Игра на своем поле
- -
- 100%
- +
Редин утвердительно покачивал головой, что могло означать как согласие с собеседником, так и ответ каким-то своим внутренним мыслям. Герман закурил еще одну сигарету и, прищурив от дыма глаза, посмотрел прямо на Сергея:
– Я лично был против вашего привлечения. Ситуация за этот прошедший год сложилась совсем не простая. То, что на обнаруженном затопленном корабле находятся радиоактивные отходы – и твердые, и жидкие, и еще черт разберет в какой форме, – знают сейчас все, кому не лень изредка читать газеты и пялиться в телевизор. То, что это ТВЭЛы из реакторов АПЛ, известно многим специалистам. Но как и зачем урановые стержни из недр реакторов натовских субмарин оказались на российском перегрузчике, известно очень-очень немногим. И они, я полагаю, готовы землю грызть, чтобы правды не узнал никто. Кроме того, за это время несколько переориентировались акценты и в экономическом, так сказать, подходе.
Заметив удивленно приподнятые брови Сергея, Талеев пояснил:
– Может, я не совсем правильно выразился, но благодаря именно вашим действиям и всего экипажа, разумеется, на состоявшихся переговорах по утилизации и переработке ядерных отходов Президент смог настоять на своих требованиях и выговорить максимально высокую цену за размещение их на территории Российской Федерации. Однако теперь появились серьезные внутренние вопросы: кем конкретно будет осуществляться весь комплекс мероприятий по захоронению и переработке этих отходов – государством или крупными частными корпорациями. Если все-таки второе, то в какой форме и степени государственные органы будут контролировать такую деятельность.
Во всех властных структурах: и в правительстве, и в Думе лоббирование интересов этих самых крупных частных инвесторов уже превысило все допустимые пределы. Еще бы, это же многомиллиардные прибыли! Мы, то есть те, кто стоит на охране государственных интересов и сфер влияния, безнадежно проигрываем. А кто в таком случае даст гарантию, что часть переработанного и обогащенного урана не окажется в руках оголтелых экстремистов? Как у нас, так и в третьих странах. Этого нельзя допустить!
И вот вместе с вашей плавмастерской «выплыл» шанс всерьез и надолго взять в руки государства все работы с радиоактивными материалами. Надо лишь представить неопровержимые факты предпринимавшихся еще год назад попыток запрятать в наших хранилищах «ихнюю грязь», минуя госконтроль. Хотя что же я вам-то объясняю?! В таком вопросе вы меня можете поучить!
Но вот нюанс: пока еще очень предварительные выводы уже начавшей свою работу многочисленной госкомиссии весьма для нас неутешительны. Общее мнение склоняется к тому, что затонувший корабль не представляет никакой экологической угрозы, а находящийся на нем груз хоть и опасен для окружающих, но вполне надежно скрыт в корабельных хранилищах под соответствующей защитой, отвечающей всем параметрам ГОСТов. А раз «надежно скрыт», то любые вмешательства извне не нужны и даже противопоказаны. По-простому: не трожь говно…
Тут не выдержал Сергей и слегка присвистнул.
– Да-да, – подхватил Талеев, – именно так. Мы не можем бороться со всей комиссией. Понятно, что туда засланы многочисленные представители, лоббирующие интересы частных корпораций. О подъеме корабля с такой глубины и речи быть пока не может. Нам нужны факты, осязаемые доказательства, чтобы влезть в хранилища. Простите меня, пожалуйста, что я как-то не даю вам даже рот раскрыть, но, оценивая ваши действия, побеседовав с Федором Генриховичем, я в общем-то почти не сомневаюсь в вашем решении.
Сергей встал с кресла, прошелся по кабинету, разминая затекшие ноги, даже подошел к окну и окинул ни на чем не задерживающимся взглядом внутренний двор их Управления. Потом повернулся к Талееву:
– Официальную часть можно считать законченной? Тогда у меня пока только один вопрос: почему лично ты был против моего привлечения к делу?
Только очень внимательный наблюдатель мог заметить, как расслабились мышцы сидящего в кресле мужчины.
