- -
- 100%
- +
– Тебе свет погасить?
– Нет, захвати одеяло и иди сюда, места здесь хватит.
Полотенце она предусмотрительно прихватила с собой. Утром выяснилось, что Сергей весь укрыт волосами Ники. Пока он выпутывался из них, она проснулась.
– Надо было их заплести, но мне сил не хватило, я хотела уйти к себе, но ноги не слушались, легла тебе на плечо, и за всю ночь так и не шевельнулась. Нет-нет-нет, только не это. Успокойся. Нам еще в магазин за кроватью. А после этого мы точно никуда не пойдем, в этом я уверена. Хочу кофе, в постель. Я ведь это же заслужила! Как ты считаешь?
– Уговорила и заслужила. Ты самая-самая-самая! Кстати, забыл сказать, фигура у тебя просто «обалденная». Помимо нижнего белья, ищем бикини для Геленджика.
– Я – за! – ответила Вероника, и Сергей вышел варить кофе, и делать бутерброды.
Кровать они купить не смогли, их, хороших, не было, пришлось заказывать в мебели на заказ на Кировском проспекте, но доставят еще до того, как он уедет на Севера. Днем к ним заглянул бородатый и лохматый Виктóр, который принес с собой программы, и дал телефон для организации модемной связи для скачивания программ для их «Эппла». Модем он им просто подарил. Провел краткий курс компьютерного ликбеза, выпил бутылочку коньяку и исчез. Затем появился Егор и его семейство, с нужными и очень своевременными подарками, включая чеки на 100 инвалютных рублей. Так как, кроме «Мебели на заказ», они посетили и «дом на набережной Красного Флота», и подали там заявление, причем удалось записаться на 17 часов 01 августа, как и хотели. Правда, пришлось долго объяснять «мадам», что завтра начинается сессия, затем практика, и появится он в городе только 31 июля. Поэтому Георгий и Ася первыми получили пригласительные билеты на регистрацию и свадьбу. К тому, что Сергей уже переселился к сестре, Георгий, его жена и две девчонки-погодки отнеслись совершенно нормально.
– Вы люди взрослые, вам решать: что, где и когда. Тебе я как себе верю, Серега. Ты – человек с головой, и, главное, с руками. После твоей настройки все блоки работают как часики. Швейцарские часики! Нике просто повезло заполучить тебя. Больше всего боялся, что прицепится к ней какой-нибудь танцоришка или режиссеришка, и пиши пропало! А сестренка у меня просто загляденье, да и умница, каких поискать.
– Этим и взяла. Ты в курсе, что ее диссер номинировали на доктора?
– В курсе, и знаю, что без тебя этого бы не произошло. И сама она говорила, и читал то, что она дописала в последний момент. Соль вся – там.
– Мы хотим перетащить ее и тему в училище или в академию ВМФ.
– А есть смысл?
– Есть, пока не хочу звонить об этом, но огромный смысл в этом есть. Ты же в академии днюешь и ночуешь, насколько я знаю.
– Есть такое, но обоснование требуется.
– Вернусь с практики, подойдет защита, обоснование будет, еще до нее. Тему закрывать надо еще до защиты, но защищаться в НИФИ, и сразу на доктора.
– Лихо, того и глядишь, она и меня обгонит, мне на доктора еще трубить и трубить.
– Там тем на всех хватит, главное не растерять и не растрезвонить кому попало.
– Понял, не дурак. Попробую поговорить с кем нужно. Благо, что с режимом дружу.
– Если реально дружите, то готов дать и на него пригласительный, так чтобы в августе и решить все вопросы.
– Пока не требуется, но держи про запас.
– Договорились.
С отцом Ники и ее братом у него установились нормальные взаимоотношения. Старший, конечно, был несколько удивлен принятием быстрых решений, а младший, который чаще видел Сергея в своей лаборатории, вместо СамПо, уже понял, что старшина прямо из училища шагнет на площадки, арсеналы и полигоны, ибо ракетчик от бога, с радиотехникой хорошо знаком, паяльник из рук не роняет, схемы читает сходу и с теорией все в полном порядке. Золото, а не будущий лейтенант. Просмотрел он и личное дело, от корки до корки: своенравный, имеет собственное мнение и готов его отстаивать, круглый отличник, вечный отличник, даже ЗФМШ на одни пятёрки. Бывший кандидат в сборную СССР по горным лыжам, но прямо со сборов уехал поступать в ФизТех. Там, правда не срослось, но проходной балл у него был и два с половиной сверху. Подвела та самая самоуверенность, в итоге – первый курс ВВМУПП, и через два месяца отчислился, так как обещал своей подружке перевестись на физфак, а это оказалось невозможно, только через отчисление и службу в армии. Отслужил, имеет ранение и контузию, орден Красной Звезды, и набрал 24,5 балла на вступительных. Ни одной четверки третий год подряд, две публикации, в том числе, в Морском Сборнике. Со всеми этими данными кап-три зашел к начальнику кафедры, и показал ему кандидатуру.
