Городской охотник

Глава 3. Тьма Ли Гён Вана выходит на свет

Ли Юн Сон ворвался в уборную и, не теряя ни секунды, поджёг мусорное ведро, доверху набитое использованной туалетной бумагой. Пламя взметнулось вверх, жадно пожирая сухие листы, и он подкатил горящее ведро к вентиляционной шахте, одновременно активировав пожарную сигнализацию. Густой дым быстро заполнил помещение, а пронзительный сигнал тревоги разнёсся по всему зданию.

Пока сотрудники отдела выплат пособий в панике покидали здание, толпясь у выходов и перекрикиваясь, Юн Сон, словно опытный агент, начал рискованный путь по узкому карнизу третьего этажа. Ветер трепал его пиджак, а под ногами зияла пропасть в несколько десятков метров. Добравшись до нужного окна, он ловко вскрыл замок отмычкой, проник внутрь и достал учётную книгу расходов на питание. Юн Сон принялся её фотографировать, тщательно фиксируя каждую страницу. Закончив с реестром, переключился на уничтоженные списки – те, что Син Джо Дон пропустил через шредер. Прикрываясь от дыма курткой, Юн Сон вытащил из‑под шредера мешок с измельчённой бумагой и плотно его завязал, мысленно отметив: «Эти обрывки могут стать ключом к разгадке».

На На охватила тревога. Она озиралась по сторонам, но Юн Сон словно растворился в воздухе.

– Ли Юн Сон! Где ты? – звала она, и взгляд её упал лишь на его индиговый «Хендай», припаркованный неподалёку. – Куда он запропастился?

Внезапно она почувствовала прикосновение к плечу. Обернувшись, увидела Юн Сона, появившегося из тени лестничного пролёта.

– Я здесь, На На, – отозвался он, слегка запыхавшись, но с привычной усмешкой.

– Где ты был? Решил сбежать без меня? – сердито спросила она, скрестив руки на груди. Её голос дрожал от волнения и обиды.

– Ты предлагаешь мне войти в женский туалет и вытаскивать тебя оттуда? – парировал Юн Сон с лёгкой усмешкой, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Забудь. Юн Сон, что это у тебя в руках? Пакет? Зачем он тебе? – На На заметила, как он пытается спрятать измельчённые списки пособий «Солнечный свет» под курткой.

– Просто защищался от дыма, – солгал Юн Сон, избегая её взгляда. Он знал, что не может пока раскрыть ей всю правду – это слишком опасно.

– Пошли отсюда, – решительно сказала На На, беря его за рукав. – Я с тобой.

– Хорошо. Я отвезу тебя домой, а потом у меня дело. Высажу тебя и поеду дальше, – ответил Ли Юн Сон.

– Какое ещё дело? – не унималась На На. – Ты что‑то скрываешь.

– Неважно. Садись, поехали, – сказал Юн Сон, открывая дверь машины.

Они сели в индиговый «Хендай». Юн Сон небрежно бросил измельчённые списки на заднее сиденье. Син Джо Дон, заметивший это из окна своего кабинета, сделал вид, что ничего не произошло, но его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Высадив На На у её дома, Юн Сон направился к себе. Там его ждала кропотливая работа: склеить скотчем измельчённые документы. Он собирал доказательства для прокурора Ким Ён Джу, чтобы разоблачить Ли Ген Вана – человека, который годами присваивал деньги, предназначенные для детей‑сирот, получающих пособия «Солнечный свет».

Вернувшись в квартиру, Ли Юн Сон погрузился в изучение уцелевших фрагментов реестра питания и других документов, прошедших через шредер. Он раскладывал обрывки на столе, как пазл, соединяя их по линиям разреза и водяным знакам. После долгих поисков и анализа обрывков он наконец понял суть произошедшего.

– Любопытно: Со Мин Чжин и Со Дон Чжин значатся в реестре питания, но их имена отсутствуют в других списках, – размышлял он вслух, отмечая несоответствия красным маркером. – Как будто кто‑то намеренно скрыл информацию. Кто наживается на детях, живущих впроголодь? Я должен это выяснить. И я это сделаю.