– А я теперь и не против. Хочу только, чтобы ты хорошо представлял все реальные угрозы и знал, с чем, возможно, придется столкнуться.
После обмена этими фразами мужчины посмотрели друг на друга и как-то очень похоже усмехнулись.
– Что ж, просвещай.
– Не в обиду будет сказано, но все военные люди не до конца понимают и принимают гражданское общество, особенно такое быстро меняющееся, как наше. А ты еще и был в изоляции почти год. Это большой срок сейчас для России. Нам вряд ли придется столкнуться с «изощренной игрой иностранных спецслужб». Даже такие «обожаемые» тобой структуры, как ФСБ, ГРУ и иже с ними, отходят на второй план. Если удастся, мы наступим на мозоль или на горло современным олигархическим кланам. У них свои службы безопасности, свой спецназ и разведка. Даже своя мораль, точнее, полное ее отсутствие. И купленные люди во всех силовых структурах. А по сравнению с финансовыми возможностями такой мафии даже наш Центробанк выглядит бедным родственником.
– Удручающая картинка, – неторопливо произнес Сергей.
– А вот поэтому ты и будешь просто добросовестно выполнять роль рядового члена комиссии. Причем очень и очень незначительного. Всего лишь капитан третьего ранга Казаков, представитель Инспекции по ядерной безопасности, на фоне генеральских эполетов, докторских степеней и академических званий.
– Рад стараться, ваше высокоблагородие! – рявкнул Сергей, выкатив глаза.
– Вольно, голубчик!
Они явно понимали друг друга с полуслова.
– Никто так, как ты, не знает этот корабль. Ни один проектировщик не имеет представления обо всех перестройках на его борту, которые за 30 лет эксплуатации самостоятельно осуществили десятки поколений служивших на судне людей. Так ведь?
Сергей согласно кивнул:
– Ты, Гера, даже не представляешь, насколько их чертежи далеки от действительности.
– Вот ты и подскажешь на месте что-нибудь практически неоценимо полезное. А мы тут же выведем тебя из игры и отправим обратно в Москву. В строгую тишину уютных кабинетов.
– За что же сразу в опалу-то? А награду заслуженную? Полцарства, принцессу?..
Однако тут Талеев не принял шутливого тона:
– Ты думаешь, это долго и трудно выяснить, откуда придет «неоценимо полезная» информация? А дальше, лишь слегка копнув, открыть истинное лицо и параметры капитана второго ранга Казакова? Какая за этим последует реакция, я предсказать не берусь. Но явно весьма негативная, если не трагическая.
– Гера, не сгущай краски. Танк блоху не давит!
– Если та блоха не выползла на гладкий камешек всем на обозрение.
– О, с такой интерпретацией я еще не сталкивался. Оригинально!
– Да и не блоха ты вовсе, а толстый ржавый гвоздь в заднице, от которого и окочуриться можно.
– Ладно, товарищ журналист. Давай оставим моделирование событий до появления на месте и конкретных результатов. Времени действительно мало осталось – еще собраться надо. Самолет-то завтра утром?
– Ваш – да. А я лечу уже сегодня.
– ?
– Ну, не под ручку же нам появляться на «Свияге»? Я ведь единственный официально аккредитованный журналист. Да и то с правом голоса только после окончания работы комиссии.
А на месте мы с тобой еще раз подружимся на почве каких-нибудь общих внеслужебных интересов.
– Слушай, а бабы и водка подойдут?
Гера глубокомысленно задумался, пошевелил губами, словно пробуя что-то на вкус, затем изрек:
– Водка – это хорошо. Бабы – зло! Но как без них-то? Подружимся.
Глава 2
Плавбаза «Свияга» была построена в счастливые годы социалистической интеграции в польском Гданьске. Они там для всего Совета экономической взаимопомощи строили. Это как автобусы «Икарус» из Венгрии или всякая фруктово-овощная консервация из Болгарии. Строили по типовому проекту, а уж перестраивал заказчик самостоятельно на родине в соответствии со своими прихотями.