– Он же старшина роты, потянет?
– Вот и посмотрим, математика у него от зубов отскакивает. В техническом отношении весьма подкован. Сам просил предоставить ему доступ к схемам управления.
– Ну, проведите его по курсу подготовки ракет к старту. От А до Я, сами знаете какую шелупонь мы на полигонах и арсеналах имеем. Сливки, от слова «сливать». Всем отличникам хочется ничего не делать и греть кнопку «пуск» пальцем.
Десять дней не потрясли мир, но сессия уже позади, предписание, денежное довольствие на руках, гремит будильник, и Ника с Сергеем начинают активно собираться. Им предстоит первая достаточно долгая разлука. Крошки кофе заставляют Сергея прополоскать рот, он подхватывает вещмешок с нехитрым скарбом и выходит на лестничную площадку, следом за ним Вероника закрывает на ключ двойные двери. Им сегодня на Московский вокзал, затем Нике предстояло приехать с подписанным заявлением на отпуск в институт и вернуться уже на 5-ю Красноармейскую. А Сергей должен был встретить на вокзале двух человек из своей роты, «китайцев», и трех «торпедистов» из соседней, возглавить эту команду и доставить ее в населенный пункт Видяево. В этой группе только «досрочники» и «блатные-автоматчики». Остальные еще продолжают хождение по мукам сессии, а эти уже сменили шевроны на рукаве, там появилась четвертая «птичка», все посетили Абрама Львовича в глухом дворе-колодце на проспекте Огородникова и обзавелись «фирменными» «ввмупповками», мичманками специального покроя, которые изготавливались только здесь, и только для курсантов и выпускников ВВМУПП имени Ленинского Комсомола. Нацепивший такую курсант другого училища запросто мог схлопотать по тыкве. Встретились на выходе из метро в главном зале ожидания. Четверо прибыли на вокзал не одни, а женами и подругами, один в окружении папы-капраза и многочисленных родственников, один – рыжий и конопатый «рязанец» с характерным носом, из 33-й роты, стоял в гордом одиночестве и лихо рассматривал присутствующих «дам». Эдакий гусар, в стиле Дениса Давыдова или Дорохова, что отчетливо подчеркивала сильно заниженная талия его перешитых и «натянутых на торпеду» клешей. Выглядело немного смешно, он немного не понимал: куда он едет и чем это для него может закончиться. Здесь, в Питере, его не тронут, но до Видяево в таком виде он рисковал не доехать. Но, об этом ему проще сказать в уже в поезде. «Дорохов» чуть не присвистнул, когда увидел Нику, а та его «наградила» таким взглядом, что даже этот рыжий бесенок застеснялся и принялся поправлять форму.
– Все? Наш объявляют! – это особый военно-морской командирский шик: подойти вместе с объявлением о посадке. Еще одну минуту они ждали появления зеленых кружков на табло, которые начали с шумом вращаться, превращаясь в буквы и цифры, говорящих о том, что скорый поезд Москва – Мурманск прибыл на четвертый путь и на него объявлена посадка. Все двинулись в сторону дверей, но Сергей вовремя заметил комендантский патруль, стоявший у выхода, подал команду: «Стой, в две шеренги становись! Направо! Шагом марш!». Старший патруля поманил его пальцем, он передал командование Сухорученкову и подошел к капитану 3-го ранга.
– Товарищ капитан третьего ранга, группа, в составе шести человек, направляется на посадку на поезд Москва – Мурманск. Старший группы – главный корабельный старшина Старинов.
– Ваше предписание? – Сергей подал его.
– Свободны! Там у вас рыженький такой, передайте ему, что еще в Мурманске он сильно рискует в таком виде.
– Есть передать. – ответил Сергей, повернулся, и, взяв Нику под руку, пошел на 4-ю платформу. Пятнадцать минут, которые стоял здесь поезд быстро превратились в крики проводниц о том, что он вот-вот отправится, а провожающим выйти из вагонов. Но они с Никой туда еще и не входили.
