Мушкетер поневоле

Глава 1. Утро 24-го февраля 2022 года и последующие события

Будильник! О черт! Спать хочу, но надо вставать. Нашарил его рукой, и дважды нажал на кнопку. Глаза еле открылись. Засиделся глубоко за полночь, внося изменения в присланный чертеж. Вечно как на придумывают, так хоть стой, хоть падай. Но, куда деваться! Завод стоит, заказов нет, а мои бывшие «заказчики» без работы не оставляют. Я с ними работаю уже 10 лет, вначале семь лет непосредственно у «них», затем удалось договориться и уехать из-за «санкций», которыми США их обложили, как волков в лесу, сплошные красные флажки. И вычислили мои счета. Удалось достаточно незаметно выехать в Россию, и через нее вернуться на завод. Здесь все налажено и настроено, немного теряешь на различных платежах, через несколько офшоров, но стабильно и более-менее безопасно. Тут, правда, обстановка несколько «напряженная», «нацики» распоясались, пока меня не было, «войнушку» начали, гражданскую. «Чемоданами» перебрасываются с друг другом уже 8 лет. Включил «автопоилку» с кофе, сходил умылся и сделал себе бутерброды. Звонок. Игорь.

– Привет, чё еще? Ты знаешь, у меня такой облом, тащиться в отдел совершенно в лом.

– Ты телевизор смотрел?

– Ты же знаешь, что у меня его нет.

– В тырнет залезь: Путин ввел войска.

– Куда?

– Куда-куда, к нам, разбабахал все аэродромы, уничтожено ПВО.

– Когда?

– Этой ночью. Все в хлам!

– А нам-то чего, в Роскосмос войдем.

– Так ведь дожить надо! Могилизацию объявили.

– Слушай, не смеши, я еще не проснулся. Меня-то это никаким боком, я – не военнообязанный, я же – москаль, как и ты. По месту прописки не живу, слава богу, с этой «рыбкой» у меня всё, мы в разводе. Слушай, давай я сегодня в отдел не пойду. Мне «Ким» прислал до фига работы, все это через пару недель закончится, а я больняк возьму на это время, скажи, что у меня ковид. Светка все сделает. Все равно денег не платят, голый оклад, пусть копится. Пошли все нафиг с этим Зелей. Уж лучше так, чем сосать лапу.

В общем, настроение мне с утра испортили. Не тем, что Путин ввел войска, говорят, что его просили об этом 8 лет назад, но тогда он откосил от этого дела. Я был в «творческой командировке» от завода в одной из стран Юго-Восточной Азии, неожиданно для всех ставшей ядерной и космической державой. Родился я в Питере, заканчивал 239-ю школу, затем был в Воен-Мех, с красным дипломом. Когда его получил, то оказалось, инженеры газогидромеханики нигде и никому не нужны. Все вакансии заняты. Перед самым носом, то место, на которое я планировал устроиться в «Антее», оказалось занятым чьим-то родственником. Немного пошабашил, около двух лет, затем переехал в Подмосковье, где три года отсидел в КБ, даже был немного повышен, а потом состоялось командировка на «Морской старт». Наши там сворачивали работу, где и познакомился с Игорем. Он трудился на «Южмаше», и сделал мне предложение, от которого было трудно отказаться. У них организовывалась «шарашка», причем, под «крышей». Вот такой «крышей»! Судя по всему, там так «заряжали», что все на все закрывали глаза. Я перевелся сюда, мне тут же подложили ту самую «рыбку», дескать, без этого никак. Надутых губ у нее тогда не было. Оформили фиктивный брак, через некоторое время я улетел в Пекин. А якобы супруга пошла делать себя «рыбой из мультфильма», на мои деньги. Отчисления ей составляли сущий мизер, по сравнению с тем, что платили там. А это был «взнос» за то, что меня туда взяли. В Хохляндии все примерно так и делается. Без откатов там не проходит. Но, подчеркиваю, в финансовом отношении все было просто отлично! Пока «общечеловеки» не поняли, что в мире родилась новая ядерная держава, «гравицапы» которой свободно достигают территории США с термоядерным зарядом. Тогда начались сложности, и пришлось уехать, почти полным составом, на «Южмаш». Третий год подряд снимаю «домик» в конце Криворожской улицы, пять-семь минут от проходной. График работы – полусвободный. Увидев губки якобы супруги, тут же навестил Красногвардейский ЗАГС вместе с ней, но прописку я сохранил. Первым желанием было вылететь домой, пока не поздно, но оказалось, что перевести деньги отсюда туда невозможно, а становиться опять нищим совершенно не хотелось. Я сбегал к ближайшему банкомату, который мне ответил, что он уже пуст, несмотря на ранний час. Отстояв в очереди в «Ощадбанке», снял примерно месячную норму на питание и проживание. Зашел к подружке, через нее оформил «больняк», чтобы не видеть никого в КБ. Люди там разные, представляю, что там творится. Плюс, к разработке «Циклона-4М» нас даже близко не подпустили, всё уже поделено, хотя там сидят… как бы так помягче сказать… далеко «неянгели». Но недавно назначенный главным Александр Кушнарев ликвидировал нашу «святую вольницу», приказав ходить в КБ. Пару лет мы туда ходили только выяснив, что в кассе есть «зряплата». Сейчас это делается автоматически, и зависит от времени регистрации пропуска на проходной. Работать можно и там, но есть некоторые проблемы с выносом-вывозом чертежей. Выносим их на флешках. Особой разницы нет.

