- -
- 100%
- +
В общем получил наш Семочкин отказ даже в тяжелой грубой работе, ибо этот бригадир этот еще долго вслед смотрел с удивлением удалявшееся фигуре Семочкина. И у него в голове небось рылись странные мысли. Когда просматривал трудовую книжку с отметкой трёхлетней давно.
«Даже эту работу не дала мне жизнь, очень странно.» – с этим вышел из театра Семочкин. Все как сразу переменилось свет где-то на горизонте померк, стало очень холодно на улице, закоулки заострились, и ноги хоть продолжали нести с некоторой постепенностью, но сохранялись лишь инерционность. «Даже если фантазия о счастье всего лишь миф, но миф настолько устойчивый в сердце человека, значит все-таким в он имеет под собой твёрдую основу, и если она только сегодня не получает резвится, то только лишь по неблагоприятной среде и слабодушии хозяина, надо продолжает взращивать ее что есть силы»
Она предстала перед ним словно ангел красоты. Восхищение его не было предела, как не было предела и горделивости возникшей в нем что именно ему досталась эта красота, которой он теперь обладал и всеми силами старался не завладеть ею и не поработить, но все сказывалось именно в эту сторону. Властвовать так же препротивно, как и быть порабощенным, это наш герой знал по себе. Но на каком-то определённом этапе все негативное состояние становится невыносимо, и человеческая сущность меняет свое направление из страдательного элемента превращается в наслаждение. Превращается ли совесть, которая приносит страдание по осознании этой аномалии. Во что-то другое, например, наивное благодушие и слепоту, не знаю, но у Семочкина вдруг произошло криминальное происшествие с его характером – он наслаждается властью. И все вокруг словно щутитя стали ему подчинятся. Психоз толпы мне не известен, но этот странный парадокс весьма как мне кажется закономерен. Семочкин взрастал до размеров Гитлера, Мусолини и Наполеона. Станет ли он деспотом на этом пути? – посмотрим. Испытание властью самое тяжелое и самое сложное среди всех. Единицам удалось пройти и не погибнуть. Но те, кто выжил превращались в богов.
Итак. Власть. Власть как лидирующая и организующая сила, способная образовывать новые явление в обществе человека и его среде. Как это происходит наверно вы знаете много примеров.
Часть 3
«не пробить мне этот проект, видимо надо к какому ни будь влиятельному лицу примкнуть, без этого никак невозможно. А это ужасно! Так мерзко! И оставить, бросить его еще того хуже! Так что же подлее все бросить и страдать от никчемной униженности, или страдать от унижений продвижения проекта? Какая цель приведет меня к… А какая меня цель? Ведь для чего я приехал в этот огромный город, которому я на сегодняшний день не нужен, который враждебен мне, и я для него отброс, люмпен, лимита, которую нельзя истребить по законам демократии и потому что нужна раб сила, но я не могу быть для него даже раб силой, и остается только помойка. Бомжей до поры до времени, но и им скоро придёт конец. Всех заставят работать, и если не в самом городе, то где-то за пределами его. Это ждет и меня. Но главное я давно не видел живых глаз! Город их скрывает, он опускает их в мостовые, бумаги, аппараты, все куда-то только не на человека!»
это была действительно загадка, ведь насколько нам известно Семочкина ждала приятная и уютная жизнь во всех отношения как в по ремеслу, так и по бытию. Но самым странным образом все предлагаемые возможности (а их было не мало) переворачивалась с ног на голову, каждый раз убегая от них. Толи по тщеславию его, что мол его должно ждать нечто большее, толи по подлинному рвению к чему-то высшему, толи некая сила, владевшая им переворачивала все вверх тормашками и в этом случае Семочкин был что называется мученик Духа. Был ли Семочкин страдалец от собственных пророков, или воли самого рока, или призвания, это видимо только Богу и известно, а последуем в его прошлое.
Ах. Какие удивительные вечера среди художников! Как мечтал и рвался он в студенческую художественную жизнь! Как чувствовал себя словно рыба в воду, как же была прекрасна для него каждая минута пребывания здесь! …..