– Ну, сейчас тронется. Я скоро, не успеешь и все приготовить к свадьбе.
– Вот в этом я точно уверена, Ася обещала помочь. Иди ко мне, поцелую. – поцелуй несколько затянулся, садиться пришлось в тронувшийся поезд. Помахав рукой невесте, Сергей повернулся и прошел в плацкартный вагон. Людей было немного, ребята раскладывались, рыжий уже тискал бутылку «Мартовского».
– Вам просили передать, что появляться в таком виде даже на платформе Мурманского вокзала, это провести пять-семь суток на местной гауптвахте. И бутылочку уберите, вы не в отпуске, а следуете в составе воинской команды. Считайте это последним предупреждением. Иначе высажу и сам передам в комендатуру.
– Ты – меня?
– Я – вас. Встать, и доложить о получении замечания.
Нехотя старшина второй статьи поднялся и произнес то, что от него требовалось.
Торпедисты потом довольно долго шептались, тихонько расспросили одного из «крылатчиков», который им предложил отложить «мстю» до спортзала в Видяево, а там они смогут убедиться в том, что устроить их старшине темную у них не получится.
– Вообще-то он не вредный, и не стукач. Если что – сам разбирается, и не обидно. В роте он – старший, если он сказал, то бежать и пробовать отменить его приказание у Романца бесполезно. Тот скажет, что выполняйте пункт номер один: старшина всегда прав. А если он не прав, действовать надлежит по статье пункта № 1. Не спорьте с ним, и все будет «хоккей». Мы три года с ним, в «Сивой кобыле» мы его просто ненавидели, гонял до седьмого пота, но сдружил всех вот так! Потом похлебали от старшин из 140-й роты, а когда его вернули, после первой сессии, вздохнули свободно. Что-то требуется? Полный вперед к нему, все решит. Что-то не понимаешь по любому предмету, идешь к старшине, и проблема исчезает. Наш человек. Строгий, но наш. У нас ни одного человека не отчислили, если не считать Косова, но тот «нарик» был, он его вычислил и того отчислили, несмотря на то, что у него батя «вице» был. Сам с его отцом разговаривал. Так что, не дергайтесь. Он – старший команды, и ничего такого он от тебя, Димка, не потребовал. Мог отправить тебя назад в училище еще у метро. Зря ты так вырядился, на КСФ за это дрючат.
– «Телка» у него классная, кто такая?
– Кожевникова с «тужка» знаешь?
– Ну, да, кто его не знает.
– Его дочь, а сын его на второй кафедре. Сама – физфак закончила, в этом году выходит замуж за нашего старшину, и защищается на доктора.
– Блин… Такая «фифа», и доктор! Чё она в нем нашла?
– Не знаю, видимо, что-то есть, о чем мы не догадываемся.
– Ладно, пошел переодеваться.
До Видяево добрались нормально, через Полярный, куда их добросили катером, а на «пятиуглах» их тормознули на КПП. Однако мичман, который это сделал, силенок не рассчитал. Сухорученков тут же снял трубку «неслужебного» телефона, и назвал пару позывных.
– Батя, мы приехали, а нас на КПП какой-то мичман не пускает, мож нам обратно в Питер заворачивать?
– Дави эту зелень подкильную! Щас машину пришлю, трубочку мичману передай! – и «колун» услышал все, что о нем думает начштаба дивизии.
– Пардону просим, товарищи курсанты. Зараз машина сюда вышла, «адмирала» не желаете?
Старший Сухорученков прибыл сам и следом за ним ехал еще один «козлик». Сергей отдал рапорт и передал ему их предписание, а заодно конверт, который его просили передать именно начштаба.
– Это потом прочтем, ребятишки. Добрались без потерь? А то знаю я вас! Сам таким был.
– Потерь не имеем, готовы к практике.
– А вот это мы еще проверим. Сегодня и завтра отдыхать, здесь вот бланки увольнительных на два дня, до понедельника отдыхать, а в девять часов на развод. Вы, главкор, пока старший, но Славку я от вас забираю сразу.
– Пап, я Сергея к нам пригласил, мама просила их познакомить.
– Ну, тогда по коням, сначала к плавказарме, а потом всех в городок доставим.
Так и поступили, Сергей бросил свой вещмешок на койку в отдельной каюте, и вышел на пирс. Здесь в это время очень сложно понять, что это: день или ночь. Да еще облачно было, теней практически не было, лишь 24-х часовой циферблат показывал 19.23 московского времени. Идти на ужин все дружно отказались, в городке славились местное кафе и небольшой ресторанчик.
