тем или другим, так просто не попался бы. Да и ловушку для меня устроил бы получше.
– Хозяин Штормов, – хмыкнул Сирген. – Южанин оказался слишком прытким и очень быстро надоел ему. Поэтому его бросили тебе навстречу. Хозяин хотел посмотреть, чего ты стоишь, и заодно избавиться от торговца.
– А почему у него был твой кинжал?
Скремт наклонился и вытащил оружие из сапога. Хм, сколько же их? Один у меня, второй в комнатушке, где лежит Ярни, третий где-то в лесу. Это уже четвертый.
– Подарок Гунфридра, – спокойно проговорил он, будто дар преподнес не Морской Владыка, а деревенский староста. – Четыре кинжала, выкованных его подводными слугами. Возможно, Гунфридр и впрямь отец нам с Сигрид, но это только предположение. Хозяин Штормов хотел завладеть этим сокровищем, но ничего не вышло.
Еще бы. Морской Владыка с давних времен с ним не ладит. Но оба они слишком сильны, поэтому один не может победить другого до сих пор.
– Но как кинжал оказался у Хишакха? И почему не причинил вреда мне?
Сирген нахмурился:
– В старые времена Бессмертники никогда не воевали с Глемтами. Хишакх же… Я сам не понимаю, как ему удалось украсть клинок. Иногда он очень неплохо соображал.
– Перед смертью торговец сказал, что убить меня – твой приказ.
Брови скремта удивленно поползли вверх.
– И ты поверил? Скремт не может заставить человека служить ему.
– Не поверил, – ответил я, – поэтому я и здесь.
– Вот уж не думал, что Хишакх окажется столь преданным слугой, – неожиданно расхохотался он. – Правда вот господина себе выбрал не того.
– Поэтому ты решил предать его раньше, чем он тебя? – не удержался я.
Смех прекратился, взгляд резко стал холоднее и острее стали Гунфридровых кинжалов. Сирген даже подался вперед.
– Я не выбирал его, йенгангер, – в голосе появились угрожающие шипящие нотки, – единственное, чего я хочу, – увидеть, как эта тварь сдохнет в муках.
Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Несмотря на то что Сирген Бессмертник уже четыреста лет как мертвец, я понял, почему Хозяин Штормов убил его одним из первых. Слишком сильна древняя кровь. Ох, не зря люди говорили, что без Морского Владыки тут не обошлось.
Но все же собрался и проговорил, криво улыбаясь:
– Я тоже.
Сирген откинулся назад:
– Даже теперь, когда закончился мой срок службы, я все равно не могу причинить ему вреда. Замок, Уло и я – единое целое. Будь во мне хоть искра жизни, как у тебя…
– Нет!
– Понимаю, йенгангер, не переживай. – Смешок, только вот радостного в нем ничего не было. – Если будешь делиться со всеми, самому ничего не останется. Сколько уже Уз скрепляет твое сердце?
Во рту почему-то мгновенно пересохло. Черная лента Уз – связь, которая навек устанавливается между Посредником и тем, с кем он заключил договор.
– Много. Я не могу об этом говорить.
Сирген знает про Узы. Значит, понимает: когда Посредник освобождает дух покинувшего мир живых, то забирает его долги себе. Такая ноша не каждому по плечу, не нужно желать моей доли. После того как Посредник их исполняет, дух отдает ему свои силы и знания.
Сердце кольнуло, я шумно вздохнул.
Сирген кивнул:
– Понимаю. Но, кажется, станет на одни Узы больше.
Кривая усмешка на губах, но серые глаза абсолютно серьезны.
– Я призываю тебя, Посредник. Отомсти за Сигрид, Волчью пророчицу, и Сиргена, Слышащего море, по прозвищу Бессмертник. Уничтожь Хозяина Штормов!
* * *В комнатке на втором этаже, которую я снимал у Гутрун, было тепло и уютно. Пахло травами и горьковато-сладким амром. Уезжать совсем не хотелось. Раннее утро – время утбурда, когда люди еще не проснулись, а нечисть не спряталась в свои норы. Но тянуть не стоило, чем раньше мы отправимся в путь, тем лучше.