Через 10 дней пропал Игорь, отзвонилась его супруга, сказала, что его задержала терроборона. Нашли российский паспорт. Час от часу не легче! Наши уже в Херсоне. Мы с ней пересеклись, она – местная. Я ей передал пару «левых» «симок», да и сам сменил обе на телефоне. Воспользовавшись легкой паникой в начале славных дел, сумел раздобыть пару автоматов «АК-74» и «АКСУ». И по пять магазинов к ним. Игорь «нашелся» в железнодорожной больнице. Крепенько избитым. После выписки они переехали ко мне, втроем, с ребенком. «Территориалы» их взяли на прицел, провели несколько обысков. Жить там стало совсем небезопасно. Через еще 10 суток мы оба получили извещения, что наши пропуска в КБ СБУ признала «недействительными». Нам было предложено уволиться.

– Я туда не пойду. – сказал Игорь.

– Мне тоже нет никакого резона там появляться. – сказал я.

– Ага, я вас обоих, подлецов, насквозь вижу, чуть что – отдуваться мне! – сказала Наталья, взяла наши заявления, и пешочком, без машины, пошла в КБ. Оба мы находились на больничном. Диагнозы разные, я, так еще и заразный. Она вернулась через три часа, поржала над нашими страхами, и передала нам письма Кушнарева. Когда мы их открыли, желание хохотать у нее прошло. В обоих конвертах, кроме официального письма главного, находились повестки из СБУ.

– Ты там не расписывалась за получение? – спросил ее Игорь.

– Нет, как ее, Жанна тишком передала.

– Слушай, Андрюха, а кто из наших знает, что ты живешь здесь?

– Достаточно многие.

– Это – плохо. Наташ, нам надо будет уехать к твоей бабушке. У Андрюхи украинский паспорт есть, а я тогда поленился его сделать.

– А российский? – спросила Наташа.

– Я его не сдавал, и не хотел, чтобы в нем была отметка о браке, у меня же он был фиктивным.

– Да, в этом случае мы тебя подставим. Вот что, завтра днем мы постараемся уехать. Вот наш адрес. Это не очень далеко, это – моя двоюродная бабушка. Там Игорешку искать никто не будет. Спишемся.