С младшим Сухорученковым на втором курсе была целая история: забузил он, и круто провалился по учебе. На самостоятельной подготовке вечно зевал и даже не пытался выполнить задания. Как оказалось, у него выпал девятый класс, родители уехали во Вьетнам, а бабушка не справилась с этим обалдуем. И он тупо не понимал ни «вышку», ни «сферическую тригонометрию». Ему светило четыре «пары» в сессии, а это – гон. А папаша у него был крут, в узел мог свернуть любого, включая любимое чадо. Что ему и пообещал, и что служить он его отправит на южный берег моря Лаптевых. Лично проследит. Вот и пришлось Сергею за полтора месяца поднимать ему двухлетнюю программу, начиная с «алгебры и элементарных функций». Сессию тот сдал, с одной тройкой, причем, не выплаканной, а реальной. Сергея еще тогда приглашали приехать сюда, но тот отказался, предпочитая отдыхать в горах Памира. Ну, а сейчас ему было не отвертеться. Славка подрос, стал командиром отделения на третьем курсе, после практики пойдет к первокурсникам замкомвзводом. Ему бы, желательно, на полгода-год куда-нибудь в морскую пехоту, но такое программой не предусмотрено. Зеленый он еще, и «блатной», от слова «блат». Отец сидит на большой должности, его прочат в командиры дивизии. Но Вера Михайловна Сергею понравилась. Доброжелательная женщина, хорошо знающая своего сложного и своенравного сынишку. Знает, как тяжело ему давалось обучение в школе, и не из-за того, что плохо соображал, а чисто по лени и «куда они денутся, все равно поставят нужные отметки, чтобы не портить статистику и отношения с начальником штаба дивизии».
– Сереженька, здравствуйте! Давно хотела с Вами познакомиться и сказать спасибо, что смогли загрузить в эту пустую голову необходимое, чтобы он, все-таки, закончил училище.
– Да не за что. Ничего такого я не сделал, нормальная товарищеская помощь, и пример остальным, как следует относиться к своему товарищу, который попал в беду. Вольно или невольно. В роте это, кстати, оценили. Теперь никто не стесняется ко мне прийти и попросить объяснить еще раз то, что не поняли.
– Мам, он так объясняет, что в голове сразу целая картина возникает, вот ты не понимал, а если вот сюда поставить значок, рычаг или еще что-нибудь, то закрутится и поедет. Наглядно и доходчиво. Особенно начерталку, автоматику, следящие системы, и математику. Как у него в голове это все помещается – я не знаю, но после его объяснений больше ничего не требуется. Доходчиво и без криков. Ни каких: «ты – тупой, если не можешь выучить определение»! Многие считают, что он преподает лучше, чем штатные преподаватели. И когда он сам учится – мы не знаем. Но у него всегда все готово и одни «пятерки». А последнее время он нам стал давать «спецуху», его внештатным сотрудником 2-й кафедры сделали. Блин, мы эту кафедру раньше просто ненавидели, а сейчас она у нас последней парой, так иногда на обед задерживаемся, сидим, слушаем. И возвращаемся после обеда. Это же наша специальность.
Тут вмешался контр-адмирал:
– Не привираешь?
– Да, пап, ну ты как скажешь! Так и есть.
– Ну-ка, посмотрим. – он прошел куда-то и вернулся с тем конвертом, который Сергей ему передал от кап-раза Новикова. Контрик читал послание, хмыкал, затем полистал довольно увесистую стопку какого-то документа.
– Интересные шляпки носила буржуазия в 18-м веке! Мать, смотри! Но, это – секретно.
А сам взял трубку телефона.
