Kill систему. Футуристический детектив

– А почему не убирают?

– Это же просто, – деньги.

– И только? – засмеялась Мари.

– Ну, еще нужны свежие мозги. Хорошие такие качественные. На всякий случай.

– А правда, – продолжила она спустя минуту, – что просмотр нейронета связан с личным рейтингом?

– То есть? – внимательно посмотрел на не Вик.

– То и есть, – пояснила она, – если личный рейтинг на уровне плинтуса, то надо наматывать рейтинг и постоянно смотреть нейронет. А когда рейтинг растет, то время просмотра можно снизить.

– Логика в этом есть, – почесал нос Вик, – но не думаю, что это где-то прописано. Наверное, все более мягко. Рейтинг падает, падает предложение хорошей работы. Поэтому молодым и нищим, надо постоянно пастись в нейронете. Тогда идет накрутка рейтинга и рост бонусов. Но к творчеству это не имеет никакого значения.

– А если поехать на подземную плантацию, – настаивала она.

– Что там такого интересно, – покачал головой Вик.

– Там рейтинг не нужен.

– Да. Это так. И объявлений о работе там много. Это верно. Но ты много знаешь тех, кто работал на подводной плантации или подземном заводе?

– Никого, – недолго подумав, ответила Мари.

– Вот и я никого не знаю. Думаю, что все давно роботизировано. А этот какая-то замануха. Простейшая проверка для дураков. Кто-то на нее клюет. Простому человеку деньги вообще не нужны. Ни в каком виде. Практически, всех кого знаю из молодых, все по уши в долгах. Но кредитный рейтинг поддержать не сложно. Он собственно тоже не особенно нужен. Он влияет только на то получаешь ты кредиты больше по объему по высокой процентной ставке или меньшего объема, но по низкой ставке. Да и кредитный менеджеров тьма. Где-то всегда можно перекредитоваться.

– А потом? – поинтересовалась она.

– Потом? Что потом? – пожал плечами Вик, – пока люди помирали в биологическом смысле слова, надо было пережить кредиторов. Сейчас иногда списывают часть кредитов. Есть и процедура банкротства. А иногда…

Он замолчал.

– Ты что? – толкнула Мари его в бок.

– А иногда, – Вик посмотрел в глаза, – люди действительно исчезают. Но таких я помню совсем мало. И последние исчезли очень давно.

– Может, нашли выход?

– Какой выход? Окончательную смерть? Уничтожение матриц нейрореплекации? – удивился Вик.

– Например.

Сказав это, Мари внимательно смотрелась в лицо мужчины. Но Вик спокойно покачал головой:

– Не думаю, что это возможно. Биодатчики работаю хорошо. Как и центры регенерации. Смерть в наше время это экстремальный туризм. И надо постараться, что бы твои истинные мотивы не всплыли, и ты не попал под полный апгрейд. В любом случае такая попытка это психологическое кондиционирование, а оно покажет все.

– Но можно взломать хранилище базы ДНК – репликации?

– Как? – засмеялся Вик, – их охраняют как высшую тайну Вселенной. Это истинный ключ современной власти. Я тебе больше скажу, даже мысли любого о таком приведут к немедленному апгрейду. И поэтому предлагаю тебе больше об этом не только не говорить, но и не думать.

– Не думать? – переспросила Мари.

– Да, – ответил Вик, – никогда больше. Даже то, что ты решила сделать сейчас попадает под десяток статей уголовного закона, а то о чем ты думаешь это страшный криминал.

– Как скажешь, – резко ответила Мари, – тебе виднее.

Вик развел руками:

– Я занимаюсь этим очень давно. Поэтому виднее.

– Может и так, – Мари сжала кулаки, – а возможно прав этот несчастный бомжующий полицейский и вы лишь шайка самовлюбленных социопатов.

Вик оторопело посмотрел на нее:

– Наверное, надо немедленно сделать сканирование. Возможно процесс распада твоей программной базы идет быстрее чем я думал. У тебя явно запускается архаическая память.

– Что?! – выкрикнула Мари, – Что запускается?