– Гутрун, – я старался говорить как можно мягче и спокойнее, – я не возьму с вас денег. Ярни, увы, не вернуть. Но скремт больше не появится.
Гутрун медленно подняла на меня взгляд. За то время, пока я был у Сиргена, она стала… старше: в рыжем золоте волос появилась седина, возле рта – паутинка морщин, которых я не замечал прежде.
– Господин Оларс, вы всегда были нашим другом. Моим и Ярни. Поэтому я прошу вас взять плату как благодарность. Труд должен оплачиваться. К тому же вы едете на север. Там хуже… намного хуже, чем здесь. И совсем не так, как раньше.
Она почти силой вложила в мою ладонь кожаный мешочек, набитый монетами.
– Гутрун!
– Оларс…
Я вздрогнул. На мгновение показалось, что в ее голосе звучат интонации Кайсы Глемт – моей матери. Именно так она обращалась ко мне, когда я делал что-то не то. Не ругала и не кричала, но мягкий укор, появлявшийся в низком бархатном голосе, заставлял чувствовать себя маленьким нашкодившим ребенком.
– Господин Оларс, – тут же исправилась она. – По возрасту я могла бы быть вашей матерью, поэтому, пожалуйста, послушайте меня. К тому же… вы избавили деревню от скремта. Это немало.
Сказав это, она вышла из комнаты, оставив меня одного.
Вздохнув, я посмотрел на зажатый в ладони мешок. Слабеешь, Оле, слабеешь. Почему дал себя уговорить?
Но ответ был не нужен. После создания очередных Уз я чувствовал себя отвратительно: воспринимать окружающее получалось через раз, голова гудела, как улей с дикими пчелами. Самой страстной мечтой было отыскать тихий уголок и заснуть. Еще в голове крутились слова Сиргена: «Если понадобится помощь в море, разыщи Фьялбъерна-драуга и скажи, что тебя прислал Бессмертник». Где-то я уже слышал это имя. Но где? Память помогать в этом вопросе явно не желала. Ладно, будет еще время.
Я покинул комнатку, быстро спустившись по скрипящим ступенькам. На улице было прохладно и немного сыро. Йорд уже оседлал лошадей и ждал меня.
– Господин Оларс…
– Задерживаться не стоит, нужно как можно быстрее покинуть Раудбремм. – Тон вышел раздраженным и недовольным. – Поедем к реке, а там вверх.
Сейчас я не отличался особой любезностью. Йорд вздохнул, зная, что спорить после создания Уз глупо. Я подошел к Аяну и мягко погладил его по шее. Конь фыркнул и дернул ушами. Утреннее приветствие, нечто вроде обычая. Без этого Аян начинал капризничать и вел себя еще хуже, чем я.
– Господин Оларс, – в голосе Йорда появилась настойчивость.
– Что? – Я оседлал коня и недовольно глянул на слугу. – Мы рассчитались и все забрали. Что еще? И садись уже, хватит стоять.
Йорд проигнорировал мой тон.
– Не так много, как может показаться. – В голосе Йорда проскользнуло ехидство, все же его покладистость испарялась очень быстро. – Он, – слуга ткнул пальцем куда-то в сторону, – хочет ехать с нами.
– Он? – Сдержав желание треснуть его чем-то тяжелым, я повернул голову и замер.
К нам на пегой лошадке приближался спасенный от рабства фоссегрим. Сейчас он выглядел намного лучше, чем раньше, но все равно был бледен.
– Какого ут… – начал было я.
– Лошадь подарила Гутрун, – тут же ответил Йорд, будто это было важнее всего. – А Арве… Он сказал мне… ну, при помощи флейты, что вам понадобится его помощь, когда вы доберетесь до Хозяина Штормов.
– Мне?!
Арве тем временем подъехал ко мне и протянул руку. На раскрытой изящной ладони лежал медальон из черного серебра. Голова волка, обрамленная ветками бессмертника.
