Девять пятнадцать

– «Видимо чья-та ошибка при оформлении заказа», он отправил сообщение в корзину одним движением пальца.

Менять часто автомобили было не в его стиле и поэтому подержанный конь периодически требовал ремонта, машина ему нравилась, даже несмотря на то что она морально устарела, и все друзья наперебой советовали избавиться от нее как можно скорей, пока еще можно за нее что -то выручить. Проехав несколько минут, так как министерство находилось в одном и том же районе Москвы, он прибыл к месту службы. Этот день, прошел как всегда монотонно и муторно, на все попытки связаться с отцом, секретарша отвечала, что сегодня его не будет, Филипп жутко хотел узнать, откуда он взял такой экземпляр, который подарил накануне, к сожалению, его мобильный телефон также переводил на голосовую почту, отсылая настырных абонентов по дальше. Проявив снимок прекрасной незнакомки, в первый же день, он обрадовался фотография получилась идеальной. Раньше все его работы ему казались, какими-то недоработанными, хотелось что-то переснять, часто и многое удалялось с цифровой техники, оставляя лишь те, что хоть немного нравились, и надо было отдавать, если это была заказная съемка. Эта же легла на бумагу практически идеально, радость с которой он рассматривал результат, была сравнима лишь с радостью когда в далеком детстве, он с отцом и тогда еще живой матерью, ходил на аттракционы в парк, и весь летний день они дурачились и валяли дурака, а в конце прогулки был куплен первый взрослый велосипед. У выхода из дома прозвонил телефон, извещая о принятом сообщении, содержание письма вызвало небольшое недоумение: «Ваш заказ СС/ОП 1 будет исполнен сегодня в девять часов пятнадцать минут». Кто-то явно перепутал телефоны для доставки или какого-то интернет магазина. Самое странное, что телефон от куда было послано сообщение был непонятным какая-то абракадабра из цифр, вообщем была сразу отправлена в корзину для спам-рассылки.

После работы он решил, наконец заехать к отцу домой, по дороге к дачному поселку, где проживал его отец, Филипп решил заскочить в гипермаркет, чтобы купить подарок и как то загладить свой поступок с прогулом дня рождения. Дачный поселок отца находился как раз в подходящем направлении. В одном из ювелирных ларьков в качестве подарка он прикупил ожерелье из янтаря, не бог весть что, но решил, что вполне сойдет. Проходя мимо кинотеатра с афишами, он вдруг остановился, заметив на одном из стендов рекламировавших какой-то исторический фильм, то самый дуб, который он видел во сне. С красным стволом, рядом с которым стояли Козловский и Александрова, изображая влюбленную пару. На несколько секунд он остановился, разглядывая афишу, не веря глазам.

«Надо же как похож, словно опять вернулся в тот сон, брр», фильм назывался «Ангел империи». Мысли путались и сбивались, этот ужасный сон все никак не шел из головы, дважды ему привидилась одна и та же женщина, которую он даже не знал и не видел ни разу, и вот сейчас этот дуб.

«И почему мне снится это, наверно, работать допоздна после попойки не стоило» – подумал он. Он завел своего ретивого немца и помчался в направлении нужного поселка.

Воздух, по мере удаления от центра Москвы становился, все легче, автомобилей было не так много, сейчас лето, а это пора отпусков и на дорогах не на много, но все же было по свободней. Немецкий конь, обрусевший много лет назад, гнал по эстакаде в сторону запада, магнитола проигрывала радио с зарубежной музыкой. Мысленно он постоянно думал о новой фотосессии, такого желания снимать у него никогда не было прежде. Филипп представлял себе, что наконец-то предложит той незнакомки из дома напротив сделать портфолио, у него было много знакомых моделей, но он был уверен, что у нее природный талант и с ней у него смогут получиться отличные снимки. Музыка в магнитоле внезапно замолкла, вероятно на станции были какие-то неполадки, шипение из динамиков начало раздражать и Филипп решил переключить станцию, когда он потянулся к кнопке переключения из динамиков раздался оглушительный крик

«Остааавь, остаавь!!!» – голос был женский. От неожиданности он подскочил на кресле и машину даже дернуло на обочину, чуть не зацепив ограждения на дороге, на секунду ему показалось, что в окне увидел, стоящую на дороге женщину, в платье. Ту самую, что он видел во сне. Сразу после этого тихо еле слышно зазвучала мелодия игры на фортепиано, та самая, что он слышал во сне, когда заснул на рабочем месте.