– Архаическая память, – тихо сказал Вик, понимая, что она его не будет слушать, – при распаде управляющий блоков нейронный сети обнажают нашу древнюю память. Ты стала говорить как архаичный человек. Ты используешь устаревшие слова. Надо провести сканирование.

– Себе проведи, – холодно ответила Мари и вышла из комнаты.

– Дверью хлопнуть не забудь, – рассеялся ей вслед Вик.

– Поддонок, – четко ответила девушка.

– Это есть, – пробурчал Вик.

Левитирующий лежак подлетел к хозяину. Вик шлепнулся в большую кучу сена. Она охватила его.

Робот – домохозяин подъехал и мигнул зеленой лампой.

– Ты, прав, мой стальной переразвитый пылесос, – ухмыльнулся Вик, – она доставит нам много проблем.

Робот мигнул еще раз.

– Думаешь это она специально? – покачал головой Вик.

Робот мигнул.

– Исключать нельзя, – согласился Вик, – но ты прав и в то, что это мне нравиться. Винтаж никогда не выйдет из моды. Никакая эволюционная логика молодых его не заменит.

Робот помигал зеленой лампой.

– Мириться? – изумился Вик, – нет, дорогой она сама придет. Вот увидишь. В любом из тех вариантов, что ты прописал она придет сама. И скоро. Нам ведь надо проверить, что происходит.

Действительно через несколько минут Мари появилась на пороге комнаты.

– Ты получил, что хотел? – резко спросила она.

Вик расслабленно помахал ей ногой:

– Дорогая, мы могли бы злить друг друга и дальше, но тебе действительно больно. К тому же ты не знаешь о чем говоришь. Все е так просто как представил Бе. Многие хотели вырваться из – под пресса государства и стать вольными стрелками. Заманчиво было выйти за рамки системы, а может быть и самому решать свою жизнь. Но удалось это единицам.

– Это же так сложно, – съязвила девушка, – парить людям мозги.

– Наверное, – улыбнулся Вик, – изначально вольные стрелки делились на три части. Первые были молодыми и наивными. Они приходили привлеченные образом иной жизни, но быстро сдувались и уходили. Вторые были талантливы и энергичны. Они быстро достигали успеха, делали хорошие деньги. Такие вешали дома древние или сделанные под древние луки и арбалеты, ходили дома в зеленых одеждах вольных стрелков. Но и их быстро ждал конец – они рано или поздно интегрировались в государственную систему, поступая на службу в ФРС или «Азбуку». Такие быстро забывали старое, начинали верить только деньгам и бонусам. Во фрилансе держались только те, кто ценил не конфетную оболочку воли, а ее суть. Те кто отрицал жизнь, а не обязанности, дело, а не работу. Таких было меньшинство, их боялись, ненавидели и преследовали, но обойтись без них было невозможно. Именно на этой необходимости и держалось это небольшое объединенное Сетью племя.

– Как загадочно, – все еще недоверчиво сказала девушка, – наверное, такие истории нравятся дешевым шлюшкам?

– И дорогим, – отпарировал Вик, – а все началось с гражданской войны. Тогда то и оказалось, что креативщки ФРС не могут справиться с информационными террористами. Поэтому, им и пришлось нанимать вольных стрелков, чтобы громить террористов. Даже некоторые направления внутренней политики ФРС отдала на аутсорсинг фрилансерам. Но это стало и началом конца. Когда враг был разгромлен, побеги сорного растения уничтожены, то власть взялась за своих недавних союзников.

– Всех вас бы давно переловили, – убежденно ответила Мари.

– Если бы смогли.

– Если бы хотели.

– Нет. Не все так просто, – пояснил Вик, – в государственной системе много темных и черных зон. Эти зоны нужны только для того, чтобы весь государственный аппарат крутился. Это своеобразное масло, как в древнем двигатели внутреннего сгорания. Без этого масла двигатель мог работать, но все хуже и хуже. Рано и поздно он начинал сбоит и умирал. Так и с нашей государственной машиной.

– Выглядит на словах красиво, – едко сказала Мари, – но нигде не написано про все это.

– Конечно, ведь это штучный товар, но когда надо все приличные организации и люди обращаются к нам. Вот и ты пришла. Потребовалось пойти против желания власти, ты и стала искать тех, кто способен идти против потока и осторожно не переступая через закон сделать дело.