Они действительно уехали днем и к вечеру я получил СМС, что они добрались до места без приключений. А я остался в городе. В финансах я не нуждался. Списался с «Кимом», тот нормально прореагировал на то, что я больше «на фирме» не работаю. Я получил еще одно задание, требовалось достаточно много чего считать, на следующий день капнули деньги, так что, жизнь продолжается! Дергаться было бессмысленно, выезд лиц мужского пола был запрещен. Наступление наших войск постепенно остановилось, кое-где они даже отошли. Ближайшие части находятся 115 километрах отсюда, на другом берегу Днепра. Так как «Ким» звал к себе, то я решил найти способ выбраться за границу и куда-нибудь перебраться. В Питер или Париж. Даже нашел себе преподавателя по французскому, пожилую даму, живущую не так далеко, которой были очень нужны деньги. Через три месяца я уже вполне освоил этот курс молодого бойца. Но, за это время я «накопил» четыре повестки на могилизацию, первую из которых мне вручили на «Юконе», автозаправке в нескольких сотнях метров от дома, мне вручили первую повестку, которую я благополучно сжег через 15 минут. Я владею обоими руками примерно одинаково. Расписался левой, стал реже выходить из дома, в общем попал в осаду. А тут еще с продовольствием некоторый напруг начался, сократили выдачу денег на руки, чтобы почаще выглядывали и попадались на глаза «оборонщикам». Когда заговорили о «контрнаступлении» на юге, списался с Натальей. Выяснилось, что у бабушки задержаться не удалось, они перебрались на самый запад Киевской области в Цезарьевский заказник. Но есть некоторые проблемы: требуются запчасти к машине и кэш. Кэш удалось раздобыть, большой авторынок был рядышком, бросил все в машину, и по правому берегу, не заезжая в крупные города, через восемь часов был уже у них. Рядом с селом Нежиловицы находился декорационный полигон Киевской киностудии. Там, естественно, пусто, тем более, что это – частная собственность человека, который сейчас живет где-то в Европе. Ну, само-собой, пришлось проставляться сторожам. Выпивка завершилась потоком пьяного откровения, где я, естественно, не мог сказать, что хочу домой, в Питер. Сказал, что много бы дал, чтобы оказаться в Париже, и забыть все это, что произошло здесь. Да блин горелый, все везде перекрыто!

– Да есть тут один путь, вон там дальше – ведьма живет, только не ко всякому она выходит. Ты, главное, ее не зови, она сама придет, да будь готов к тому, что назад дороги не будет. В два часа появляется. Приглянешься ей, желанье сполнит, нет – только седины наберешься.

Я, естественно, только рассмеялся.

– Где, в каком месте?

– Да не сегодня, прием у нее по понедельникам, говорят, тринадцатого числа.

Я вытащил календарь, и установил, что ждать всего два дня. Была суббота, 11 июня. Понятно было, что старик меня разыгрывает, на слабо берет. Но, от него зависело: сколько времени я тут проведу. И благополучно или нет. Следующий день мы с Игорем потратили на то, чтобы восстановить подвеску и тормоза на их автомобиле. А вечером старик мне напомнил, что мы забились с ним на две бутылки.

– Приемный день у нее вот-вот настанет, в полночь. Но так как ты можешь не вернуться, то выставляй сейчас. А я Гоше, прямо сейчас деньги отдам за два пузыря. – залез в карман, и отсчитал гривны. Я при них, и под пару стопариков, собрал в рюкзак все, что было необходимо. Дурить, так дурить. Ну, и чуть загодя до полуночи отправился на заброшенную часть полигона в церковь с перекошенным деревянным крестом. Минут десять скучал, затем, чтобы напрасно времени не терять, разложил на найденной небольшой доске закуску, поставил бутылочку французского коньяка, пару стопок. Проверил под мышкой «Стечкин», с этим стариком я знаком всего ничего, оружия я не показывал. В рюкзаке сзади лежит «АКСУ» с пятью полными магазинами. Ждем, голубчиков! Я ведь не говорил старому, что в Корее я прошел очень неплохую школу таэквон-до. Стреляю вполне прилично, и с детства занимался фехтованием на саблях, плавал, бегал, занимался пятиборьем. Но ровно в полночь через открытую дверь вошла старушка-божий одуванчик. Вошла и крестом себя осенила. Какая же она ведьма? Потом воздух понюхала, а тут коньяком пахнет.