«Что происходит?»

Музыка оборвалась буквально через пять секунд, но почему то показалось, что звучала она на много дольше. Сразу после запела рок группа на иностранном языке. Покровский решил выключить радио и дальше ехать, прослушивая песни с диска. В голове воспроизводился тот жуткий голос, полный боли и отчаяния, а также фигура женщины стоящей на обочине в широком платье. Шутка радиоведущих, или что это могло быть, женщина явно угрожающе кричала кому то, но вопрос кому и зачем, может помехи, случайно проезжая мимо поймал чужую радиочастоту, такое бывает, тогда где-то кому то вероятно нужна помощь, боль в голосе из радио чувствовалась на все сто процентов. «Бред».

Филипп начал крутить головой, сам не зная что ищет, вокруг виднелись деревья и производственные базы. Он вновь включил радио, если ничего не услышит он просто поедет дальше к отцу и его молодой жене, пить чай с бергамотом и кушать торт слоенный с орешками. Проехав медленно то место со скоростью сорок километров в час, но не увидев и не услышав в сумерках ничего странного или подозрительного, он решил продолжить движение в дачный поселок, забыв про это как будто и не было вовсе. Лампочка индикатора уровня топлива в баке замигала, предупреждая, что нужно заправиться как можно скорее. Как раз на том месте, где он проезжал в первый раз, находилась заправочная станция, с кафе внутри. Решив не испытывать судьбу, он заехал на заправку, на которой было на удивление пусто. Погрузив пистолет в люк бензобака, он зашел во внутрь и обомлел. За стойкой была та самая женщина, которую он фотографировал накануне.

«Надо же, вот уж никак не мог бы подумать, что со столь выдающимися данными, она работает в придорожной заправке на кассе.» Она улыбнулась ему:

– добрый день, что желаете? -дежурная фраза, произнесенная ее наверное за этот день в пятьсотый раз, источала природный позитив.

– здравствуйте, мне пятого двадцать литров, пожалуйста, – он протянул ей руку с деньгами, неужели не узнала. Филипп решил, что сейчас как раз тот момент, когда можно было бы наконец заговорить, и предложить ей поработать моделей для него. Можно было сказать, что для портфолио журнала, при том, что это не было бы враньем, так как ему предлагал один из знакомых журналистов принести свои работы с натурой. Увидев, на соседней кассе справа, лоток с журналами, он подошел к нему чтобы разглядеть ту самую афишу кинофильма на обложке. Но не успел он открыть рот как, неожиданно раздался грохот бьющегося стекла и в помещение влетел огромный грузовик, в этот момент будто что-то щелкнуло в голове. Все происходящее было словно в замедленной съемке кинофильма, машина летела в направлении стойки, где стояла та самая симпатичная продавщица из дома напротив. Он разглядел весь ужас на ее лицо, будто в эту секунду она осознала неизбежную смерть, надвигающуюся на нее. Он лишь мог наблюдать за происходящим, словно в зале кинотеатра, руки и ноги были каменными, в этот момент они не принадлежали хозяину и отказывались подчиняться. Филипп стоял словно статуя в музее, разглядывая эту секунду в подробностях. Ему пришлось смотреть как стойка, в которую въезжал грузовик, сантиметр за сантиметром погружается в женское тело, мысленно он пытался отвернуться от этой ужасной картины, но голова, также как и остальные части тела, отказывалась подчиняться, он не мог даже глаза закрыть. Когда время вновь приняло привычный вид, со всех полок посыпались продукты и из холодильников полетели банки и бутылки. В помещении искрила проводка, сорванная огромным грузовиком. Из какого-то помещения, вроде туалета выскочил охранник, с ужасом в глазах он стоял остолбенев, наблюдая за происходящим, вероятно пребывая в шоке.

Подскочив к тому, что секунду назад было стойкой, Филипп начал отбрасывать обломки стола, с надеждой добраться до пострадавшей. Часть стойки была придавлена машиной и всех его сил не хватало сдвинуть огромный кусок мебели.