«Свиягу» на питерских Адмиралтейских верфях перекроили грандиозно. Проект был даже засекречен. Ведь не годится знать первому встречному о повышенной прочности корпуса, уникальной остойчивости, наличии вооружения и вертолетной площадки. Но главный секрет, конечно же, находился ниже ватерлинии, в самом днище корабля, ближе к корме. Это был целый уникальный комплекс для приема, обслуживания и транспортировки подводных мини-лодок. Эдакий увесистый кукиш в кармане ничем с виду не примечательного полувоенного вспомогательного корабля. Вот только использовать его новые уникальные свойства с полной отдачей по прямому назначению так и не пришлось: вероятно, мини-лодки оказались слишком громоздкими, и больше одной штуки в комплекс не помещалось. А это никак не могло удовлетворить амбиции военных флотоводцев. Для практического использования была создана другая база-матка. «Свияге» же определили роль исследовательскую, возможно, спасательную и до поры законсервировали у отдаленного пирса одной из военно-морских баз Северного флота.
Теперь плавбаза «Свияга» находилась примерно на половине расстояния от Мурманска до Новой Земли, чуть в стороне от трассы Северного морского пути. Здесь начинался обрывистый уступ Центральной впадины, уходящей в глубину на многие сотни метров. А на его гранитном карнизе примостился обнаруженный затонувший корабль спецназначения – перегрузочная плавмастерская.
«Свияга», надежно закрепленная четырьмя основными и двумя дополнительными якорями, покачивалась на глубине метров восьмидесяти не далее чем в полумиле от этого места.
Гейко, Шумилину и Казакову с погодой на всем пути просто повезло: теплый, тихий, солнечный летний день. Никаких задержек с самолетом и вертолетом. Поэтому еще не было и 15 часов, когда, встреченные и размещенные на «Свияге», они собрались в одной каюте, чтобы уточнить график работы.
– Давай, Валентин, обряжайся в форменный сюртук, – весь путь офицеры, следуя приказу, проделали в «гражданке», – и двигай на доклад к начальству. – Шумилин явно суетился, быстренько спроваживая старшего из каюты. – Оно, как известно, ждать не любит. Не всем же нам хором переться. А мы пока перекусить что-нибудь сообразим к твоему возвращению. Шутка сказать, с утра без маковой росинки.
Гейко невозмутимо поправлял перед маленьким зеркалом над рукомойником узел форменного галстука.
– Сергей, ты присмотри тут за ним, пока меня нет, не уходи в свою каюту. А то как бы он сосание в желудке не перепутал с пожаром в «трубах» и не начал его гасить «огнетушителем», который так бережно прячет в своей дорожной сумке.
– Ага.
– Знаю ведь, что все равно не утерпит до моего прихода, так хоть пусть не слишком усердствует, – последний лоск был наведен, и Валентин вышел из каюты.
– Вот видишь, – Костя Шумилин обращался теперь к Сергею, сидящему на койке, – как хорошо даже в такой маленькой группе, как наша, иметь дисциплинированного старшего. А то почему-то ошибочно полагают, что дисциплина – это удел подчиненных, – Костины руки ни на секунду не оставались в покое: два стакана от умывальника перекочевали на столик у иллюминатора, из самых глубин дорожной сумки на свет появилась металлическая фляжка, явно изготовленная на заказ, так как по объему приближалась, вероятно, к полутора литрам. За ней последовали колбаса, хлеб, сыр, яйца, огурцы, помидоры, причем все – уже порезанное и расфасованное по отдельным целлофановым пакетикам.
– А ты чего стоишь, как неродной? Выкладывай свою закусь на стол. Да поторопись, пока она не превратилась в заурядную еду.
– Как это? – не понял Сергей.
Шумилин, приняв вид добродушного профессора, охотно пояснил:
– Самая замечательная закусь превращается в обыкновенную еду, стоит только закончиться выпивке.
– Ну, с этим быстро не покончишь, – Казаков указал на фляжку.
– И опять ты ошибаешься, сынок. Скорость уменьшения количества спиртного в отдельно взятой емкости обратно пропорциональна возможности его пополнения извне и прямо пропорциональна расстоянию до ближайшего гастронома.
– Костя, ты просто Спиноза! Неужели тебя этому в Инспекции обучили?