Тут он неожиданно опять вспомнил продюсера «Что-то все-таки маниловское есть в нем. Предлагает встречаться пить чай, говорить о искусстве, строить какие-то размышления о жизни и искусстве и ничего не делать, а если и делать то чисто на коммерческое основе: ты мне – я тебе, во-как обратная сторона Манилова Коробочка, и все то какое-то женственное и дряблое. Какая Русь неизменная! А кто-то ведь верил что история естественным ходом придет к лучшему, совершенному, кто же это… а, да Разумихин, да и Чехов, похоже туда же, так Розумихин и Чехов похоже одно лицо вместе с Зосимовым, это по-моему тоже от-туда. Да сколько таких умников естественников, Давиничов, историков – мечтателей. Все ждать от природы вознаграждения за смиренный и терпеливый труд души „по капле из себя раба“, а природа она как женщина. Как почва, всегда будет рождать и сорняк, и цветок, если над нею власть не иметь, если не следить каждый день. И будет то бесчинствовать, то ласкать. Это же Майя. Так оврилив древних Ведах, а человечество по-своему все хочет переосмыслить и продавать то что не может понять, угодить тому чему не надо, то же язычество. А еще с христианскими мерками! На мать природу надеются, а Христом прикрываются. Фарисеи!»
«а вы что же исключительная личность?» вспомнил он как-то в противовес слова одного оператора с котором его однажды свела судьба, очень похожим на него по зодиакальным знакам и по жизни, от чего Семочкин даже растерялся на такой вопрос и не смог ничего ответить. Вот если это был другой человек, то это была бы другая природа мысли и чувств, а тут он словно столкнулся со своей второй половиной критичной настроено на него самого, но ужаснуло другое, что этот человек может стать его другой половиной, а не тождеством или самостоятельной личностью. Этих вторых половин он боялся, так как видел в них либо тень самого себя или источник света, что его самого делает тенью или светом, и то есть очень и очень однобоким. От подобного терял целостность и чувство личностного ощущения жизни, впадая мгновенно какую пропасть противовесов.
«да и с чего это во мне такая уверенность что я что-то значу? Нет видно надо б но мне вновь на дно обращается, от-туда начинаются все пути» подумал Семочкин и вдруг как то спокойно стало на душе и сильно, словно он обрел почву и отвратился от натуженного полета мысли, словно все обрело связь между собой и взаимопонимание. «но как ж все-таки мне продвинуть свой проект? Ведь не грабить же ради карьеры как Раскольников, хоть он следовал даже и психологическим мотивам по причине психологической карьеры – стать великим» – от такой мысли у Семочкина даже передёрнуло и подумав далее, а смог бы он совершить такое, но нет не засело это в голове так как пример Достоевского сильно сидел в голове как противоядие против этой горючести. «а ведь однажды я совершил это только в чисто психологическом жанре» и Семочкин вспомнил как бросил девушку, которая вся отдала себя ему целиком и верила в общие надежды на долгую и хорошую любовь, да он бросил ее только за тем что считал у него великий путь, что ему приписан великий путь. Как он не хотел быть средним посредственным ремесленником! Как он верил в свою придуманную им звезду, что его ждет великое и большое будущее, что только его натолкнуло на эти мысли! И как точно Раскольников не хотел работать ни на какой другой работе кроме той что принадлежит его высоким мыслям. О как же он был уверен в себе и своей звезде! Но то все были мечты, а сил на осуществление не было, настолько сильно в нем сидел закон о «несовершении» чего-то плохого, он искреннее верил что Бог ему все сам даст, коль он настолько сильно верит в него. Он даже ни на секунду не усомнился что не достоин Его милости!
И тут ему вспенились слова продюсера «А ведь ты можешь что-нибудь в заклад сделать или займом какой-то, чтоб исполнился твой проект» какая простая рациональная мысль! Да ведь это демонизм какой-то «взять под залог деньги, которого у него нет просто ничего, ничего не закладывать чтоб взять залог, а ведь это мошенничество. А ведь продюсер говорил, что мошенничество это привлекать людей к проекту без денег с одним лишь обещанием возврата, что Семочкин получается брал под залог человеческие надежды и что это еще ужаснее «но ведь Христа и Буда именно так поступали, основываясь только на человеческих отношениях, а деньги только портят, и я того желал» так он и сказал продюсеру. А тот только рассмеялся.