– Помоги, я не могу, – натужено, выдавливая слова, крикнул он охраннику, пребывающему в шоковом состоянии. В глаза ударил ядовитый газ, по всей видимости, в кузове были опасные вещества, дышать стразу стало невозможно, легкие отказывались принимать окружающий воздух, заставляя постоянно кашлять. Охранник, очнувшись с помощью ядовитого воздуха, оглядел происходящее, глаза его бегали в испуге, он сомневался в решении, которое принимал, но собравшись, все же закрылся рукавом и выбежал на улицу.

– Стой, я не вытащу сам, – в спину крикнул он ему, в глазах темнело от нехватки воздуха. Отодвинуть стол не получалось никак, и Филипп ринулся к кабине водителя чтобы отъехать от стола и освободить девушку, которая находилась в обморочном состоянии, но была вроде еще жива. Открыв дверцу, он увидел на сиденье пожилого мужчину без признаков жизни, по всей видимости водителю стало плохо во время движения. Быстро поняв, что старик мертв, Покровский отбросил тело на пол. Кое как заведя огромный трейлер, он стал искать заднюю передачу, слезы в глазах уже лились буквально ручьем и горели жгучим пламенем, ощущения были такие будто умывался горчицей, скручиваясь от приступов, он сдвинул машину с места всего на десяток сантиметров, но этого должно было хватить, что бы извлечь пострадавшую из под обломков. В голове молотом ударила фраза которую он услышал несколько минут назад «Оставь ее, остааавь», в голове она звучала намного громче чем тогда в машине. Пелена в глазах от ядовитого газа сделала Филиппа практически слепым, наощупь он вылез из кабины, сквозь слезы и дым, поглотивший помещение после столкновения со стойкой, он с трудом разглядел фигуру продавщицы.

«Сейчас или я сделаю последнее усилие и вытащу ее отсюда или вместе помрем от удушья, если она еще жива конечно». Почувствовав испуг самосохранения Покровский на секунду замер, в голове вновь застучало «Оставь ее, остаавь», легкие выворачивало в жутких спазмах.

«Что же, геройствовать так до конца». Он схватил деревянную столешницу закрывающую тело пострадавшей знакомой, подняв уже бездыханное тело и поволок наружу. На улице этот шоссейный воздух, с примесями отработанных газов и бензина самой заправки, показался Филиппу кристально чистым. Он положил женщину на асфальт в десяти метрах от входа и силы его стали покидать, он упал рядом, и черная пелена поглотила его окончательно.

Очнулся он, как понял, в салоне скорой помощи над ним сидела женщина в белом халате, а рот закрывала маска для вентиляции легких. «Слава богу, они здесь» подумал он про врачей неотложки и вновь погрузился в глубокий сон, в темноте он видел ту женщину в старом платье, она подошла к нему сквозь туман и протянула руку, больше ничего он не видел, мрак захватил все в его голове.

Запах грязного белья и фармакологических препаратов резко ударил в нос, сознание возвращалось в тело, а с ним все прелести физиологических ощущений, таких как боль в грудной клетке, мышцах и желудке. Черт, что же так больно дышать? Лежал он на больничной койке в общей палате, палата была рассчитана на шесть пациентов, но занятых было четыре. На соседней кровати лежал мужик с бородой и читал какую ту книгу детективного жанра, скрестив ногу на ногу.

– извините, где я- первое, что хотелось узнать ему это куда же его все таки увезли, чтобы сообщить отцу. Бородатый посмотрел на него отложив книгу:

– в больнице, где же еще, – он продолжил читать, – Пирогова, если название нужно, – он поправил свои очки и погрузился в расследование автора.

– благодарю, – Филипп попытался подняться, но головокружение вернуло его обратно и чуть не заставило вывернуть содержимое желудка.

«Отлично, теперь еще и встать не могу, надо найти мобильник». Покрутив головой, что в принципе тоже было не просто из того же головокружения, своих вещей он не увидел, возможно их взяли врачи на сохранение. Через пятнадцать минут в палату вошел не молодой человек в белом халате и сразу присел к нему на кровать, врач был лет сорока маленького роста и с очевидной небритостью на лице и легким запахом алкоголя.

– добрый день, как себя чувствуете? – в руках он держал планшет для записей.

