Благословлённый

Благословлённый

Глава 1

Густой туман застилал всё вокруг, так что ничего не было видно практически на расстоянии вытянутой руки.

Яшка шёл по болотистой почве, с трудом вынимая ноги из тягучей массы ила. Из-за тумана было не ясно утро сейчас или вечер, но желудок Яшки отчаянно кричал от голода. И не удивительно, ведь в нем ничего не было уже почти сутки.

Надо сказать, что хозяин желудка был не богатым, можно сказать бедным, даже нищим молодым человеком, который перебивался случайными заработками: то соберет охапку трав для местного алхимика, то наловит мелкую зверушку и отнесет их на продажу трактирщику, то рыбы наловит и продаст на городском рынке, бывало подрабатывал у местного фермера Драгомира. Работать у фермера было не легко, но Яшка частенько приходил на ферму якобы для работы, но на самом деле поглазеть на дочку фермера Ефросинью. Мысли о Фросе не покидали голову Якова с того момента, как он впервые её увидел. Поэтому Яков до недавнего времени частенько бывал на ферме. Но несколько дней назад Драгомир прогнал Яшку, даже не заплатив за проделанную им работу.

А все как казалось Якову из-за какого-то пустяка. Как обычно, утром наш герой пришёл на ферму, чтобы снова увидеть Фросю, ну и заодно подработать. Драгомир поручил Якову накосить травы для скотины.

Когда наш герой шёл по полю, то увидел в траве колокольчик на веревочке, и так он Яшке понравился, что он решил сохранить его и подарить Ефросинье. Но карманы у Яшки были дырявые и он, боясь потерять колокольчик, решил привязать его к косе.

И должно же было так случиться, что в то время, когда наш герой занимался сенокосом, мимо него проходил Поп.

Поп увидел, как Яшка косит и услышал звон колокольчика, привязанного к косе. Он хотел было пройти мимо, но любопытство заставило его остановиться и спросить у косаря зачем тот привязал колокольчик к косе.

Не то, чтобы Яков не верил в бога, просто он ему не всегда помогал или почти никогда не помогал, как считал Яков. Поэтому всех священнослужителей Яков считал величайшими шарлатанами, которые эксплуатируют чувства, а в основном страхи людей, чтобы получать от этого не плохую прибыль, просто болтая заученные фразы из их умных книжек.

Яков сам хотел было податься в служки к одному попу, но тот его не взял, так как наш герой не умел ни читать, ни писать. И от того, что Якова не взяли, он стал еще больше не любить священнослужителей.

Поэтому, когда поп спросил – Любезный, зачем ты привязал колокольчик к косе? – Яшка решил пошутить и ответил. – А это батюшка, чтобы всякая зверушка, когда слышала колокольчик убегала и я бы ей не повредил.

– Какой ты любитель животных оказывается, – произнес поп, поглаживая огромный живот. – Я за это отпущу тебе грехи, – продолжил он. – Можешь исповедаться мне.

Яшка не собирался рассказывать попу о всех своих поступках, которые можно было бы посчитать за грех и попытался отказаться от щедрого предложения – Не знаю, батюшка, уместно ли это здесь?

Но поп, очевидно считая, что делает Якову великое одолжение и огромную пользу, продолжил. – Нечего стесняться, ты делаешь доброе дело для зверушек, а я помогу тебе – сказал он с таким видом, как будто нашему герою удостоена величайшая честь отказаться от которой было бы огромной ошибкой.

– Давай же не робей, дружок – не унимался поп.

– Ну хорошо, – ответил Яков, на ходу придумывая историю. – Я иногда на сеновале с дочкой фермера грешу.

– Ну что же, это конечно грех, но дело молодое, с кем не бывает, – ответил, ухмыляясь поп. – Отпускаю тебе твой грех.

Яков хотел было уже отвернуться и продолжить работу, но настойчивый голос остановил его. – И это все? – не унимался поп – Неужели тебе больше не в чем раскаяться? – вопрошал он с надеждой на какую-нибудь душещипательную или пикантную историю.

Ну ладно, подумал Яков, может так удастся отделаться от тебя. – Признаюсь, святой отец, грешен я. Когда нет дочки фермера, дома я на сеновале грешу с его женой.

– Ах! – воскликнул поп. – Ну, это конечно уже грех посерьезней будет, ну что же, как обещал, отпускаю тебе и этот грех.