Я замер. Откуда? Но потом сообразил, чего хочет фоссегрим, и забрал медальон себе. На губах Арве появилась слабая улыбка, он кивнул.
– Ладно, потом поговорим, – буркнул я и махнул рукой, – едем. Время не ждет.
Возражений не последовало. Йорд знает, когда лучше слушаться, а Арве просто… не слышит.
Деревня уже начала просыпаться, Раудбремм оживал. Скоро все пойдет сначала: загомонят торговцы, раздастся звон молотов из кузни, стук топоров лесорубов, визг и крики ребятни, смех и разговоры женщин.
Резкий порыв холодного ветра пробрал до костей. На мгновение показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали мое плечо. Где-то за спиной раздался горестный волчий вой. Сердце сжалось от глухой тоски.
Спи спокойно, Сирген Бессмертник, теперь твоя ноша на моих плечах.
Часть II
Холодные камни
Глава 1
По реке Скьяльвинд
Древняя дорога на север тянулась вдоль реки Скьяльвинд. Темно-серые камни поросли зеленым и рыжеватым мхом. По правую сторону еще была окраина Раудбреммского леса, но по левую текли холодные воды Скьяльвинд.
Считалось, что дорогу построили семь веков назад. Здесь всегда стояли небольшие деревушки, которые по сравнению с тем же Раудбреммом можно назвать и вовсе крохотными. Кстати, хорошая загадка, почему здесь за столько лет так и не появились города. Этот вопрос показался мне вполне уместным: природа хоть и суровая, но все равно не такая, как у нас в Ванханене.
Я посмотрел на реку. Скьяльвинд. Казалось, в самом названии можно услышать звон льдинок, будто предупреждающий, что скоро начнутся снега и холода, придут короткие дни.
По преданиям, из ее вод выходили злобные великаны и требовали от путников плату за проезд. Тех, кому нечего было дать, разрывали на части и утягивали под воду. Так длилось достаточно долго, пока местные жители не обратились к могущественному дроттену, а тот не нашел способ уничтожить великанов, обратив их в огромные камни. Все бы ничего, но в легенде сохранилось имя дроттена. Имя, которое…
– Господин Оларс, неплохо бы остановиться и купить что-нибудь покушать, запасы подошли к концу, – сказал Йорд, покосившись на меня.
– Просто кто-то их очень быстро ест.
Он насупился, явно посчитав замечание неуместным. Арве не обращал на нас внимания и глядел по сторонам. И хоть я прекрасно знал, что фоссегрим не может слышать, почему-то не покидало ощущение – он к чему-то прислушивается. Каким-то образом он всегда понимал, что происходит вокруг.
– Ем как умею, – подал голос Йорд. – К тому же вы сами не прочь отведать вкусненького. Хоть и немного мертвы.
Паршивец. Дерзит, как дышит. Я усмехнулся, почему-то сердиться на него не получалось, вероятно, виной тому троллиное обаяние. Хотя Йорд заметил верно: часть качеств, присущих живому человеку, у меня пропала, а вот потребность в еде – нет. Некоторое время я сам ломал голову, почему так, но в итоге ни до чего дельного не додумался.
Арве остановил свою лошадку и начал напряженно вглядываться в прозрачные воды реки. Нахмурившись, я подъехал к нему. Тревоги фоссегрима мог не заметить только слепой. Однако понять, что не так, мне было сложно. В этих местах течение Скьяльвинд тихое и спокойное, можно даже сквозь толщу воды разглядеть каменистое дно. Вот выше, где уже начинаются предгорья, такого покоя нет.
Но фоссегрим – водный дух. Водопад, река, ручей – какая разница? Он чувствует их все, и намного лучше меня.
В очередной раз прокляв Хозяина Штормов, из-за которого Арве стал глухим, я протянул руку и коснулся плеча фоссегрима. Он вздрогнул и обернулся ко мне. В бледно-голубых глазах застыли непонимание и боль. Что случилось? Почему? Он знает эти места? Или, может быть, что-то иное? Просить объяснить при помощи флейты не хотелось – привлекать чужое внимание ни к чему. Пускай места и кажутся тихими, рисковать не стоит.