– спасибо, получше, скажите сколько я был без сознания? Женщина жива? Где мой телефон, мне надо позвонить, сообщить отцу где я, —

– вас доставили вчера вечером, а сейчас одиннадцать часов утра, телефон и все остальное у нас, возьмете на стойке первого этажа, головокружение ощущаете? – он не смотрел на Покровского, уткнувшись в планшет, вопрос про женщину он проигнорировал.

– немного, так что с той женщиной на заправке жива ли она?

– ах да, та женщина, – он сделал паузу – брюнетка с многочисленными переломами, к сожалению, она скончалась, не приходя в сознание, вы родственник ей? – он не отрывался от планшета, все время записывая что-то в обходной лист.

– нет, – в голову ударил очередной приступ, предметы лихорадочно заметались по палате, но показывать этого он не хотел.

– скажите раньше обморочные приступы у вас были? – он оторвался от своих записей и посмотрел на Филиппа своими красными, после вчерашнего, глазами.

– да нет, не было никогда, – пока врач задавал какие-то вопросы, он вспоминал лицо той женщины, что еще утром пила кофе у себя на кухне, потягивая сигарету в длинном мундштуке, и даже не подозревала, что сегодня погибнет. Ему почему то захотелось убедиться в ее смерти, как будто что-то внутри него отказывалось верить в происходящее.

– а где сейчас она, – спросил он уже уходящего из палаты эскулапа

– кто?

– та женщина, что погибла, – его слегка мутило, но головокружение уменьшилось

– в морге конечно, внизу больницы, где же еще ей быть. Да, к вам должны будут прийти из полиции, они уже заходили, но вы были без сознания, так что ждите- он стоял в дверном проходе,

– и вам сейчас необходимо лежать, постарайтесь меньше вставать, – он пошел дальше по палатам.

Филипп ждал когда пройдет головокружение и врач наконец скроется в соседних палатах, затем не спеша надел брюки, голова все же кружилась и постоянный кашель затрудняли передвижение, но он твердо решил пойти в больничный морг. Смысла он в этом для себя не находил, но ему жутко хотелось взглянуть на нее в последний раз. И ведь чуть не погиб спасая ее, но так и не спас, некое чувство вины одолевало его. В голове внезапно возник опять тот злосчастный голос «Оставь ее, остаавь». Как удар пронзил он мозг заставив остановиться возле дверей палаты, приходя в себя. Опять замутило, но сдержать порывы все же удалось. Не много подождав, он продолжил не быстрый шаг в сторону лифта, периодически опираясь о стену. Спустившись на лифте на первый этаж, за все время, встретив человек пять персонала, не обративших на него ни малейшего внимания, он стал искать лестницу на цокольный этаж. Подойдя к регистратуре, он забрал свой телефон и документы, спрашивать про морг он не стал. Через пять минут спуск к моргу нашелся, от него веяло холодом и смертью, Филипп помнил этот запах, когда они ходили с отцом на похороны мамы, этот запах навечно врезался в его память, поселившись там много лет назад. В подвале не было темно как он себе представлял, как раз наоборот, было очень светло от ярких ламп. Пройдя по коридору с десяток метров, Филипп так никого и не встретил, но запах мертвых тел все же присутствовал, в очередной раз убедившись, что он правильно спустился. Наконец он наткнулся на помещение, где на столах лежали мертвые люди, двое мужчин и одна женщина, все они были полностью обнажены. Филипп вдруг подумал, что зря пришел сюда, его в очередной раз замутило и в этот раз сдержать желудок ему не удалось, его стошнило рядом с мужиком, у которого была проломлена голова чем то вроде куска арматуры, дыра в голове была не маленькой. Пройдя мимо раздувшегося тела подростка, по всем признакам утопшего в каком то водоеме, он подошел к женщине, которая лежала в углу комнаты. Это была она, тело ее было сдавленно в районе поясницы, везде были следы сильнейшего удара, ребра торчали из грудной клетки, позвоночник практически был виден, он посмотрел на ее лицо, оно было таким умиротворенным, глаза были закрыты. Даже сейчас, мертвой, она казалась ему прекрасной, черные локоны прикрывали не совсем правильной формы ушные раковины, наверное, единственное, что в ней было не идеальным. Филипп совсем не знал ее, но за многие годы привык наблюдать за ней, и сейчас ему было искренне жаль ее. Он осматривал ее обнаженное тело, понимая, что все его попытки спасти ее были напрасны, она была мертва уже там. Он вспомнил как разглядывал ее еще утром, и она позировала ему без стеснения, наверняка заметив, что он наблюдает за ней. На ее руке он заметил большие часы, которые сейчас так модны с разного рода изображениями на циферблате и украшенные стразами. Здесь были изображены два белых голубя вспорхнувших над землей, они были очень яркими, так что не увидеть их было практически не возможно, странно, что их не сняли. Филипп посмотрел на время и на секунду замер, часы были разбиты, и остановились от сильного удара, они показывали время девять часов пятнадцать минут.