– Владимир Лукьяныч, как жив-здоров? Не занят? Вы бы с Селивановым подгребли ко мне на рюмку чая… Давайте-давайте, не стесните… Ничего не требуется, все есть. Это по четвертой группе «двойки». – он повесил телефон, – Верунчик, у нас еще гости. Ну, Сашка, ну, умница! Ввожу в курс дела, старшина. Есть у нас «несчастливая „Щука“», К-131. Командует ей кап-два Варнаков, который временно отстранен от командования. В 72-м лодка встала в док на плановый доковый ремонт, делов-то куча. На борту произошел объемный взрыв паров растворителя краски, прямо в доке. Потушили, и пять лет лодка находилась на ремонте. Так как задержку было уже не скрыть, то узаконили это переводом ее в опытовые, с установкой двух пусковых установок под «3К10», это четвертая группа БЧ2. В этом году лодка вышла из ремонта, там пришлось заменить основной экипаж, потому, что абсолютно никакого толка от них не было. Командование принял командир 351-го экипажа капитан I ранга Рачковский. Так как он «не наш», а со «Звездочки», то старшим помощником к нему определили Селиванова, бывшего командира БЧ2 и старшего помощника основного экипажа. Героическими усилиями ремонт закончен, лодка перешла в ЗапЛицу. В Белом море пыталась отстреляться опытовыми ракетами, и обе не вышли из шахт. Их сдали и нормально отстрелялись ими в Нёноксе. Лодка готовится к автономке, ситуацию в Средиземноморье, наверное, знаешь. Стажером командира 4-й группы пойдешь? С задачей найти неисправность. Контроль ракеты и пусковые прошли полностью, что зафиксировано средствами объективного контроля. Производитель и полигон просят поставить лодку к причалу на 6 месяцев. У нас по плану через 20 дней отход в автономный поход. Пусковые должны быть готовы к практическим пускам до отхода. Да, и… Другого человека, с допуском на «3К10» и их ПУ, у нас в дивизии и флотилии нет. Командир четвертой группы допуска к «самостоялке» не имеет. То есть, фактически пойдешь командиром группы.
– Я же там никого не знаю…
– В курсе, сейчас познакомишься, старшина. А вот и они! Славка, открой.
– Да тут не заперто, Сергей Саныч. Это – мы.
– Раздевайтесь и проходите.
Сам Сергей вставать и встречать гостей не стал. Предпочел послушать все от стола. Задание было очень серьезным: найти ложное срабатывание о готовности. Но, «делать нечего, бояре…» Свои инструменты он захватил, так что, «вооружен, и очень опасен». Допуск он сдал, буквально, несколько дней назад. Александр Сергеевич не сказал ему: почему такая спешка. Выяснилось, чуть позже, что Сухорученков обратился во все инстанции в Ленинграде, искал спеца и не нашел. Новиков обещал ему помочь. Они служили вместе много лет. Вошел крупный круглолицый кап-раз, с такими же крупными и мясистыми ушами. Большинство волос уже покинуло его крупную голову, но кое-какой ежик еще сохранялся, достаточно слабо прикрывая лысину. Селиванов еще недавно, шесть лет назад, служил в училище, Сергей его помнил, но не был уверен, что кап-два его помнит, все-таки, тогда он прослужил там не слишком долго. Он встал и представился. Сергей Саныч передал им бумаги от Новикова. Они поделили их и приступили к изучению. Хозяйка отваривала пельмени, начштаба доставал дополнительные емкости, а Сергей сидел тихонько, под «обстрелом» четырех глаз командира и его помощника.
Старший Сухорученков наполнил рюмки, сел, командиры поменялись бумагами. Даже в случае успеха, результат был важен только двум из них. Тот самый крупный круглолицый человек был совершенно не заинтересован в том, чтобы лишний раз рисковать. Явно, что он попытается отмазаться от предложения. Хотя отказ при пуске произошел под его командованием.
– А справится? Зеленый ведь еще совсем. – спросил он у начштаба.
– Не знаю, знаю Сашу, человека, который не может справиться, он бы не прислал. Других спецов по этой модификации просто нет.
– Ну, спец он, положим…
– Вот об этом не надо: вот 16 вариантов ложного срабатывания. Все он их нашел.
– А если там 17-й? – задал вопрос Селиванов.
– Их там двадцать три, товарищ капитан второго ранга. Семь из них исключены математической логикой. То есть, семнадцатого случая нет, и быть не может. – ответил ему Сергей. Селиванов постучал бумагами по столу, сбив их в плотную ровную пачку, взял бумаги у командира и сделал с ними тоже самое. Затем соединил все в одну стопку, и засунул все в пакет.
– Сергей Саныч, я это заберу?
– Я тебя правильно понял?
Тот потянулся за «рюмкой чая» и взял ее в руки, понюхал.
– Клопами пахнет, зовут как, старшина?
– Сергей, Сергей Петрович.
– Наденешь канадку и робу без погончиков. О том, что ты – старшина и курсант – никто знать не должен. Парни у нас лихие и «мелюзгу» не любят. «Звезда» за что?
– За Джунгарские ворота.