– Что ты! Всосал с молоком матери. А в Инспекции нас учат не тянуть, а то появится начальство и в лучшем случае ополовинит дозу. Хотя знаешь, Валентин – нормальный мужик. Он ведь вторую звезду и должность старшего офицера совсем недавно получил. Ну прямо перед твоим назначением к нам. Не он один тогда приподнялся. «Ушли» на пенсию «самого»! – Костя выразительно закатил глаза к потолку, продолжая при этом откручивать заглушку на фляжке и нащупывать рукой стакан. – И одного из его заместителей. Вот и произошли подвижки по всей лестнице.
Думаешь, шеф так хотел в отставку? Поговаривают, что он оказался запачкан в какой-то нехорошей истории то ли с квартирами, то ли со взятками. Но из наших большинство не сомневается, что он лично абсолютно ни при чем – честный старикан был, – а вот зам этот прикрывал какие-то крупные махинации с радиоактивными отходами, и тоже ведь не для себя, а для еще более высокого военного начальства. Так что поплатился по делу, а шеф – «за недостаточный контроль» и пр.
Но мы проконтролируем немедленно и до дна содержимое этих стаканов. Надо всегда делать правильные выводы из ошибок руководства. Главное, максимально практические!
Шумилин поднял стакан, кивнул Сергею, пробормотал: «Будем!» – и в два глотка осушил. Он даже не обратил внимания, что уже какое-то время Сергей лишь отрешенно покачивает головой в такт его словам, совершенно не вникая в смысл услышанного. Так и было.
«Как же порой причудливо и насмешливо распоряжается судьба: он, Сергей Редин, своими действиями на борту плавмастерской и на американской подлодке «расчистил» для себя «теплое местечко» в штате Инспекции по ЯБ! Ну и «хай будэ!», как говорил его друг, начальник перегрузчика Сердюк.
Сергей сделал большой глоток из своего стакана, и его глаза помимо воли так и выкатились прямо на Шумилина. Было в этом такое недоумение, вопрос и настоятельное требование объяснений, что Костя поспешил невинным голосом прокомментировать:
– Правда здорово, да? Мой фирменный секретный рецепт. Исключительно на натуральных травках, прозрачен, как слеза, семьдесят градусов крепости…
В это время Сергею кое-как удалось перевести дух:
– Предупреждать же надо!
– Ну никак не мог я тебя предупредить: наши-то все мою «кулинарную химию» уже знают, а тут новый человек…
Промокнув невольно выступившие на глазах слезы, Сергей уже миролюбиво сказал:
– Вообще-то я считал, что мою глотку ничто уже пронять не может. Однако нет пределов человеческой изобретательности! Хотя, может, все к лучшему, а то что-то я покашливать начал, да и насморк…
– Забудь! Понос может быть, пекло в кишках, нервный тик, судороги конечностей, но ангина, насморк, чахотка, гангрена и пятнистая лихорадка Скалистых гор излечиваются полностью! А если принять до… не страшны и гонорея, сифилис, твердый шанкр и СПИД!
– ?
– Честное слово, на себе проверил! Сколько уже лет, а ни СПИДа, ни пятнистой лихорадки.
– Логично.
В это время задергалась ручка на входной двери, и раздался голос Гейко:
– Живые, откройте!
За те несколько секунд, пока Сергей подошел к двери и отодвинул щеколду, Шумилин успел плеснуть в свой стакан из заветной фляжки, неуловимым движением отправил эту порцию в рот и уже неторопливо потянулся к пачке сигарет, лежащей на столе под лампой. Но вошедший капитан второго ранга не обратил на Костины телодвижения никакого внимания. От природы невозмутимый и сдержанный, сейчас он был крайне раздражен.
– Можно подумать, что мы им навязываемся!
Валентин снял тужурку, галстук и опустился на койку.