– Хто пожаловал-то? С миром, али как?

– Присаживайтесь, милая, отведайте коньячку!

– В храме христовом не сидят! Али ты католик?

– Нет, не католик.

– А чего ховаешься?

– Война идет, сам-то русский, а несколько лет назад мне украинский паспорт выдали, теперь в армию хотят забрать, чтоб я в своих стрелял, а они в меня. Не хочу.

– А чего ты хочешь?

– Вот, выпей для начала, божий человек, закуси, а там, глядишь, и доверю тебе маленькую тайну своих желаний.

Выпить бабулька уважала, для этого, видимо, и пришла. И закуска ей понравилась, повторили.

– Хороший коньяк?

– Нравится он мне, и ты мне нравишься. Другой бы голосил во весь рот, а ты спокойно говоришь. Возьми меня за руку.

Я протянул руку, а ее рука прошла через мои пальцы. Я усмехнулся слегка, но остался сидеть на месте. Тут же киношники долго забавлялись, видать их рук дело.

– Забавно! – сказал я, – Ну, в этом случае, я хочу пить этот коньяк не здесь, а во Франции. Все, что нужно у меня с собой. Еще стопочку?

– Не откажусь. – Фокусы у киношников работали на все сто. Рюмка-то настоящая, и коньяк в ней сам наливал. Коньяк исчез.

– Ну, не велика просьба, вот только пути обратно в это место и в это время уже не будет. Это ты понимаешь?

– Ох, милая, если бы ты знала, как они меня достали этим временем и этим местом, я об Украине говорю.

– Тогда встань лицом к двери, и смотри! – сама она подошла к ней и провела по косяку рукой.

– Вещички свои не забыл?

– Все с собой, кроме машины.

– Дверь приведет тебя туда, куда ты хочешь. – отражения едва светящихся красных дверей вытянулись дугой. Я понял, что за дверью меня можно будет атаковать, но все равно шагнул за нее. Дверь слева не шевелится, справа никого не было, вдруг «гармошка» светящихся дверей двинулась навстречу, и мне поджало желудок к позвоночнику. Звуков не было, прошло довольно много времени, минут пятнадцать или больше, «двери» стали растягиваться обратно, через пару секунд я оказался на лесной дороге. Причем странности начались сразу!

Глава 2. «С волками жить – по волчьи выть»

Во-первых, я наступил в конское дерьмо. Многие читатели его и в глаза никогда не видели. Здесь же дорога была странной: у нас на дороге две или четыре колеи от колес. Здесь ярко выраженных три колеи и следы копыт. Во Франции я бывал, неоднократно. Лошадей видел на каком-то параде в Париже, но французы ездят на авто! «Пежо», «Рено», «Ситроен». Автомобили у них неплохие. И дороги, хайвэи через всю страну, с платными участками. Ни одного отпечатка автомобильных шин не было. По проселкам я там тоже ездил, возвращался домой в арендованном «Пежо-609», пропустил поворот на Женеву, пришлось 70 км проехать, прежде, чем появился съезд с платного участка. Вполне приличная дорога назад, мимо великолепного старинного замка, буквально прилипшего к скале. Еще помню Анси, с его старинными улочками и тяжелыми воротами в каждом доме.