Якову показалось, что его выдуманное признание не сильно впечатлило попа, и во избежание дальнейшей пытки наш герой решил выдумать еще более весомый грех.

– А ещё, батюшка, когда жена фермера с дочкой уезжают, то я с фермером грешу, – при этих словах Яков придвинулся ближе к попу и улыбаясь подмигнул ему.

Поп в ужасе отпрыгнул от него и глотая слюну с дрожью в голосе произнес:

– Экий ты проказник любвеобильный, – и не свойственной для своей комплекции прытью, резко повернулся и дал стрекача в сторону фермы зачем-то закрывая седалищное место двумя руками. Убегая, он прокричал:

– Колокольчик тебе не на косу вешать надо.

После выполненной работы Яков вернулся на ферму, где его уже поджидал разъяренный Драгомир, Ефросинья, раскрасневшаяся и не смевшая поднят глаз, и жена фермера Бажена с улыбкой и хитрым прищуром. Якову даже показалось, будто Бажена ему подмигнула, но он не придал этому значения, в то время как на него обрушивался шквал угроз и оскорблений от фермера.

Оказалось, что поп уже побывал на ферме и очевидно желая пристыдить Драгомира и все его семейство, не смотря на якобы тайну исповеди, в красках передал свой разговор с Яковом, причем в тех подробностях, которых Яков даже придумать не смог бы.

Яков все же попытался заикнутся о плате за работу, на что узнал, что всё что он мог бы заработать и даже более было отдано попу, дабы тот не поднимал бучу и не разносил сплетни.

Последними словами фермера были: «Еще раз покажешься на моей ферме, я тебе все кости переломаю и стручок на узел завяжу».

Голод не унимался и до Якова донесся запах жаренной картошки. Ведомый голодом и желая узнать откуда же доносится аппетитный запах наш герой ринулся вперед. И даже уже болотная земля не могла замедлить его продвижения к манящей цели. Яков двигался все быстрее и быстрее, как собака, почуявшая добычу, и наконец перед ним резко появилась небольшая поляна, полностью заваленная всякой едой. У Якова от такого разнообразия разбегались глаза, и он даже опешил, раздумывая, что бы попробовать первым.

Тут его взгляд остановился на зажаренной куропатке. Яков протянул к ней руки, но вдруг со всех сторон появились какие-то странные животные и начали сжирать все вокруг. Яшка схватил первую попавшуюся еду и запихнул себе за пазуху, потом ещё и ещё он хватал все вокруг, до тех пор, пока не почувствовал, что уже не может, так как что-то мешало ему сделать это.

Но также внезапно, как появились эти странные звери, они тут же исчезли и Яков почувствовал, как что-то начало давить ему на грудь.

Наконец-то подумал наш герой и полез за пазуху, но, к его сожалению, еды там не оказалось. От такого потрясения Яков вздрогнул и проснулся. Открыв глаза, он увидел перед своим лицом странно повернутую морду здоровенной крысы. Не понимая, что происходит, он приподнялся и увидел, что у него на груди сидит кот, держа в зубах пойманного грызуна. По-видимому, кот решил показать свою добычу хозяину, прыгнув ему на грудь.

– Фу ты, черт. Брысь отсюда, – с ворчание Яшка спихнул кота на пол.

До Якова вновь донесся запах жаренной картошки. Повернув голову, он увидел старика, стоящего у плиты и склонившегося над сковородой с жарившейся картошкой. Яшка вдохнул полной грудью раздувающимися ноздрями ароматы еды. В предвкушении скорой трапезы он рванулся к деревянному столу, стоящему посреди комнаты. Верхняя половина туловища Яшки уже взмыла над пространством возле кровати. Осталось перенести нижнюю, но кафтан, в рукав, которого попала одна нога, а вторая половина кафтана почему-то была заправлена Яшке за пазуху, не дал ему это сделать. Открыв рот от недоумения Яшка подобно морскому котику нырнул головой в пустоту перед кроватью. Стремительный полёт закончился смачным ударом Яшкиной головы о деревянный пол. Глухой, но громкий звук удара заставил старика отвлечься от сковороды и посмотреть на источник шума.

– Проснулся, обормот – проскрипел старик, снова отвернувшись в сторону жарившейся картошки, как будто произошедшее было обычным делом.

Придя в себя после удара, Яшка снова обнаружил перед собой кота, который сидел на полу рядом с его лицом деловито держа в зубах дохлую крысу и даже, как показалось Яшке, с каким-то презрением смотрел на него.