– В общем, попали мы к шапочному разбору. Не знаю, почему так получилось, но комиссия работает здесь уже полторы недели. Я докладывался первому заму руководителя комиссии. Какой-то адмирал из ГУКа и фактический начальник всего и вся здесь. Так вот, картина такая вырисовывается: несмотря на разношерстность местной компании, общее мнение вполне единодушно. Затопленный корабль, оказавшийся на 300-метровой глубине и служивший перегрузочным судном для ядерных отходов с наших АПЛ, по своим конструктивным особенностям является надежным хранилищем для отработанных урановых стержней, находящихся на его борту. А уж раз волею судьбы и природы пребывает на дне морском, так тому и быть. Мало, что ли, официальных и полулегальных захоронений существует в этих районах? По поводу радиоактивного заражения какой-то там живности конкретно отсюда прямых доказательств не обнаружено. Хотя фон, конечно, значительный, глобальных выбросов радиации не зафиксировано.
Ну а уж если какая дурная креветка случайно заплыла к стержням прямо с минимально защищенной стороны, да еще, возможно, и откусила кусочек урана – это ее проблемы, а не тема для разжигания панических настроений среди двуногих обитателей суши. Я внятно изложил? – Последнюю фразу Гейко произнес, явно копируя голос и манеру адмирала.
– Более чем, – констатировал Сергей. – И каковы же будут наши дальнейшие действия?
Из объемистой сумки капитан второго ранга извлек спортивный костюм и домашние тапочки.
– Вот сейчас переоденусь, закусим слегка, – он погладил рукою намечающееся брюшко, – без этого принимать внутрь дары нашего алхимика просто небезопасно. Потом отдохнем как следует перед завтрашним тяжелым днем, – он театрально строго посмотрел на Шумилина, – слово «отдохнем» в русском языке имеет много значений. Я предпочитаю покой и сон, некоторые…
– И ты, начальник! Чуть что, сразу Шумилин.
– Ну, Костя, я же тебя слишком хорошо знаю.
Завершив переодевание, Валентин облегченно вздохнул:
– А разговор наш с адмиралом закончился тем, что я представил ему официальный план наших действий – накропал еще перед вылетом из Москвы – и запросил разрешение на использование АПИСа.
– Кого?
– Вот сидите вы тут и не знаете, что это – автономное поисково-исследовательское судно. Главное и ценнейшее, что имеется на всем этом корыте, да и в ВМФ, возможно, тоже. Короче, это переделанная боевая мини-подлодка. Оружие убрано, аппаратура добавлена, манипуляторы всякие, обзор… Я вообще-то только с чужих слов могу судить, сам не видел. Она нас и доставит завтра к нашему «утопленничку». Еще с нами корреспондент какой-то будет. Бедный адмирал, когда разрешение подписывал, все губы себе изжевал.
Все было предельно ясно, и задавать какие-либо уточняющие вопросы Сергею не хотелось.
На ужине в столовой он действительно заметил Талеева за соседним столиком. Даже возникла общая ни к чему не обязывающая беседа. Конечно же, инициировал ее Шумилин, которому принятое внутрь не позволяло оставаться спокойным и молчаливым. Впрочем, все было в рамках военных приличий и не привлекло ничьего внимания.
Ближе к окончанию ужина Сергей заметил приглашающий жест Талеева и, оправдавшись перед Валентином усталостью после дороги, вышел в коридор и последовал за беззаботно шагавшим к трапу журналистом.
Каюта Геры располагалась в дальней кормовой оконечности второй палубы.
После того как Сергей выложил свои новости, Талеев с минуту помолчал, как бы прикидывая, с чего начать.
– Фамилия нашего адмирала – Феклистов. Когда я с ним утром беседовал, он был любезен до приторности, покорял меня рассказами о суровых и мужественных моряках, с честью выполняющих свою нелегкую работу… Очаровывал, в общем. Я ведь для него посланник Кремля, единственный рупор его несомненных успехов.
Кстати, я еще успел поговорить накоротке с некоторыми не последними здесь людьми: если кто и имеет собственное мнение, то старается его не афишировать. Взбрыкивают лишь экологи с биологами, но их специально пригласили на вторые роли, и решающего голоса они не имеют.
Да что там члены комиссии, я встретил тут пару-тройку знакомых лиц из компетентных ведомств. Так они даже мною не заинтересовались! Вместо того чтобы хоть для порядка «сделать стойку», ведут себя как кастрированные коты на теплой крыше.
Вывод один: все полученные ими указания с блеском выполнены, дело практически закрыто, и никаких подвохов даже на дальнем горизонте не наблюдается. Что приуныл, Серж?