Мучительная и сильная тоска вновь охватила сердце. Что-то несбыточное, то что ранее в молодости веселило и увлекало душу, тем ее давило со всех сторон, требовало выхода и реализации, и при этом никуда не толкала, а так будто только и мучал, только будто ей и нужно было это.
Западные литераторы высмеивают системы которые создаются у них там, а мы, русские, все потешаемся над человеками, потому как систему к нам не прилепляются и вся вера в человека. А во влияния всякие типа американских, как-то в 19 веке было французских. Это прямо страсть какое-то – не чтоб свое развивать, все ориентируются на сторону, словно и своего ничего ценного нет, а может видно, что русская душа все хочет все вместить, а не только все глаголить о своей уникальности. Может как ее уникальность и в этом вот соборовании всех культур в единую. Мысль не нова, но по-прежнему развивается. Главное про нее не забывать.
Свободное время демократии начинало вновь сменятся на новые структурированные схемы очень похожие на тоталитарные, с железными дверями, вновь стали возникать формы запретов и искусственных правил, ограничений.
Он встретился позже с психиатром, когда любимая пошла на вечеринку. У психиатра были огромные голубые глаза, маленький аскетичный рот, невероятно изящная фигурка, одетая в очень модный со вкусом костюмчик в клеточку и столь модная, но изящная прическа. Но при всем этом что-то говорило о невероятной запуганности, в том, как смотрела как говорила, двигалась, было чувство словно она боялась самой себя, и выдать себя и контролировала каждое слово, движение. Взгляд. Неожиданно он вспомнил что подобный страх видел у продюсера, только замаскированный бахвальством и нарочитым умничаньем. Он еще тогда инстинктивно почувствовал, что у этого человека есть задатки к чему-то комическому и артистичному, и порой проглядывались какие-то действительно умные замечания, но все погасли, как только н проявил свое подлинное лицо, человека поверхностного и трясущегося над мнением большинства, при этом сохраняющее доброе чуткое сердце в отношении людям. И можно было сказать, что с этим человеком неплохо было жить и дружить, но делать что-либо Семочкин почувствовал некую опасность. Он почувствовал предпосылки к предательству, и ненасытные корысти. Она страх перед объективностью, что в есть еще хуже. Сам Юшечкин нельзя сказать, что отличался большим умом, но ум весь его очень стремился в глубины человеческой психологи и других заповедных областей в жизни, у него была превосходная интуиция, которая порой так точно показывала, что есть что, но вот порой распознать что же это на самом деле было не хватало ни знаний, ни опыта, последнее Семочкин правда наращивал особо быстрыми темпами. Что показывало, что это чревато некоторыми и психическими расстройствами. Он искренно верил, что это может быть интересно не только ему, но вскоре стало очевидно, что он одинок. Он было сник, но духом не пал – велика была закалка воспитания: культурный пласт, заложенный родителями и некоторыми книжными находками. Видимо это все-таки иммунитет против бед. К тому же он соприкоснулся с религией, что дало ему еще большую внутреннюю опору. Иногда правда это действовало на его инфантильные стороны души, расслабляя в минуты кризиса. Но удивительным способом и поднимала на более мужественные поступки. Но обеднел дух Семочкина не от дерзновений в области своих идей, и не от отдачи себя самого какому-либо стоящему делу, нет! – опустошением его души стало нелепая череда пустых терзаний самого себя по пустякам вроде того: что посылает ему судьба или как она к нему относиться, или почему отворачивается. Подобная пустая трескотня разжижает кровь и ослабляет разум, переводя всю волю в химерические, полу-бредовые состояния очень отстранённые как от реальной жизни так и мистической. Это просто никчемные призраки прошлый глупостей. Впрочем, я могу ошибаться и Семочкин на самом деле существует иными разумениями и вы вправе в всем этом разобраться. Но этот Семочкин живет во мне и мне очень нужна ваша помощь! Спасибо….