– Здорово, батя – пробормотал Яшка, обращаясь к старику и пытаясь вырваться из пут кафтана.

Кот, также презрительно глядя на барахтающегося хозяина, встал, повернулся к Яшкиному лицу задней частью с торчащим трубой хвостом, гордо поднял голову вместе с добычей и направился к столу. Яшке даже показалось, что кот сделал несколько движений задними лапами, будто забрасывая его лицо.

Справившись с кафтаном, Яшка подошел к столу и уселся на деревянный табурет. Облокотившись локтями на стол, Яков ожидающе посмотрел на старика, который продолжал помешивать еду, стоя к нему спиной. Наконец, старик закончил приготовление пищи и прихрамывая направился к столу, неся в одной руке сковороду с картошкой.

– Чего сидишь? – нахмурившись спросил отец – Достань с погреба грибов соленых. Не одну же картошку есть.

Яшку не нужно было просить дважды, он со скоростью куницы, но с грациозность медведя выпрыгнул из-за стола, чуть не опрокинув его на подходящего старика. Кот, сидящий рядом со столом, выронил добычу из пасти и шипя в испуге изогнулся дугой.

– Тише ты, балбес, – прикрикнул старик на сына – всю хату разнесешь.

Действительно, жилище у Яшки с отцом было не большим – покосившийся сколоченный из старых кое-где уже прогнивших досок, которые отец Яшки натаскал из обломков кораблей, дом, продувался через щели холодным морским ветром. Казалось, достаточно было легкого толчка, чтобы вся конструкция моментально обрушилась.

Но их дом не был исключением. У большинства обитателей трущоб, в которых проживал и Яшка, имелись дома из похожих материалов, так как весь лес и всё, что в нём, включая деревья, принадлежало князю. Пилить деревья разрешалось только лесорубам, которые продавали древесину не дешево, так как большую часть выручки отдавали в казну.

Отец Яшки был рыбаком. Средств, выручаемых за улов, едва хватало на покупку небольшого количества пищи или каких-либо поношенных вещей на местном рынке. Яков же, как уже сообщалось ранее, также перебивался случайными заработками, связанными с собирательством и охотой на мелких зверушек. Так как для охоты на крупных требовалось охотничье оружие подороже, на покупку, которого Яшке пришлось бы не есть, не пить и работать круглыми сутками несколько месяцев.

Яшка подбежал к погребу в полу, который был накрыт массивным деревянным люком, служившим ещё на судне перекрытием прохода между палубами, и потянул за металлическое кольцо. Люк поддался и откинувшись уперся торцом в стену. Яшка схватил кувшин с самосолами и бросился к столу.

– Люк закрой, обормот – прикрикнул старик, ставя сковороду и усаживаясь за стол.

Яшка резко развернулся, едва не выронив кувшин, схватился за край люка и с силой толкнул. Люк с грохотом обрушился на пол, заставив кота второй раз шипя в ужасе отпрыгнуть, выпучив глаза.

Подбежав к столу, Яшка, грохнул кувшином по поверхности стола. Отец, гладя на сына с грустью покачал головой. Плюхнувшись на табурет, Яшка, схватил со сковороды горячую картофелину и перекидывая её из ладони в ладонь принялся обдувать, пытаясь скорее остудить. Отец, смотря на Яшку с грустью, немного улыбнулся и тихо сказал:

– Да не спеши ты, окаянный. Обожжёшься же.

Яшка, откусывая еще дымящеюся картошку, пробормотал:

– Не боись, батя, и не такую едали.

– Едали они – усмехаясь по-доброму сказал старик.

Старик еще какое-то время улыбаясь смотрел на сына, жадно запихивающего себе в рот то картошку, то грибы, после чего принялся, не спеша за трапезу. Неспешно жуя уже остывшую картошку, старик, смотря на сковороду сказал:

– Давеча относил фермеру Драгомиру рыбу на обмен. И мне показался он каким-то раздраженным. Обычно он такой приветливый, мы с ним и поболтать могли. А в этот раз сунул мне эту картошку молча и ушел. Странно.

И тут же задумчиво добавил:

– И жена его Бажена, как-то странно улыбаясь спрашивала, что тебя давно не было, почему не заходишь?