Мари промолчала.

– Вот видишь, – Вик принял с подноса принесенного роботом чашку с кофе, – прими небольшую дозу обезболивающего. Потом мы поговорим спокойно.

Робот заверещал и поехал к Мари. На вытянутом подносе лежал диск сантиметр в диаметре и несколько миллиметров толщиной.

– Я ничего не возьму, – отвернулась Мари.

– В этом нет ничего страшного, – улыбнулся Вик, – тем более для человека, решившего на криминальный апгрейд. Это всего на всего информационное обезболивающее. Есть такой метод, основанный на древних методах РЭБ.

– Что, – переспросила Мари. Ее лицо было искажено гримасой боли.

Вик засмеялся:

– А как ты думаешь, мы выживаем? РЭБ – это радиоэлектронная борьба. Система подавления информационных систем, применявшаяся в древности.

Мари непонимающе смотрела на Вика. Но у того было хорошее настроение. Лежак, отыгрывая самодовольство хозяина, сделал поворот вокруг своей оси, а потом поднес Вика к арии.

– Не грузи свой мозг милая, – улыбнулся Вик, – просто вставь эту штуку в уху. И все. На какое-то время она подавит центр боли.

– Это незаконно? Да? – спросила Мари, рассматривая диск, лежавший на подносе.

– Не больше чем наши легкие наркотики. Для самовлюбленных подонков, как говоришь ты, это способ дотянуть до апгрейда. Пользуйся не боись. Не убьет.

Вик засмеялся.

Робот – домохозяин несколько раз мигнул Мари.

Наконец она взяла диск с подноса, осмотрела и вложила в ухо. Через несколько секунд лицо женщины разгладилось.

– Так быстро, – сказала она.

– Быстро, – ответил Вик, – но недолго. Твои центры боли меняют частоту передачи импульсов в мозг. Имплант будет постоянно сканировать их и глушить. Могут быть скачки боли при смене частот. Но эта штука не всемогуща. Иначе никто бы не делал апгрейдов.

К Мари подъехал второй лежак. Он был в форме небольшого кресла с высокой спинкой.

– Только после такой боли можешь оценить ее отсутствие, – тихо произнесла она.

Вик развел руками из своего стога сена:

– Эта боль великий дар нашей системы. Хотя в современно мире главное не блокада электросетей или управление нейронетом. Главное – контроль на медиаобразами. Тем не мене нас надо иногда подстегивать такими стимулами.

– Я не думаю, что это главное, – спокойно ответила Мари, – ты слишком упрощаешь. Все упрощаешь.

– Ты можешь рассуждать рационально, – сказал Вик, – значит все действительно не плохо.

– Мне еще раз поблагодарить тебя?

– Не стоит.

– Не буду.

– Главное, что имплант какое-то время проработает, – Вик потер переносицу, – и я надеюсь за это время дотащить тебя до Вана. Он хороший специалист по железу. Такой же, как я по ммедиаобразам. Ван перешьет все твои проги так же красиво как это первоначально сделала «Азбука».

– Это хорошо, – согласилась Мари, она явно разговаривала с роботом – домохозяином по закрытому беспроводному каналу, – но это не главное.

– И что главное? – спросил Вик, – что ты понимаешь в этой жизни? Ты выросла в теплице в ней жила. А потом тебе неожиданно захотелось приключений. И ты их нашла на свою жопу! Ты думаешь, что я волшебник? И что за свои деньги ты купишь все?

– Нет, – рассмеялась Мари, – вот в это я не верю! Но есть нечто большее, чем наше биологическое существование.

– Не надо было так тщательно настраивать имплант, – процедил Вик, – я опять страдаю из-за своей доброты.

– Доброты, – улыбнулась Мари, – скорее из-за перфекционизма.

– Называй, как хочешь. Но сохранить тебе немного боли бы не помешало.

– Меньше бы умничала? – спросила она.

Вик кивнул.

_ Но это тоже не изменило бы сути, – спокойно ответила Мари, – по крайней мере я верю.

– Во что? В силу чистого слова? – тяжело вздохнул Вик, – в то, что мораль победит?