Часть 4
Становлюсь я лучше от того что пишу, – нет! С каждым новым произведением все хуже и хуже. Или последние станут первыми. Так кто же я на самом деле есть – ничто или что-то? И с чего я решил, что я писатель и меня должны читать? Может я вообще монах по природе, и я моя тяга с Богу и уединению как раз это и определяет? Не могу же я быть Раскольниковым?! А может это очередное переворачивание гордыни? Да и что-такое гордыня? Вот если подумать, то достоинство человеческое, а как его у него отбирать, так-то будет действительно тварь дрожащая, а разве для этого сделал господь человека? Он ведь сделал его как продолжение себя и здесь гордость что человек такое совершенное творение, но кто же пытается приписать человеку низость. Кто пытается унизить его в первую очередь пред ним самим, а потом перед самим создателем. Ведь если унижать человека так он действительно будет совершать преступление и всякую низость, а если возвышать так он и будет возвышенное творить. Кто же так с человеком поступает? Пресловутая «поле битвы бога и дьявола» и что же совсем нигде человеку нет собственной величины, своего пространна, где не властен ни бог ни сатана“ сем распахнул окно, зябкий ветер в мгновение захватил лицо, скукожив его в мятый лапоть. Обрывки каких-то разговоров опять побежали в голове, но теперь уже совершенно беспорядочно и хаотично. „Где-то я читал. Что из этого хаоса создается новая реальность, что эта реальность создаётся у нас головах и сердцах, и главное не прошмыгнуть мимо, не остаться в прошлом мертвом склепе эпохи Рыб, эпохе бессознательных устремлений, слепых случаев, глубин творчества, какая эта будет новая эпоха?! ОХ, не свихнутся бы мне как Трепелеву… а что погубило – заниженная самооценка как итог подавленной, как это сегодня называют ли наоборот, что называется, зарвался в своих мыслях?! Эх и рад бы все бросить все эти терзания да заняться буддизмом, видимо все-таки рядом христианства это единственная форма существования в этом безумном мире, где сам становишься безумным. Но что будет с людьми и миром? Странная забота! Здесь бы себя спасти, кто ведь сказал – сначала с себя начни. Неужто я все опять перевираю?
Усмешка психолога и сознание Семочкина словно протрезвело. Реальность предстала в ужасном виде. Возникло желание забыться. Уснуть. Видеть прежние красивые картины любви счастье. Почему сны так прекрасны и совершенны, а жизнь безобразно?!
Последнее время Семочкину все как-то мерилось помещения с большими комнатами, то вдруг он куда —то уезжал, то спасался бегством, то оказывался у знаковых людей, которых уже и забыл.
2
Какое странное чувство сдавило сердце. Наполненное жгучим словно раскаленная лава желанием, его сжимало тисками какая-то воля.
3
Семочкина вновь стал обволакивать туман эроса, и убаюканный он уснул. Он бродил по земле с счастливой улыбкой на лице. Его принимали кое где за помешанного, никоторые считали он прозревший, кто-то просто называл его безмозглым тунеядцем, свалившимся на сердобольные плечи человечества, сорняком пьющего соки из добрых и честных граждан.
И единственное что спасло и давало жить это любовь его любимой девушки, которая тоже самое испытала на себе (как видимо и многие живущие в этой эпохе). В них пробудившаяся любовь искупляла все преступления совершенные ране. Это стало их новым обновлением преображения всего существования. Тема старая и ушедшая вместе с прошлым. Она живет лишь как пример как жить нельзя, но без этого и «неможно». И пусть память хранит ее как напоминание.
БОСОНОЙ НОГОЙ НА ХОЛОДНЫЙ ПАРКЕТ
«ряд событий ничем не связанных между собой мы назовем судьбой» Аристотель.
Он любит после душа становится босой ногой на холодный паркет, она после ванны боится промахнутся мимо мягкой тапочки.
Совершает вроде бы обычные бытое действия и неожиданно разжигается Дух. Сидишь ждешь Его и умираешь. И воскресаешь в другом Духе, ибо тот (от обычных действий) есть дух Мира Сего.