Арве тряхнул волосами и неожиданно указал на стоявшие впереди темные камни: два находились на берегу, два – поднимались из воды. Фоссегрим глянул на реку, а потом снова на камни.
Повернув голову ко мне, указал на уходящее вправо ответвление дороги.
Я вздохнул. Придется делать крюк, но пренебрегать предупреждением фоссегрима глупо. Какая-то угроза связывает камни и реку, и, глядя на выражение лица Арве, мне не очень хотелось узнавать, какая именно.
– Что происходит? – не выдержал Йорд, видимо, устав от нашего молчаливого разговора.
– Объедем эти камни, – сказал я, отгоняя неприятные мысли. Но тревога фоссегрима передалась и мне.
Йорд вздохнул и пришпорил коня. Порой казалось, что выдержка слуги будет посильнее моей: он редко спорил и не совершал глупостей. Почти.
– Поехали, – махнул я Арве.
Фоссегрим изогнул бровь, однако правильно расценил мой жест и направился за Йордом.
* * *Веселые языки костра плясали, сжигая ночную тьму, и отражались в глазах сидящего напротив золотоволосого фоссегрима. Йорд, разобравшись с остатками ужина, заявил, что лучший друг рисе – это сон, поэтому он будет спать, и точка. И тут же шустро устроился недалеко от костра, поэтому первую половину ночи оберегать покой предстояло мне. Завернувшись в плащ, Йорд, кажется, мгновенно задремал. Я не возражал, спать не хотелось, да и заснуть у меня обычно получается только под утро.
Вокруг царили тишина и покой, что было даже немного странно. Откинувшись на ствол дуба, я молча смотрел на огонь. Но все же не уходило какое-то ощущение… Есть плохие места – так и кажется, что вот-вот произойдет что-то нехорошее.
Арве тяжело вздохнул. Подняв голову, я увидел, как в его руках появилась серебристая флейта.
– Не сейчас, мало ли кого привлечет твоя музыка.
Каким-то чудом он понял, снова вздохнул, глядя на флейту. Я и сам жалел, что не смогу узнать новый кусочек жизни фоссегрима, однако был непреклонен. Серебристая флейта исчезла, оставляя хрустальные капельки на узких ладонях Арве. Почему-то он медлил, будто не знал, как поступить.
– Ложись спать, – произнес я и указал на Йорда. Тот подавал отличный пример, что и как нужно делать ночью.
Словно смирившись, Арве чуть пожал плечами, по-своему выражая отношение к происходящему, и устроился недалеко от Йорда.
Я подкинул несколько ветвей в костер, пламя затрещало веселей и громче.
Да уж, сохранились сказания, что давно, когда Раудбреммский лес был молодым, а в речке Скьяльвинд жили добрые духи, этим местам покровительствовали боги огня. А потом начали наступать демоны северных холодов и снега. Боги огня не сумели противостоять им и ушли на юг. Правда, не все: юркие подручные – искорки божественного пламени остались здесь, чтобы помогать людям. Что демонам искорки? Так, мелочь, даже смотреть не стали. А людям – помощь и тепло. Потому и огонь здесь горит не так, как в других местах. Ярче, сильнее, будто показывает, что сдаваться не собирается. Потому что с ним не только маленькие искорки, но Искры, что могут больше, чем может показаться.
Ночной воздух был наполнен запахом хвои и дымом костра. Ветер шелестел листвой; совсем скоро золотой и багряный лиственный наряд упадет на землю, оставив голые ветви, готовые надеть снежные шапки. Зима сюда приходит быстро, может, и впрямь демоны холода явились в эти края? Где-то громко заухала сова. Я некстати вспомнил о птице, которая сыграла странную роль в моей встрече с Сиргеном. Все же рядом она оказалась неспроста.
Треск огня вывел меня из оцепенения. Пламя взвилось ослепительно-яркой спиралью вверх и неожиданно погасло. Оказавшись в кромешной тьме, я медленно поднялся на ноги. Чутье, видимо, не подвело – плохое место.