– Я понимаю, что это наивно. Но я сравниваю свою работу с поливом сухой палки воткнутой в землю. Если ее долго поливать, то может вырасти дерево. Оно даст листья и плоды. Пусть на это уйдут годы. Но результат будет.

– Это глупость, – рассмеялся Вик, – это наивная глупость. Вся твоя работа это часы, которые надо занять на воспитание юных болванок, которые только и ждут, как превратиться в молодежь и менять телоформы. Постоянно покупать и покупать новые телоформы. Расти в рейтинге в нейронете. Твои ученики перегрызут друг друга из-за цифр рейтинга. Неужели ты не понимаешь этого?

Мари покачала головой:

– Я понимаю это. Я понимаю то, что сухая палка может оказаться бетонным столбом. И она часто им и становиться. Но иногда мне может встретиться настоящий саженец. Он прорастет.

Вик в отчаянии махнул рукой и отвернулся. Его лежак медленно взлетел вверх и отлетел к окну.

– А ради чего живешь ты. Вик? – тихо спросила Мари.

– Вот избавь меня от твоих моральных дискурсов. У меня есть мысли поважнее.

– Важнее морали?

– Ага, – ответил фрилансер от окна, – важнее и морали и права и Конфедерации.

– Конечно, куда как апроше жить в замке собственных иллюзий, – повысила голос Мари, – считать себя независимым и современным. Когда вся независимость связана с отсутствием социальных связей. Когда-то это назвали зоной психологического комфорта.

Робот – домохозяин замигал лампочками и уехал в кухонный блок.

– Трус, – проводила его Мари.

Вик рассмеялся, а потом сказал девушке:

– Ты продолжай лекцию о морали. Я этот бубнеж иногда слышу. И сам делаю просветительские программы. Можешь продолжать. Скоро будет смешно. Продолжай озвучивать учебно-методические пособия.

– Смешно, – тихо отозвалась она, – действительно смешно. Ты сам – то понимаешь, что мало чем отличаешься от твоего соседа с роскошной телоформе.

– А ты про кого? Про Ту Рана? – спросил Вик, – так он из молодых. И считает, что живет на всю катушку. Скоро он себе катушку вместо головы установит.

– Я видела вчера, как он и еще две телоформы совершали, что-то похожее на сексуальный акт перед твоим домом. Приехала полиции, посмотрела, порадовалась и выписала штраф. А они продолжали.

– У, ууу, – протянул Вик, – много ты о жизни знаешь. От величины штрафа засвистит рейтинг видео их совокупления в сети. А Ту Ран весь в долгах. Вот и выпутывается. Чтобы хот как-нибудь существовать ему и две телоформы надо оттрахать и три и четыре и шесть. Ты не хочешь с ним поднять рейтинг?

– А чем твоя жизнь отличается от его? – очень резко спросила Мари.

– О, Господь, в которого я никогда не верил, – деланно поднял руки к небу Вик, – как хорошо, что столетия жизни я избегал всех этих училок. Как мало я потерял и как спокойно мне жилось! Они слишком дорогая для меня мудрость!

– Ты знаешь, я тоже не общалась с такими как ты. И сейчас об этом не жалею.

– Конечно, конечно, – лежак Вика развернулся и поклонился Мари, – лучше быть естественной молодой, чем неестественным вечным. Ты даже не знаешь, не баг ли проги тебя таскает сейчас по всем этим вонючим углам. Ты постоянно думаешь, о том права ли сейчас. Но ты очень хорошо знаешь смысл жизни.

– Ты говоришь о разных вещах. Я устала когда мы поедем?

– Сейчас, – спокойно ответил Вик.

– Сейчас? – переспросила она.

– Да, а что такого? Все готово. Пункт назначения известен. Ты более – менее можешь идти. Вызову электромобиль и рванем. К сожалению на экопланере с тобой не полетишь.

– Я понимаю.

– Вот и отлично, – лежак Вика подлетел к двери в блок. Хозяин спустился с него, вынул из шкафа в стене две пара ботинок.

– Это тебе, – толкнул он одну пару Марии.

– Что это? – недоуменно спросила она.