– Твое здоровье, старший лейтенант. С лодки ни ногой. Все решаешь через меня. Я – на машине, могу забрать его с собой.
– Ты же выпил?
– Маша поведет. Времени совсем нет.
– На плавказарму не забудьте заглянуть, у него там вещи. А ты, командир, что скажешь?
– Авантюра, конечно, но за удачу я выпью. За удачу!
Так и решилось его назначение. Неисправность он нашел через пять суток: блок был не готов к работе, но выдавал сигнал о том, что он исправен и работоспособен. Все остальное было исправно. Заменили блок, провели «стрельбы» с болванкой и получили сигнал на поджиг вышибного порохового заряда. Такая же неисправность была и на второй пусковой установке, дополнительно там была обнаружена небольшая негерметичность одного из сальников. Всё!
Приехали три адмирала: командующий флотилией, комдив и начштаба. Адмиралов расплодилось, как грибов в Карелии в конце лета. В отсеке Сергея вырубился свет, какой-то гад, не предупредив, слегка раздал один из трубопроводов и из него хлестанула вода под давлением. Отсек герметизировали и наддули, течь устранили и приступили к проверке сопротивления кабелей. В этот момент раздалась команда прибыть в центральный. Пришлось сбросить давление и, потряхивая головой и продуваясь, он пошел через всю лодку. Сергей Саныч подмигнул одним глазом. Рапорты, глаза едят начальство, в результате у него появляется допуск на самостоятельное управление боевым постом.
– Владимир Лукьянович, до отхода в автономку принять зачет на несение самостоятельной ходовой вахты у стажера командира 4-й группы боевой части два. Сдаст – переводить в исполняющие. И пусть грузит «десятки». По заданию, в этом походе предусматривается боевое применение пусковых установок семь и восемь. Вы мня слышали, группер?
– Так точно, товарищ вице-адмирал.
– Готовы?
– Всегда готовы.
На следующий день доставили телеграмму от Ники, которая сообщала, что выезжает в Мурманск. Все замечательно, но официально она никто и звать ее никак, так как 01.08.1977 года пока еще не наступило, а Западная Лица – это обобщающее название 4-х баз подводных лодок двух флотилий. Сам военный городок стоит, обособясь между сопками, в стороне от них, и называется Североморск-7. Лодка стоит в Нерпичьей губе, там, кроме пары причалов и нескольких домов, вообще ничего нет. Разве что: окопы с «той» войны. Пришлось идти к Селиванову.
– Евгений Николаевич, тут мне телеграмму принесли, мне послезавтра надо бы побывать в Мурманске на вокзале. Что-то случилось, подробностей не знаю.
– От кого это?
– От моей невесты, у нас свадьба намечена на первое августа. Вот бумаги.
– Да, не мужняя жена, сюда, даже в «семерку», спецпропуск требуется.
– Вообще-то она из семьи североморца, так что, в курсе событий, вполне возможно, что пропуск она получила, но… Я же здесь на птичьих правах, и в гостиницу мне вход заказан.
– Эту проблему мы решим. Вот что! Вот адрес в Мурманске, это недалеко от вокзала, вот командировочное. Можешь «кукушкой» до Мурмашей, можешь до долины Славы, а там автобусом доберешься… Впрочем, мичман Макарычев, вроде как, семейство свое в Крым отправляет с утра, может у него место будет. Сейчас позвоним.
Плохо в этих местах без машины! Интересно, что произошло, и почему вдруг? Макарычев согласился взять его с собой, и, зажатый между его супругой и беременной девицей на заднем сидении оранжевого «Москвича-412», цвета «апельсин-21», о чем несколько раз упомянул мичман, собиравшийся приобрести такую краску, чтобы «подмандить» (дословно) помятое крыло, которое ему на стоянке немного «поправили», «зилок» задом въехал зимой, Сергей доехал до вокзала. Под разговоры об автомашинах и ценах в Крыму, приехали в Мурманск, через целую кавалькаду КПП по дороге. Четыре часа ожидания поезда были настоящим испытанием, так как у комендатуры, видимо, план был не выполнен. Но, обошлось! Появившаяся фигурка Ники была самой большой наградой. У нее в паспорте находился пропуск в погранзону, так что препятствий не возникло, перебрались на автовокзал, и через несколько часов прибыли в Североморск-7. Там Селиванов уже распорядился, чтобы им открыли чью-то квартиру, где они могли расположиться. Ну, а повод у Ники был, девятимесячный. Что, собственно говоря и ожидалось, в некотором смысле этого слова.