В этот момент Ли Юн Сон случайно подслушал обрывки разговора между Ли Ген Ваном и Син Джо Доном – благодаря жучку, который он незаметно установил в телефон Ли Ген Вана. Голоса доносились из планшета, стоявшего на столе:

– Два миллиарда вон, о которых мы говорили, уже на анонимных счетах. Чековые книжки с паролями на обороте я передам вам, – докладывал Син Джо Дон.

– Прекрасно, – ответил Ли Ген Ван. – Налоги граждан всё равно пропадают, так почему бы не взять деньги из социальных служб? От этих детей всё равно отказались родители. А я найду этим средствам более достойное применение.

– Значит, вот как, Ли Ген Ван, – прошептал Юн Сон, сжимая кулаки. – Твои взятки не помогут тебе подкупить людей. Это отличный шанс преподнести прокуратуре Сеула действительно ценный подарок.

Сразу после окончания рабочего дня Ли Юн Сон отправился по следу Син Джо Дона, возглавлявшего исследовательскую группу. Двигаясь незаметно, словно тень, Юн Сон приблизился к ним у входа в бизнес‑центр. Он молниеносно выхватил чековые книжки и важные документы, касающиеся социальной поддержки населения, прежде чем охрана успела среагировать.

Его тут же окружили люди Син Джо Дона, но Юн Сон быстро обезвредил их, используя навыки рукопашного боя, отточенные годами тренировок.

– Стой! – раздался крик Син Джо Дона.

– Остановиться? Да ни за что! – ответил Юн Сон, отступая к пожарной лестнице. – Такой человек, как ты, жаждущий наживы и помогающий коррумпированному чиновнику обкрадывать детей, заслуживает только тюремного заключения. Это прекрасный шанс передать эти улики прокурору Ким Ён Джу – и тогда вы оба окажетесь за решёткой. Интересно, как отреагируют твои соратники, когда узнают, что ты воруешь у сирот?

С этими словами Ли Юн Сон мгновенно скрылся из виду, растворившись в лабиринте городских улиц.

Тем временем в прокуратуре разгорелся спор. Прокурор Ким Ён Джу настаивал на выдаче ордера на арест Ли Ген Вана, но директор отказывал, нервно постукивая пальцами по столу.

– Что за фарс творится в нашей стране! Правосудие превратилось в фикцию! – возмущался Ким Ён Джу.

– И что же нам предпринять? – спросил Чан У Хён, молодой следователь с проницательным взглядом.

– Нам необходимо собрать неопровержимые доказательства вины Ли Ген Вана, чтобы отправить его за решётку, – настаивал прокурор. – Сколько ещё невинных людей пострадают из‑за этой коррупционной схемы?

– Но где же нам их взять? – не сдавался следователь Чан У Хён.

Разговор прервала Ким Ми Ок – коллега и подчинённая, известная в отделе как тётя На Ны. Эта корпулентная брюнетка средних лет, с карими глазами и неизменным строгим деловым костюмом, вошла в кабинет с большим конвертом в руках.

– Прокурор Ким Ён Джу, вам посылка, – объявила она.

Ким Ён Джу вскрыл пакет. Внутри оказались копии финансовых отчётов, важные документы, касающиеся социальной сферы и строительства, а также чековые книжки. Вскоре он заметил аудиоплеер, который ранее передал ему Чан У Хён. Включив устройство, Ким Ён Джу приготовился слушать.

– Ким Ми Ок, откуда это? – спросил он, чувствуя, как учащается пульс.

– Почтальон передал. Сказал, что получил от высокого молодого человека в деловом костюме. Больше ничего не знаю, – ответила тётя На Ны, пожав плечами.

– Прекрасно! Это то, что нам нужно. Срочно нужен ордер на арест Ли Ген Вана! – воскликнул Ким Ён Джу, вскакивая с места. – Теперь у нас есть всё: документы, записи, улики. Мы докажем его вину!