Его размышления прервал мягкий женский голос за спиной:

– что вы ищите? – в дверях стояла женщина лет пятидесяти в синем фартуке, по всем признакам местный патологоанатом, с невозмутимым спокойствием, присущий людям их профессии она натягивала перчатки на руки, – здесь посторонним находится вообще-то запрещено

– да я, – его снова замутило и желудок вновь объявлял революцию

– вам плохо? Вы какой то весь бледный, может вам нашатырь для бодрости, у нас это часто бывает, запах тут, знаете ли, специфический.

– не стоит, спасибо, я лишь хотел взглянуть на нее в последний раз, – внутренние органы успокоились, сознание вновь обрело былую четкость, и он собирался двинуться обратно,

– скажите пожалуйста у нее был шанс выжить, там, после удара? – вопрос о целесообразности его попытки спасти ее в ядовитом дыму мучал его теперь, ведь он сам чуть не отправился в лучший мир.

Врач начинала одевать тело, не обращая внимания на Филиппа:

– нет, ее смерть была мгновенна, она не мучалась, – более она не произнесла ни слова и Покровский решил удалиться.

Полиция вот вот должна была появиться для допроса, нужно было подняться в палату для того чтобы не подумали, что сбежал из больницы. Ожидать их пришлось около двух часов, когда Филипп уже решил покинуть больницу имени Пирогова, сказав об этом врачу, в дверях появились двое в серых пиджаках. С первого взгляда похожие друг на друга, однако, приглядевшись, все же оказались различимы прическами. Пришлось вернуться в палату, где ему показали удостоверение сотрудника правоохранительных органов перед носом так, что прочитать вряд ли успеешь, им было на вид лет сорок, оба высокие под два метра ростом, походили больше на телохранителей высокопоставленных чиновников, таких как он видел у отца.

– моя фамилия Морозов. Следственный комитет я капитан юстиции, это старший лейтенант. Скажите пожалуйста, вы Покровский Филипп Сергеевич, владелец автомобиля марки БМВ с госномером У234ВН? – взгляд этого капитана говорил о его многолетнем стаже в органах, он был прямолинейным пронизывающим насквозь как рентген и в тоже время холодным как лед.

– да, это моя машина

– вы находились за рулем вчера, правильно, расскажите что случилось, то что вы помните? —

– да, я направлялся за город к отцу на дачу и у меня закончился бензин, я решил заехать на заправку и тут случилось это, – взгляд капитана был уж каким-то чрезмерно холодным

– расскажите, что вы видели, если можно по подробнее,

– да собственно ничего, я стоял возле стойки, хотел расплатиться за бензин и тут влетел автомобиль, все было так быстро, – говорить о своем видении происходящего он не стал, мало ли что могут подумать, – затем я попытался вытащить ее, но грузовик придавил тело очень сильно, пришлось залезть в кабину и отъезжать от стойки, там кстати был пожилой водитель, уже мертвый кажется, а что такого? Я думал это несчастный случай, а вы ведь из следственного комитета, правильно? – следователь явно не ожидал вопроса, поэтому сделал недовольное выражение лица, которое говорило, что отвечать на этот вопрос он не собирался

Покровский понял, что тут не все так однозначно, возможно это не было случайностью или еще что-то

– послушайте, я знал ее, – тут он замялся, ведь это было не правдой, – ну точнее, я вижу ее каждый день из своего, она живет в доме напротив,

Тут капитан оживился, явно не ожидая такого поворота:

– действительно? как близко вы общались с погибшей?