В этот момент старик перевел взгляд на сына. Услышав это, Яшка не жуя попытался проглотить большой кусок картофелины, которая встала ему поперек горла. Он закашлялся и схватился за горло. Увидев это, старик с молодецкой проворностью подскочил и с силой ударил Яшке промеж лопаток. Кусок картофелины вырвался из горла сына и с силой впечатался в стену.

– Я же говорю, не спеши, ешь спокойно, – не понимая причины случившегося заворчал старик.

– Куда ты торопишься? – продолжил отец, укоризненно глядя на сына.

Откашлявшись Яшка вытер рукавом проступившие от натуги слезы, и глотнув из деревяного ковша воды, смачно крякнул. Выпрямив спину и с шлепком опустив ладони на колени, Яшка шумно выдохнул:

– Пойду я, батя. Может зверюшек каких наловлю, да на рынок снесу.

– Ну коли поел, иди – не отрываясь от стола ответил старик.

И когда Яшка уже начал выходить из хаты, старик, опомнившись окликнул его:

– Стой, Яков. Совсем забыл я. Давеча просил меня трактирщик принести свежей рыбы. Ты бы сходил на наше место. Я там вчера сети поставил. А после снеси трактирщику.

– Да ну его, – отмахнулся Яшка – заплатит три медяка. Я лучше на рынок её снесу, больше получится.

– Трактирщику неси, тебе говорю – не унимался старик. – Он хоть и мало платит, но постоянно рыбу у нас заказывает – говоря, старик постучал указательным пальцем по столу.

– А знаешь почему? – старик молча уставился на сына.

– Почему? – спросил Яшка.

– Да потому, что я никогда не подводил его. И всегда, когда ему была нужна рыба, приносил. Поэтому я знаю и завтра он рыбу будет брать у меня. Понимаешь? – с укоризной и жалостью старик продолжал смотреть на сына.

– А я думаю, что он просто нашел дурачка, который задешево приносит ему рыбу, а он потом наваривается на ней – недовольно возразил Яшка.

– Вот дурья башка! – не унимался старик – Ты думаешь, я дурачок?

– Да нет. Я не это … – потупив взор, начал оправдываться Яшка.

Но старик перебил его:

– Да он любому рыбаку предложит такую цену или даже меньше и тот с радостью будет таскать ему эту рыбу.

– И не спорь у меня! – старик с ещё большей силой забарабанив по столу указательным пальцем, прикрикнул на Яшку.

– Понял меня? – снова спросил отец.

– Да, батя – обиженно потупив взор ответил Яшка и выйдя из хаты аккуратно прикрыл дверь, чтобы ещё больше не злить отца грохотом от закрывающейся двери.

Но очутившись снаружи Яшка сразу сбросил маску смиренности. Глубоко вдохнув, он сделал грудь колесом и разводя руки в стороны, улыбаясь с шумом выдохнул.

Надо сказать запах в трущобах был не особо свежим и в основном состоял из смеси запахов протухшей рыбы, пота и плесени, которая здесь пропитывала все вокруг, так как трущобы находились практически на берегу моря и мало что оставалось сухим. Но Яшку это не волновало. Радуясь тёплому солнышку, Яшка весело направился к месту, где отец поставил сети.

Придя на место, Яшка, вытянул на берег сеть, где было довольно-таки немало рыбы и подумал: «Может всё-таки на рынок снести?» Но потом прикинул как расстроится отец и отбросил эту идею.

Собирая рыбу в мешок, он вдруг услышал душераздирающий вопль и громкие шлепки, которые явно доносились всё ближе и ближе. Яшка повернул голову и увидел, что в его сторону выпучив глаза и разинув рот, издавая вопль, по-видимому, с целью напугать Яшку, несётся гоблин.

Но Яшку только рассмешило зрелище костлявого, практически до скелета обтянутого кожей гоблина. Его голова смешно подпрыгивала вверх и падала вниз в такт бега, а сам он еле держался на ногах, с трудом удерживая равновесие, чтобы не упасть. Над головой он держал какую-то ржавую железяку, конец которой периодически ударял его по макушке. По-видимому, железяка играла роль оружия, при виде которого Яшка должен был испугаться до беспамятства и пуститься прочь наутек.