– Пытаюсь правильно свои силы оценить и распределить.
– Ну, а что так мрачно? У меня, например, сложилась твердая уверенность, что сил у тебя на десятерых хватит, а духу – им и не снилось! Я ведь в свое время видел рожи тех американских подводников. Они всех вас боялись, даже раненых и беспомощных, а некоторых, – Талеев многозначительно глянул на Сергея, – даже не подающих признаков жизни, и то обходили стороной.
– Это в другой жизни было, Гера.
– Жизнь одна! Тоже мне, буддист выискался. Да тебе…
– Чего взъелся-то? Я реальные силы прикидываю на завтра. Вспоминаю любые мелочи, которые могут помочь.
– Ты не обижайся, Михалыч. Это я собою недоволен. Все время боюсь, что зря втравил тебя в это дело.
– А что бы ты без меня делал? Я не страдаю недооценкой собственной значимости. Если кто-то и может что-либо изменить, так это я.
– А я тебя по возможности подстрахую.
Они еще с полчаса посидели в каюте, покуривая и изредка перебрасываясь малозначащими фразами. Завтра предстоял нелегкий день, и встретить его надо было во всеоружии.
Впервые за последний год Сергей снова оказался в море на корабле. Он неторопливо двигался по палубе вполне комфортабельного парохода, а ощущал себя там, на заминированном, уже полузатопленном перегрузочном судне. Справа – обугленный остов догорающей ходовой рубки, в ушах – свист шквалистого ветра. Бьющие прямо в лицо струи то ли дождя, то ли брызг мешают четко различать контуры предметов и силуэты людей, но он знает, что рядом все они: начальник мастерской Сердюк, и Женечка, и Дронов, и Генка, живые и мертвые, мужчины и совсем мальчишки, сильные и слабые, беспомощные, неопытные, но готовые драться до последнего вздоха…
Тогда они уже победили. Несмотря на то что впереди были и перевернутые спасательные шлюпки, и утонувший резиновый плот, был обжигающий холод ледяной морской воды…
Не все остались живы на этой земле. Но выжить и победить – две разные вещи. Они победили вместе со своим кораблем. Так победили крейсер «Варяг» и миноносец «Стерегущий»…
Для Сергея исчез разрыв во времени. Нет этой спокойной, благополучной мирной жизни. Его бой не прекращался ни на минуту. И он обязательно его выиграет, любой ценой! За тех, кто тогда пошел за ним. Кто сделал невозможное. Кто не дожил.
В семь часов утра офицеров из Инспекции по ядерной безопасности и московского журналиста уже ждали в святая святых корабля – на нижней палубе кормового отсека, чтобы на АПИСе погрузиться к исследуемому объекту.
Вахтенный за стеклом крохотной будочки проверил документы, сделал запись в журнале и вежливо предложил следовать за ним. Они миновали еще пару коридоров, спустились по короткому трапу и очутились в просторном отсеке. Прямо посередине палубы плескалась вода. Собственно, палубы-то и не было, лишь по периметру у бортов неширокий металлический настил образовывал проход. В самой центральной «полынье» замер на воде АПИС.
Офицеры и журналист увидели его впервые. Впрочем, все они за свою жизнь достаточно насмотрелись на самые разные проекты подводных лодок, а трое моряков провели в прочном корпусе не один месяц, так что вид уменьшенной копии никого не привел в благоговейный трепет. На трап, переброшенный к входному люку в обтекаемой рубке АПИСа, твердо ступили ноги настоящих подводников. Талеев в ловкости передвижения по скользким металлическим ступеням и спуску в узкие горловины по отвесным трапам ничуть не уступал «морским волкам». Через минуту все очутились в небольшом центральном посту, где их встретил мужчина лет двадцати восьми, представившийся помощником командира. Еще один обитатель центрального поста колдовал над горизонтальной панелью с ключами управления, мигающей десятками контрольных ламп. Он лишь быстро оглядел вошедших и снова продолжил свои манипуляции. Одеты оба члена экипажа были в черные комбинезоны без каких-либо знаков различия и пояснительных бирок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.