Вот в этом кафе на левом берегу речки Тиу (дом-корабль повернут носом на нас, озеро и река зимой замерзают, Тиу – это французская «Нева», естественный водосброс озера д’Анси) я впервые понял, что приезжать в эту страну требуется со знанием французского языка, по-другому – никак, вплоть до отказа в обслуживании. А еще, что яд, по-английски, это – рыба, по-французски. «Пойсон». Зажег фонарик, приключения начались в 02.00, здесь тоже еще ночь, я рассмотрел во что вляпался, увидел эту «дорогу», покрытием которой была трава и пыль, понял, что тут что-то не так, и свернул в лес. Благо, что конские «какашки» не сильно пахнут и легко отваливаются от подошвы. Немного отойдя от дороги, я последними словами обругал «ведьму», «ведь не этого ада я просил!». Скинул рюкзак, достал оттуда «АКС», подсумок с тремя магазинами, присоединил один из них к автомату, а подсумок повесил на ремень. Туда же, на ремень, я повесил «копаный» НР-40, номерной и в отличном состоянии. Дослал патрон в патронник, и поставил на предохранитель. Передернул затвор «АПС», щелкнул предохранителем, и отправил его обратно в кобуру подмышку. Ни коврика, ничего у меня с собой не было, собирался я посидеть в кафе на берегу Сены, и вообще думал, что это розыгрыш, а сижу на пеньке в каком-то лесу, сам не знаю где. Хорошо еще недопитую бутылку «Реми Мартин» с собой забрал, но без рюмашек. Глотнув из горлышка ароматную жидкость, я сделал первую ошибку: сказывалось отсутствие боевого опыта. Я решил, что утро вечера мудренее, поэтому снова включил фонарь и, найдя небольшую полянку среди кустов, забрался туда, положил под голову рюкзак, под правую руку – автомат, закрыл глаза, решив отдохнуть, а с утра двинуться на разведку. Поспать толком не удалось, в лесу было много разного зверья, в том числе, волков, лис и кабанов, каких-то оленей, больших и маленьких. Спал в полглаза, уши – торчком, просыпался от любого шороха. Больше устал, чем отдохнул. Как только чуть посветлело, сел, пересчитал запасы еды. Хлеба не было, четыре вакуумных упаковки с нарезкой различных колбас, в качестве закуски. Полная бутылка коньяка, 0.7 литра, и граммов 250–300, чуть меньше половины, во второй. Полторы пачки сигарет, здесь я совсем промахнулся, три зажигалки, все газовые, правда, запасной баллон есть. Лаптоп с зарядкой, 11 тысяч долларов и полторы тысячи Евро. Пять карточек на все случаи жизни. Несколько запасных маек, трусов и носков. 150 патронов к автомату, две полных обоймы и пять пачек 9х18 к «Стечкину». Даже если меня арестуют за хранение, то у меня отговорка: прибыл с территории Украины, где идут боевые действия. И вообще, «Консула мне! Консула!». Да и тюрьма во Франции выглядит несколько симпатичнее, чем окопчики под Ингульцом с дождиком из «Градов» и шестидюймовок. Шенгенская виза есть в обоих паспортах. Переживу. Долго решал куда деть автомат, потом все-таки перебросил его через левое плечо, перецепив карабин на заднюю антабку АКС-74У. Откинул приклад, пару раз попробовав приложиться. Ничего так, не цепляется. Если это странности только этой дороги, то отправлю его в рюкзак, а пока не определился – пойду так, с готовностью, по меньшей мере, дать предупредительный. Я, конечно, забавлялся вместе со всеми в страйк-бол, но вояка из меня тот еще. Служил я всего полгода, в самых спокойных войсках РВСН. Ладно, потопали. Положив кусочек твердокопченой колбасы за щеку, двинулся вперед. Это я завтракаю так. Вышел на дорогу, все еще раз внимательно осмотрел, и сделал вторую ошибку: двинулся прямо по дороге, нет, чтобы свернуть на обочину и продвигаться параллельно ей. Шел я долго, самолеты над этой местностью не летали. Машины не ездили, люди мне не встретились. Заскучал, расслабился, единственной здравой мыслью было, что повернул не в ту сторону. Хотя, шел на запад, теперь иду на север. Солнце у меня справа.