Яшка встал лицом к гоблину и широко расставив ноги готовился поймать его, в то же время он не смог сдержаться и громко загоготал от смеха. Видя, что противник не только не боится его, но еще и гогочет во всё горло, гоблин, нахмурив брови, издал еще более яростный рев и не добегая до Яшки нескольких метров сделал замах своим грозным оружием. Когда оружие стремительно преодолело большую часть дуги в направлении Яшки, на пути гоблина возник небольшой булыжник, который тот не заметил, так как готовился поразить своего противника мощным ударом. Но споткнувшись о камень, гоблин стремительно нырнул в сторону своего противника. Выронив оружие, которое воткнулось в мягкий прибрежный песок, гоблин затормозил головой, проделывая небольшую траншею.

Давясь от смеха, Яшка ухватил гоблина за шкирку и поднял перед собой. Гоблин начал было яростно дергать лапами, пытаясь то ли вырваться, то ли напугать противника, но, когда Яшка поднял гоблина повыше и вытянул руку, гоблин понял, что все попытки сопротивляться бесполезны. Он опустил лапы и спокойно повис на Яшкиной руке, уставившись в песок.

– Ну ты что, малохольный? – прогоготал Яшка. Видя, как гоблин перевел взгляд на рыбу и проглотил слюну, Яшка с озарением спросил:

– А-а-а рыбу хотел у меня забрать?

Яшка поднял одну рыбёшку и аккуратно сунул её в лапы голодному зверьку. Гоблин, увидев перед собой рыбу, резко схватил её и принялся рвать зубами, проглатывая куски, почти не жуя и издавая звук похожий на угрожающее урчание.

– Ну-ну, не боись, нам этой рыбы хватит на двоих – сказал успокаивающим тоном Яшка и сунул гоблину еще одну рыбину.

Гоблин поднял большие жёлтые глаза на Яшку, не отводя взгляда, схватил рыбу и начал грызть, но на этот раз уже перестал угрожающе урчать, как будто понял, что его не собираются обижать, а напротив готовы поделится добычей.

Яшка аккуратно поставил гоблина на песок. Пока гоблин доедал вторую рыбу, Яков выбрал несколько самых больших и положил перед лапами зверька.

– Бери, это тебе – спокойно произнес Яшка.

Сунув в рот остатки рыбины, гоблин собрал рыбу, которую положил перед ним человек, в охапку и не отворачиваясь и не сводя глаз с Яшки попятился в сторону откуда появился.

Отойдя на достаточное, как показалось ему расстояние, гоблин как будто сделал благодарный кивок в Яшкину сторону и резко развернувшись резво бросился прочь.

– Вот же, зверьё совсем оголодало – усмехнулся Яшка и принялся набивать мешок рыбой.

Собрав оставшуюся рыбу, Яшка, обратил внимание на ржавую железяку, с которой гоблин его атаковал. Подняв её, Яков, понял, что это не просто железяка, а кованый короткий меч, но он так заржавел, что сразу было не понять.

– Наверное стащил у кого-то из дружины или со склада – подумал Яшка, так как гоблины были известны своими воровскими пристрастиями, а точнее хватали и тащили к себе всё что можно было унести.

– Возьму-ка я его себе. Возможно, удастся ещё его восстановить – пробормотал Яшка и засунул его за пояс.

Подняв мешок с рыбой, он двинулся по песку в сторону трактира, расположенного на границе трущоб и домов горожан, имеющих доход, который позволял проживать в домах, построенных из древесины, специально купленной для этих целей у лесорубов.

Трущобы от домов более зажиточных граждан отделяла небольшая каменная стена с проходом, закрываемым на ночь железной решёткой, которая по типу гильотины опускалась вниз по пазам в проходе.

Как раз рядом с этим проходом на территории более зажиточной части города и располагался трактир.

Пройдя морской берег, Яшка ступил на дорогу, ведущую к проходу. Он шёл по дороге то и дело переступая через горы мусора, а иногда и через местных обитателей, изрядно подвыпивших, не добравшихся до своих хат и отдыхающих прямо на дороге.

Один из них даже ухватил Яшку за ногу и пытался выдавить из себя что-то членораздельное, но Яков не стал его слушать и отпихнув продолжил свой путь. Поднявшись по ступеням, ведущим к проходу и пройдя с десяток метров по каменной мостовой, завернув оказался прямо перед входом в двухэтажное здание.

Перед входом в трактир стоял сколоченный деревянный щит, на котором горожане размещали свои объявления. Яшке сразу бросился в лицо здоровый холст пергамента, на котором была изображена уродливая человеческая морда с двумя огромными передними зубами. Надпись над рисунком гласила: «Разыскивается опасный злодей Гришка – Бобер. За любую информацию, которая поможет изловить душегуба, полагается награда в один золотой». Яшка ухмыльнулся: «Да уж, знать бы, где этот бобер себе хатку сварганил».