– да говорю, я с ней не общался, просто вот уже пару лет, наблюдаю ее в окне дома напротив.

Следователь посмотрел на Филиппа, оценивая слова молодого человека и целесообразность дальнейшего разговора. Капитан решил закончить на этом, уже вставая, все же сказал:

– мужчина, управлявший автомобилем, еще жив, поэтому мы и здесь, если вспомните что-то – сообщите по этому номеру, – он бросил визитку на кровать, – а вы весьма безрассудны, в цистерне ведь были отходы с завода, чистый яд, вам чудом удалось выжить, еще две минуты и в последний путь. До свидания.– они вышли также быстро как пришли.

Старший следователь Морозов сел за руль служебного автомобиля марки Мерседес, кинув папку на заднее сиденье, спросил севшего рядом напарника:

– Что думаешь насчет него?

– странно, что мы вообще занимаемся этим, пускай гаишники разбираются кто виноват и что делать, – старший лейтенант юстиции Бобков был приверженцем метода «взять и узнать» – он явно что-то недоговаривает, это видно

– распоряжение Палыча взять оперативку этого случая под контроль, странно, что он хотел спасти ее, надо понять, тем более звонили из центра, говорит все как-то запутанно в этом деле, едем ка на базу лучше- он повернул ключ зажигания и автомобиль тронулся.

Решив больше не оставаться в больнице, хотя врач настаивал на стационаре еще пару дней, Филипп поехал забирать свою машину, которая осталась возле колонки бензозаправки. Добираться до заправочной станции пришлось на автобусе, в котором было мало людей, благодаря рабочему дню. Филипп вспомнил, что ведь так и не позвонил ни отцу, ни на работу, где вероятно подумали, что он опять загулял. Он достал мобильный телефон, зарядка показывала пару процентов до отключения питания, и пару пропущенных от Евгения. С надеждой, что батареи все же хватит на два звонка, Филипп первым набрал вызов отца. Гудков в трубке не было, и он нажал повторный вызов, автоответчик проговорил затертую фразу, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Очень странно и не похоже на отца, его телефон был включен всегда, он скорее мог не ответить или сбросить, но отключать телефон было не в его правилах, значит, он находился в месте, где нет сети. Покровский набрал ответный вызов Евгения, и после пары гудков услышал его звонкий голос:

– Фил, где тебя носит? Козлов уже орет, о том что ты «мажорище», и он лучше потеряет работу, но избавит отдел от министерского сынка.

Говорить о произошедшем на заправке, Покровскому жутко не хотелось, да и вообще не любил выносить личное на обзор всему министерству. Но выбора у него не было, об этом все равно узнают, решив умолчать подробности.

– я в больнице был, отравление, завтра уже буду на работе, скажи Иванычу, что будет ему официальная справка, пусть не орет у него сердце больное, ладно, пока.

Надо было ехать на дачу и узнать почему отец не берет трубку, Алина, его жена должна была быть в курсе происходящего. Зная отца, было очень странно, что он сам не позвонил первым, его друг, министр внутренних дел, обязательно сообщил бы ему о произошедшем со мной на трассе. Немецкое авто ожидало его за разрушенным зданием заправочной станции, которое было оцеплено лентой сотрудников МВД, благо никаких повреждений на нем не было и можно было ехать прямо сейчас, надо было лишь залить бензин, к сожалению пришлось ехать к следующей колонке.

Алина, встретила его на пороге дома, будто ждала заранее, точнее сказать она собиралась загорать лежа на шезлонге, на лужайке возле дома. Из одежды на ней был купальник оранжевого цвета, едва прикрывающий не большую аккуратную грудь и две веревочки вместо трусов. Она одним движением закинула копну своих светлых волос за лежак и изящно улеглась. Филипп вновь вспомнил про фото и почувствовал жуткое непреодолимое желание сделать снимок, с ним такое происходило вот уже во второй раз, первый был, когда он фотографировал Елизавету, соседку которая, погибла, он вспомнил ее имя, подсмотренное на бирке в морге.

– Сережа уехал в Екатеринбург, там какое то собрание коллекционеров, это все что я знаю, он не особо со мной делится служебными делами, только когда мы идем с ним на какое либо мероприятие, —