На небольшом повороте кто-то солому просыпал. Я особо на дорогу и не глядел. Краем глаза увидел, что солома волной зашевелилась, и из-под нее выскочила веревка, я попытался отпрыгнуть в сторону, но правую, нижнюю в прыжке, ногу она успела обхватить. Меня дернуло и перевернуло вверх ногами, но рукоять автомата я не выпустил, левая рука пошла под коробку, щелчок предохранителя. Ищу глазами противника. Бля… У меня чуть челюсть не отвалилась, когда из кустов неподалеку вылезли четыре фигуры в широкополых шляпах, кожаных штанах, с широким матерчатым поясом, с немаленькими ножичками с гардами в руках, и у одного было кремневое ружьё, за поясом пистолет. Северный пушной зверек, а меня раскачивает, и я вишу вниз головой. Огонь! Очень неудобно, но тремя очередями по три патрона я их уложил. Дал левую ногу, чтобы завращало, и осмотрелся. Больше никого. Зубами зажал ремень автомата, чтобы не упал, сбросил темляк с ножа, и руками ухватился за брюки и ногу, сложился пополам, выплюнул ремень изо рта, и дотянулся правой рукой до натянутой веревки. Левой вытащил нож и рассек им веревку снизу. Нож я уронил, но удалось не сорваться вниз в момент, когда ноги пошли туда. Спрыгнул, успев подхватить автомат. Нож, гад, воткнулся лезвием вверх, но чуть в стороне от меня. Беру «группу пехоты» на прицел, и на полусогнутых быстро с ними сближаюсь. Трое холодненьких, а один еще живой, но не жилец, бедро пробито, артерия повреждена, а жгутов у меня нет. Хватаю его за здоровую и тащу в кусты, затем туда же приволок и остальных. Пока я волохал первого, он сознание потерял еще на дороге. Собрал упавшее оружие. Спросил на четырех языках пленного, откуда он. Ответил на французском, со странным акцентом, что сам он из Байоны, лес называется «дес Англе», «Английский», принадлежит королю Франции, дорога ведет в город Бьяриц, и сами они не разбойники, а «рекрутеры» короля. Это они таким образом пополняют армию. Из огня, да в полымя! Там от одних сбежал, здесь вляпался, ведь от судьбы не убежишь! Местность называлась Гасконь, я сразу вспомнил д’Артаньяна и его друзей, застенки Бастилии и кардинала Ришелье с "пистолями". Шел 1611 год от рождества Христова. Францией «правит» 10-х летний король Людовик XIII, у меня так вторая бутылка коньяка называется. Идет «очередная война», в ходе которой Франция станет первой «Великой державой». Одно хорошо! Россия в этой войне была союзницей Франции. Но на этом не стоит заострять чье-то внимание. А иду я точно не туда, куда следует. Похоже, что мне в обратную сторону, и из леса сейчас выходить не стоит. Пленный окончательно потерял сознание и «уходит за радугу». Я нашел в кустах четыре «торбаза», с хлебом, вином, кусками жареной свинины или кабанчика. Двадцать семь монет разного достоинства, кажется они назывались «пистоли», но точно не уверен. Но предварительно нашел место крепления веревки, и убрал ее. Подобрал и сунул в рюкзак все гильзы. Съел кусок мяса с хлебом и запил его вином из фляги. Затем начал раздевать ребятишек. Требовалось переодеться, в моих джинсах и маечках здесь не походишь. Местность – гористая, отроги Пиренеев. Нашел подходящую яму, снял дерн саблей, сложил туда тела, и хорошенько их засыпал. Затем столкнул туда довольно большой булыжник. Собрал все, и двинулся вниз по ручью. От него я теперь не мог отойти: особенности ношения здешней одежды меня несколько шокировали: штаны, которые постирать практически невозможно, кожаные, они носили почти на голое тело, без трусов. Пришлось долго и упорно оттирать все песком. Спустился еще ниже, но ручей впадал в достаточно бурную реку, чуть поднявшись вверх обнаружил тропу. Сюда, видимо, рыбаки ходят, там омуток приличный. Эх, спиннинг дома оставил! Тропа вывела снова к той дороге, где меня высадила «ведьма», и там, где я повернул направо вниз. В этот раз я залег в кустах и решил просто понаблюдать: что и как. Ближе к вечеру я увидел открытую легкую коляску, со сложенным верхом, в которой сидела молодая девица в черном платье. В качестве конюха был какой-то мальчишка. До этого вверх и вниз проехало несколько телег с различным грузом. Черный цвет здесь, вообще-то, не популярен, у женщин, по крайней мере. Надо будет поискать, где живет эта вдовушка!