– закройте дверь!
– А вас не учили говорить пожалуйста!
Вот начинается война. Маленькое непонимание другу друга. потом каждый оправдывает себя. Отстаивает убеждение. Из внешнего все переходит вовнутрь, там человек пробуждает демонов чтоб те пересилили совесть. А далее они уже овладевая им утверждают ему новую, свою правду с которой он во власти их начинает все вокруг разрушать.
Однажды на земле все поняли, что времени нет и не надо никуда торопится, мечтать об отпуске и вспоминать прошлое и дорожить им. Когда пропадает будущее и прошлое настоящее становиться действительно настоящим и каждая минута наполнена смыслом и полнотой жизни. Жизнь сразу становиться сейчас, и она становиться вечностью, и ты ее ощущаешь и перестаешь думать как надо или как не надо жить – ты живешь. Раньше это удавалось лишь некоторым кто жил в горах или в лесу, или «монашил». Теперь это стало доступно всем… но не все этого захотели. Многие не отказались от весенней мечтательности и превратили добровольно свою жизнь в погоню за фантазийным, кто-то не отказался от прошлого в котором как он считал было и самое ценное и самое идеальное, и лишь та жизнь была жизнью – они похоронили себя заживо и на вечно сладостно страдать от своих воспоминаний которые уже никогда не сбудутся и потому. по им понятием, они ушли в вечность. Настоящая жизнь для них тоже превратилась в ад. Были и те кто признавали новшество о настоящем, но видели в ней многого несовершенств и потому свой день вместо того чтобы ему радоваться и быть счастливы, работали над совершенствованием не зная уже что есть счастье, замыкаясь в кругу своих технологий, ибо позабыли цель которую потеряли вместе с основой в начале. И лишь те кто легкомысленно беспечно «прожигал» свою жизнь соединялись с Богом и всеми счастливцами живущими на небесах, во всем космосе и самой природой на земле.
Но те совершенствовали жизнь каждый день считали их тунеядцами о объявили на них преследование, так как занимали видные посты у власти земной. Их пытались насильно привлечь к «Высшим целям человечества»
Может быть это была маска, и за ней трепетало нежное чуткое сердце. Может быть, но этому предстояло открыться и перестать прятаться. У другого были устремления, но не было сил их реализовать. В его голове рождались хорошие мысли, но что-то мешало ему их реализовать, и они переходили в разряд представлений, потом фантазий. А потом и вовсе просто мечтаний. В этом мы были похожи. И если в одиночку мы этого не можем достичь, то вместе у нас возникает сила способная совершить. Важно только точно определить единые цели и мотивы их реализаций.
– что у тебя случилась. Почему ты не звонишь?
– Я позволил себя время, может несколько в ущерб нашим отношениям, но скорей во благо. А именно время чтобы разобраться в опасениях, вызванных последней нашей встречей.
– В чем же они?
– В обсуждении моих работ выяснилось. Что стратегия, которую мы выработали не получает должного развития. А на замену ей приходят совсем иные структуры в построении нашей деятельности. Подобная спонтанность разрушает тот структурированный язык проекта, и приведет неминуемо к его краху. Мои предположения могут показаться чрезмерно тревожными и построенными на пустом месте. Но в моей жизни уже были подобные «грабли» и наступать на них мне мы не хотелось и было очень жаль сопровождать вас туда.
– так в чем же проблема?