– Ботинки для лазания по горам, – пояснил Вик, – они немого усовершенствованы. В ни х стоят глушители нейронета. Достаточно сильные, чтобы не идентифицировать нас и достаточно слабые, чтобы нас не приняли за угрозу правительству Конфедерации. Одевай на ноги и плотно завязывай.

Пока Мари копалась с ботинка Вик одел тяжелую куртку и принял от робота – домохозяина компактный рюкзак:

– Здесь все, что я сказал.

Робот обиженно мигнул оранжевой лампочкой.

– Ладно, не обижайся, – ответил ему Вик и потрепал робота по передней панели.

Мари наконец справилась с ботинками и встала рядом с Виком.

– Больше ничего одевать не будем, – пояснил он, – не надо выделяться. Да и путь не дальний.

Мари согласно кивнула.

– Но так просто уйти нельзя, – Вик пристально оглядел свое жилище, – сутки другие и наши умники хватятся. Начнут искать, где и что. Надо навалить разных хитрых и не очень прог. Робби! Запиши это.

Робот громко свистнул.

– Я уезжаю на три часа, – громко сказал Вик, – позаботься о жилище.

Робот мигнул зелеными огнями.

– Вот и хорошо, – а теперь воспроизведи все это на нейрофоне.

Нейрофон четко высветил Вика, который сообщил, что уезжает на три часа.

– Это ты будешь показывать всем кто позвонит по Сети или нейронету, – приказал Вик роботу, – когда они станут требовать меня, то скажи, что не имеешь никаких инструкций, а я так и не вернулся.

Робот опять помигал лампочками.

– А теперь наставление на дорожку, – Вик повернулся к Марии и посмотрел ей в глаза, – там куда ты собралась другой мир. И это необходимо понять тебе сейчас. Там нет ни голограмм, ни кухонных роботов. Там даже вода такого качества, что у нас ей запретили поливать улицы.

– Ты хочешь меня напугать?

– Нет только предупредить. Не хотелось, бы повернуть с половины пути.

Мари посмотрела на него.

– Меньшей половины пути, – пояснил Вик, – тебе лучше отказаться сейчас.

– Открывай дверь жилища, – спокойно сказала Мари.

Дверь открылась. За дверным поемом был ночной Гуанчжоу.

– Слушай, а я не могу понять, как ты потом будешь жить, – поинтересовался Вик, – это конечно, не мое дело, но все же?

– Пока не знаю, – тихо ответила она, – однако верю, что все будет хорошо.

Вик глубоко вздохнул и вышел наружу.

Уже темнело. Над головами Вика и Мари быстро сновали торговые дроны развозившие продукты, напитки, наркотики и фейерверки. Вечер только начинался.

Вик любил ночной Гуанчжоу. И город действительно был прекрасен. Громады небоскребов терялись в высоте. Широченные ярко освещенные улицы. Пестрые толпы на них. Различные телоформы, разнообразные одежды. Гомон неизвестных языков. Крики приветствий. Сияющие в руках людей путевые билеты. А над всем этим было черное, бездонное небо украшенное россыпью ярких звезд.

Это походило на космопорт из детских мечтаний человечества. И если бы парламент Всемирной Конфедерации не запретил на все времена космические полеты, то это могло бы стать явью. Но теперь об этом оставалось только мечтать.

Мари сильно дернула Вика за рукав:

– Что дальше?

– Ах, да, – Вик оторвался от своих мыслей, – сейчас перейдем к выделенной полосе дороги. Потом я вызову электромобиль и поедем. Ничего сложного.

– А долго идти, – поинтересовалась Мари.

– Нет, – Вик показал рукой на противоположную сторону дороги, – вон там посадочная полоса. Ты держишься?

– Держусь, – спокойно ответила девушка.

– Ну и хорошо. Пошли. Не забудь включить глушители сети на ботинках.

Ту Ран медленно шел за Виком и Мари. Новая телоформа сама меняла световой камуфляж и позволяла оставаться незамеченным. Ту Ран спокойно проследил, как Вик с Мари погрузили на вызванный электромобиль и исчезли в темноте. После этого Ту Ран отослал доклад о прохождении наблюдаемыми объектами очередной контрольной точки, забросил хвост на плечо и широкими скачками побежал на свой пост.