Ехали они не спеша, мне же приходилось иногда переходить на бег, но через два поворота, коляска затормозила и свернула с главной дороги налево. Перебежав дорогу, я скоро уткнулся в изгородь. Видно было поле и довольно большой дом. За ним – еще одно поле. Я прошелся вдоль забора, считая шаги, и высматривая место, откуда за имением можно нормально понаблюдать. Вечером перетащил к найденному месту теперь уже свои пожитки. Визуальное наблюдение показало: в имении находится всего семь человек: сама вдова, поп, семейная пара лет 45–50, но в барском доме они не живут, молоденькая девица 15–16 лет, паренек – сын семейной пары и подросток, который пока ходит, цепляясь за юбку матери. Поп приходит сюда только поесть, а живет в капелле за оградой, у него есть ключ от нижней калитки. То есть, вдова детей не имеет. Все хорошо, но есть нюансы: во-первых, требуется познакомиться, следовательно, меня должен кто-то представить. Второй момент: общество предельно сословное, и встречают здесь по одежке, а у меня вид пирата или разбойника с большой дороги, да еще и бородой зарос. Бритва была, а вот зеркальце я, скорее всего, потерял. Пришлось налегке возвращаться туда, где меня чуть не поймали «рекрутеры». Я его нашел, видимо выпало, когда вверх ногами здесь болтался. Уже собрался уходить, как снизу от Байона, появился всадник, а за ним – оруженосец на муле. Ехали они медленно, на подъем, и разговаривали на незнакомом языке. Ветер дул снизу, а так им до меня где-то 600–800 метров. Пришлось воспользоваться той самой веревкой в качестве «тарзанки». Они подъехали ближе, черный и красных атлас, белая рубаха, кожаный ремень, шпага, два пистолета в кобурах у седла, справа торчала рукоять кинжала. А у оруженосца прикрепленные к седлу алебарда и громадный мушкет. Всадника я выбил из седла, причем, нанеся ему удар в шею внешним ребром босой стопы, четко под челюстью, а оруженосца, застрелил из пистолета всадника. Добивать всадника не пришлось, шея была сломана либо мной, либо при падении на землю. Быстро переодевшись, и переодев дворянина, я оставил их обоих лежать на дороге, вложив ему в руку пистолет одного из рекрутеров. Так у меня появился конь, одежда, золотые «пиастры» и шпага, и какие-то письма на испанском. А Гугла нет! Три часа в лесу я пытался перевести эту тарабарщину. Очень сказывалось то, что я же учил разговорный французский по экспресс-программе, а здесь испанский, а они именно по грамматике и отличаются, слова похожи. Разобрал, что одно письмо – подорожная грамота, что кабальеро Андре Антонио Ханна Хомес Родригес Хонсалес де Сан-Хосе, направляется в город Сан-Хосе, для вступления в наследство в связи со смертью его последнего родственника. Этот самый Сан-Хосе находится на Балеарских островах. Ну, немного не доехал, конечно, и такая подорожная мне не слишком нужна. Но это повод для того, чтобы заехать познакомиться с дамой. И я чуть не лопухнулся! В самый последний момент я вспомнил, что в Испании протестантов практически нет, а попик – капеллан, но я находился уже совсем рядом с тем местом, где оставил трупы. Успел я вовремя. Здесь еще никто не появлялся, кроме хищников. Мул отбивался от наседавших волков, а сам застрял из-за алебарды между деревьями. Разогнав хищников, я закрепил ремнями тело оруженосца, я хотел назвать его Санчо, но увидел у него на шее католический крест и иконку-оберег, на обратной стороне там было начертано Хосе Мендес и что-то непонятное. Крестик я снял, потерялся в бою. Взяв под уздцы мула, тронулись обратно. Но проехали прямо, а не повернули направо, так к часовне ведет дорога, проезжать с отворотом на главной, через имение, я посчитал излишним.