– Проблема заключена вот в чем. Изначально тобой предложенная схема реализации каждого участника проекта по программе проявления его как личностного мироощущения. В этом я увидел хорошее создание пространства для творчества и предложил возможность, что и зрителю это так же будет интересно. Мы ограничили разброс концентрацией на одну тему и тем самым дали возможность зрителю рассмотреть предлагаемую тему с разных сторон и тем самым прийти к той объективности которая по своей сути дает возможность не ущемлять мнения другу друг, а с уважением к этому относится. Это соответствует нашей эпохи и настроению обществе, что большой плюс. И я в этом увидел еще большие горизонты, так как именно этот путь, по убеждению немногих пока еще, но вполне зрелых авторитетов, дает возможность создания пространства трансцедентального единения как коллектива проекта, так и в зрительской аудитории. Более дословно это общество людей, объединенных духовными устремлениями в прогрессе человеческого духа, на основе личностного свободного без ущемлений этого достоинства качества, то есть к приходу надличностного объединяющего пространства. Я бы мог его назвать как Царство Небесное, Ноосфера. Пусть это мое определение, но те не многие кто определил это пространство более научным языком мне думается именно это имели в виду. Итак. В проекте заложилась мысль о духовном братстве где самоценен мир каждого и соединения приходит путем нахождения точек соприкосновения, плоскостей, граней. Из этого можно предположит, что возникнет некая образная структура Сот. Как видим здесь не нарушается пространство каждого и его индивидуальность, но при этом создается единая структура, развивающаяся путем включения в эту систему личности с его индивидуальным миром не нарушая его, предлагая лишь минимальные ограничения, вызванные сегодняшним развитием. А именно: бюджет, отсюда эфирный формат, и тема, как объединяющее. Тобой еще была предложена цветовая гама на каждую тему, что вполне приемлемо.
Но что получилось! Получилась упрощенная форма первобытного общества. Первые ростки: ты не так играешь, не ты не так играешь. Ты не прав, не т ты не прав, ты дурак, сам дурак. То есть вмешательство в индивидуальным мир каждого и навязывание своих норм существования и понимания. Если бы кто из нас не имел бы этого, то в принципе могло произойти некое соединение на основе иерархии – более развитый и менее развитых. Но так как в нах коллективе этого нет, то и развивать это не будем. Далее, как мы видим возникла ситуация Лебедь, рак и щука. И как мне предполагается телега не сдвинется с места. Это грустно. Мы можем в этой ситуации наступить на горло самому себе во имя общего дела. Но этот путь гарантирует иной механизм отличный от того что мы запланировали. А именно: отказ индивидуальности создать коллективное творение, но оно будет столь же безличностно и мало пригодно, ибо этот этап мы уже прошли. Шило ка говорится в мешке не утаишь и наши Я все равно бы вылезли наружу, и тога потребовался бы сильная рука чтобы засунуть из обратно. А это уже, ка известно. Подавления всякого творчество, ибо оно рождается только на свободные воли. Можно предположить, что был бы найден другой компромисс как слияние всех индивидуальностей и превращение коллектива в единую массу в образе многоголовой Гидры. Страшный образ, правда? Такое уже тоже было, я думаю ты это найдешь в истории. Можно допустить что вырабатывается еще один механизм сосуществования: люди договорись и выдерживают определенные правила поведения не преступая их. То есть ограничивают свои миры. Но ка ты видишь уже в слове ограничение заложена тормозящая функция не развития. Это застой.
Значит мы… мы приходим, что изначально выработанная, пока еще умозрительно, позиция о свободном творчестве, ограниченного (временно) бюджетом и эфирным временем, под крышей одной темы (надеюсь тоже временно) является единственной возможной концепцией для существования. (если конечно ты не собираешься набрать группу бездарных и безликий людей, чистых исполнителей, или людей со слабой волей. Что в принципе тебе ничего не даст.)
Есть еще один главный момент, который можно потерять если отказаться от этой политики. А именно: если возникает безличностное общество, кто-то должен им управлять. А значит появляется не только диктатура над участником проекта, но эта диктатура переходит и на зрителя. Проект начинает диктовать зрителю как думать. Как чувствовать, как жить. Это лишает его чувство выбора, и в сегодняшнем времени лишает проект широкой аудитории. То есть останется аудитория тупая, бездумная, безвольная. А такой, как мы видим на сегодняшний день, нет. И не надо себя обманывать что зритель настолько глуп что его надо чему-то учить.
Зрителю нужно давать возможность выбирать. И в этой свободе выбора мы обретем больше друзей чем врагом. Ибо им просто нечего будет делить или доказывать. Бороться за свои идеалы и мировоззрения. Зритель будет с уважением относиться к мнению другого, когда увидит его мнение оценено по достоинству с другим.