Некоторое время ничего не происходило, а потом в нескольких шагах от нас появилось серебристое марево. Оно мягко мерцало и клубилось, словно призывая всмотреться и попытаться разобрать, что за ним скрывается.
– Йорд…
Но из горла вырвался лишь хрип. На мгновение мной овладела паника, однако, глубоко вздохнув, я успокоил взбесившееся сердце. Спокойно, Оларс, спокойно.
Серебристое сияние исчезло, потом опять появилось, но уже через несколько шагов. Снова вспыхнуло почти возле меня и тут же показалось вдалеке, заманивая, стараясь увести за собой. При этом возникло ощущение, что меня ухватили невидимые руки и медленно, но верно тянут к сияющему серебру.
Нет! Стоять! Ни шага!
Однако ноги против воли шли вслед за мерцающим туманом. Я вновь попытался позвать Йорда, но не смог произнести ни слова.
Серебро вмиг рассеялось, вокруг стояли небольшие деревянные домики. Ни в одном из окон не горел свет: либо все спят, либо…
Я невольно поежился, когда словно из ниоткуда налетел ледяной ветер. Странная тишина приводила в недоумение. По ночам, конечно, люди отдыхают, но здесь было что-то неестественное.
В нескольких шагах от меня снова появилось мерцающее серебро. Теперь я смог разглядеть очертания худенькой девичьей фигурки, стоявшей ко мне спиной. Все вокруг замерло, ничего не происходило. Потом, будто что-то почувствовав, девушка начала медленно поворачиваться. Миг – и на меня глянули неподвижные глаза – черные, как Скьяльвинд, впитавшая ночную тьму. По позвоночнику пронеслись ледяные мурашки: лица разглядеть было невозможно – словно круги по воде кто пустил, нарочно мешая и не давая ничего разобрать.
Она подняла руку и поманила за собой. Я сделал шаг, но тут же услышал хриплый стон. Серебристая фигура задрожала, как огонь на ветру, но снова поманила. В это мгновение я почувствовал, что могу уже противиться ее воле. Стон повторился – отчаянный и болезненный – и тут же сменился диким криком:
– Помогите! Помогите! Она меня утянет на дно!
Фигура, вспыхнув серебряным огнем, быстро исчезла. Дернувшись от неожиданности, я врезался затылком в дерево, охнул от боли и… открыл глаза. Потребовалось время, чтобы осознать, где я и что мне приснился удивительно живой сон.
– Помогите! – повторился крик.
Я вскочил на ноги, Йорд тоже проснулся и заозирался по сторонам, пытаясь понять, откуда идет звук.
– Река, – коротко бросил я, быстро направляясь в сторону берега.
Вдруг кто-то оттолкнул меня и бегом бросился вперед. Только мелькнула белая накидка и золотистые волосы.
– Арве!
Я кинулся вслед за мальчишкой. Еще этого не хватало! Как он понял?!
Сзади раздался треск ломающихся веток, послышалась витиеватая ругань Йорда. Но, раз ругается, значит, все в порядке. Арве я нагнал уже возле берега: мальчишка рухнул на колени и вытягивал кого-то из воды. Вдвоем мы справились намного быстрее.
Спасенным оказался молодой мужчина: вымокший до нитки, с тяжело вздымающейся в рваных вдохах грудью, в изодранной, испещренной темными пятнами одежде. Сам бледный, светловолосый; судя по внешности – местный житель.
Я положил ладонь ему на лоб. Целительских способностей у меня нет, но понять, ранен человек или не пострадал, я все же смогу. Со спасенным все было не слишком плохо, но назвать его невредимым тоже язык не поворачивался.
– Жить будет, – бросил я оказавшемуся рядом Йорду, – перенесем его к костру.
– Деревня… – задыхаясь, выдавил мужчина. – Деревня рядом, скорей… туда…
Я опустился рядом с ним на колени, чтобы расслышать каждое слово.
– Где она?