С такими мыслями он вошёл в трактир, который располагался на первом этаже здания, на втором же этаже располагались жилые помещения, где, собственно, и проживал трактирщик со своей женой.

Глава 2

Войдя в трактир, Яков обнаружил, что несмотря на полуденное время зал питейной был уже наполовину заполнен и по нему разносились голоса подвыпивших посетителей.

Почти возле входа в трактир сидел длинный худощавой человек с большой головой и неестественно выпученными глазами. Человек почти ничего не ел, а больше пил какой-то спиртной напиток, по виду напоминающий брагу. К приходу Яшки пучеглазый уже опустошил несколько деревянных стаканов с горячительным и собирался сделать тоже самое с остальными, пока еще наполненными. При этом незнакомец постоянно оглядывался по сторонам, как будто чего-то опасаясь.

За барной стойкой стоял трактирщик – мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, но в тоже время довольно округлых форм. Вокруг сияющей плешки свисали сальные волосы. Круглая голова и обвислые щеки в купе с большим животом, а также маленькими толстенькими ручками с короткими пальцами придавали трактирщику добродушный вид.

Яшка подошёл к трактирщику и кивнув поприветствовал того:

– Здорово, Гостислав.

Трактирщик, кивнув поприветствовал в ответ:

– Здорова, Яков, – и расплывшись в улыбке тут же предложил, – что-нибудь налить?».

– Спасибо, Гостислав, – отказываясь Яков помахал головой.

– Я тут по батиной просьбе, – и ставя мешок с рыбой на барную стойку, Яков произнес. – Вот твоя рыба.

– Благодарю тебя, Яков, – убирая рыбу произнес трактирщик, другой рукой доставая увесистый кошель.

Отсчитав три медяка, трактирщик случайно выронил ещё один, но тут же схватил его, приговаривая:

– Куда собрался? – улыбаясь, засунул лишний медяк обратно в кошель.

Видя это Яков презрительно усмехнулся.

– Вот три медяка, как мы с твоим батей и договаривались – произнёс трактирщик, пододвигая Яшке щедрое вознаграждение.

Яков собрал медяки и сунул за пазуху.

– Бывай, Гостислав, – бросил Яков и собрался уже уходить, как трактирщик окликнул его:

– Постой, Яшка.

Яков повернулся, вопросительно уставившись на трактирщика.

– Тут такое дело, – начал Гостислав, переминаясь с ноги на ногу, – мой посыльный куда-то запропастился. И его уже давно не было, —тщательно подбирая слова произнес он. – А мне тут понадобилось пару бочонков вина передать в таверну «На распутье». Знаешь где она?

– Ясный красный, кто ж не знает? – ответил Яшка.

– Так вот, – продолжил трактирщик. – Не мог бы ты отнести эти бочонки в Таверну? – произнес трактирщик, кивая в сторону двух пятилитровых бочонков.

– Наверное мог бы, – задумчиво произнёс Яков, вопросительно глядя в круглое лицо трактирщика.

– Тут нечего думать, мой молодой друг, – положив обе пухлые ладони на барную стойку, улыбаясь продолжил трактирщик. – Работы максимум на час, а заработаешь…

На слове «заработаешь» маленькие глазки трактирщика забегали, и он, достав кошель, отсчитал шесть медяков, произнёс:

– Целых м-м-м-да, м-м-м-да – пять медяков, – произнес он, причмокивая и убирая шестую монету в кошель.

– Извини, Гостислав. Но я Драгомиру обещал сегодня зайти, – соврал Яшка и направился к выходу.

– Постой! – снова окликнул его трактирщик. – Я согласен на семь медяков, – с легкой дрожью в голосе произнес Гостислав, умоляюще смотря на Якова.

Яков разгадал панические нотки в голосе трактирщика и с видом человека, делающего одолжение протянул:

– Ну ладно, Гостислав. Только из-за того, что мы давно знакомы я согласен, – Яков сделал не продолжительную паузу, во время которой пухлое лицо трактирщика засияло от удовольствия. – За один серебряный, – продолжил, с видом человека, делающего одолжение, Яков.

Удовольствие на лице трактирщика вновь сменилось на умоляющую панику.

– Ну как же, Яков? Всего лишь за час работы ты просишь серебряный. Это же целых десять медяков, – жалобно простонал трактирщик.