– За Холодными камнями. Прошу вас… – Он судорожно выдохнул, видно, рана оказалась серьезнее, чем я предполагал. – Скорее… Иначе…
– Иначе?
Арве зачем-то коснулся руки лежавшего. Тот перевел на него затуманенный взгляд и, прежде чем потерять сознание, проговорил:
– Иначе некк убьет и вас…
Глава 2
Смертельные воды
Решив не медлить, мы сразу пустились в путь. Чем раньше спасенный окажется в деревне, тем скорее получит помощь целителя. Сейчас его, потерявшего сознание, я доверил Йорду: у того и силы больше, и в темноте он видит лучше меня. Даже мелькнула мысль зажечь магический огонек – умений у меня хватит, хоть и начала подкрадываться на мягких лапах усталость, – но передумал. Полная луна и звезды неплохо освещали дорогу, а если где-то рядом деревня, то терпеть придется недолго.
– Как прибудем на место, – сказал я, – и договоримся о ночлеге, закроешь нас с Арве, а сам станешь на страже и не будешь никого впускать.
Йорд закашлялся и поудобнее перехватил спасенного.
– Пока не выясню, что он знает об этих местах, не выпущу, – невозмутимо продолжил я, не обращая внимания на слугу.
Пришлось оглянуться, чтобы проверить, следует ли за нами Арве. Тот не отставал ни на шаг, но при этом все время смотрел на воду. Чтоб тебя, водяной дух! Ну чем тебя манит эта река? Добра от нее точно ждать не стоит.
Ехали не больше часа, хотя точнее определить время я не мог. После того как мы обогнули зловеще возвышавшиеся камни, дорога стала ровнее. Пришлось подгонять лошадей – я опасался, что спасенному может стать хуже.
Время тянулось – казалось, прошла вечность, прежде чем восклицание Йорда разорвало тишину:
– Вижу! Вижу деревню! Осталось совсем немного.
Каково же было мое удивление, когда, подъехав ближе, я понял, что все это сегодня уже видел: невысокие домики, аккуратные улицы, темные окна. Дальше пришлось бы стучать в первый стоявший на пути дом, но неожиданно послышался скрип.
Тихонько причитая, на порожек вышла полная женщина с небольшим масляным светильничком в руках.
– Ох, жизнь моя, – пробормотала она, направляясь к хлеву, – что ж за беда такая? Одна корова и та… Ой!
Увидев нас, она прижала руки к губам.
– Вы кто? Что случилось? Боги севера… – Глаза женщины расширились, она развернулась к дому и звонко крикнула: – Юссе! Юссе!
Пока мы подъезжали ближе, из дома выскочил юркий мальчишка, на ходу пытавшийся натянуть куртку.
– Беги скорее за старостой! Линда привезли!
Юссе бегом припустил по дорожке в сторону спящих домов, а женщина подбежала к нам. Я спустился с лошади и помог Йорду удержать раненого. Женщина уже приподняла светильник и осматривала его. Заметив кровь, охнула и осторожно отодвинула изорванную на груди рубаху.
– Ему лекарь нужен, – произнес я.
– Сейчас, сейчас. Давайте перенесем его в дом. Староста сейчас придет, он у нас за лекаря сам. – Она шумно выдохнула. – Что ж это такое? Будто зверь какой полоснул когтями. Но кто вы и как его нашли?
– Тонул в реке, мы случайно оказались рядом. – Краем глаза я следил, как Йорд, подхватив мужчину на руки, нес того к дому. – На север путь держим.
Женщина кивнула, ускорила шаг и, опередив Йорда, открыла перед ним дверь. Я обернулся к Арве. Тот шел следом. Теперь он, наконец, напоминал себя прежнего: исчезло напряжение, да и хмуриться он прекратил. Я сделал знак следовать за нами.
Оказавшись в небольшой комнате, я вдохнул теплый воздух – после ночной осенней прохлады он впечатлял. Обстановка была аховой: лавки с накинутыми шерстяными плащами, прямоугольный деревянный стол, печь, на стенах прикреплены сплетенные из лозы обереги, с потолка свисают пучки ароматных трав.