Они направились в парламент.

Когда они прибыли, в здании было многолюдно. Ким Ён Джу устроился в отдельной комнате вместе с коллегами из прокуратуры, готовя официальное обвинение. В зрительном зале находился Ли Юн Сон. Он внимательно наблюдал за Ли Ген Ваном, который выступал перед народом Южной Кореи, стараясь оправдать свои действия. Политик говорил гладко, с пафосом, но Юн Сон мгновенно уловил неискренность в речи оппонента. Опыт и интуиция подсказывали: тот готов на любые уловки ради собственной выгоды.

«Скоро твоя ложь раскроется», – подумал Юн Сон, доставая телефон, чтобы отправить последнее сообщение прокурору: «Начинайте. Улики подтверждены. Действуйте».

– Дорогие соотечественники, – начал Ли Ген Ван, обводя зал внимательным взглядом, – за все двадцать лет в политике я не получил ни копейки незаконных денег и ничего не украл у народа.

Эти слова лишь усилили внутреннее раздражение Юн Сона. Перед глазами пронеслись эпизоды, опровергающие громкие заявления политика: страдание детей‑сирот, что жили в приюте, лишённые даже самого необходимого; первая яркая картина возникла – как Со Мин Чжин задыхается в больнице из‑за устаревшего оборудования, закупленного по заниженной цене; Со Дон Чжин плачет горькими слезами, вспоминая, как его отец погиб на стройке из‑за сэкономленных на безопасности материалов. И, разумеется, все дети, что лишились еды из‑за урезания финансирования, и пострадавшие строители, чьи семьи остались без кормильцев.

– «Ни копейки не украли», говорите? – Ли Юн Сон поднялся с места, голос его звучал твёрдо и отчётливо. – А что для вас значит «копейка»? Вы урезаете финансирование детских программ, экономите на безопасности строительных объектов, влияете на решения правоохранительных органов. Вы подрываете доверие к власти, но я докажу: народ не намерен закрывать глаза на подобные действия, Ли Ген Ван!

Зал замер, впитывая каждое слово. Тишина была такой плотной, что казалось, её можно было потрогать. Однако реакция парламента оказалась далека от ожиданий Юн Сона. Когда законодатели отклонили запрос на арест Ли Ген Вана, волна разочарования накрыла его с головой. В зале раздались одобрительные возгласы сторонников политика – это прозвучало как насмешка над справедливостью.

В памяти всплыли лица Мин Чжин и Дон Чжина – людей, чьи жизни оказались разрушены из‑за действий политика. Гнев бушевал внутри, но Юн Сон твёрдо знал: эмоции не должны диктовать решения. Чтобы обрести ясность мысли, он отправился на тренировку в Голубой дом.

В спортивном зале он методично отрабатывал приёмы с оружием. Каждое движение было наполнено сдерживаемой яростью, но одновременно служило способом обрести внутренний баланс. Пот струился по лицу, мышцы горели от напряжения, но постепенно дыхание выровнялось, а разум очистился от нахлынувших чувств. Юн Сон осознал: путь к справедливости лежит через хладнокровие и продуманные действия, а не через импульсивные поступки. Он должен действовать не как разгневанный человек, а как стратег.

Он убрал оружие, переоделся – оливковая кожаная куртка, зелёная футболка и коричневые джинсы придавали облику непринуждённость – и направился домой. Впереди ждали новые испытания, и к ним нужно было подойти с ясной головой и твёрдой решимостью. По дороге он мысленно составлял список союзников и продумывал, какие доказательства ещё можно собрать против Ли Ген Вана.

По дороге зазвонил телефон. Звонила Мин Чжин. Её голос звучал взволнованно:

– Братик Юн Сон, ты где? Нам нужно поговорить…

– Я уже почти дома, Мин Чжин. Что случилось?

– Лучше расскажу при встрече. Это важно.

– Хорошо, жди меня у На На.

Юн Сон пришёл в гости к На На. Все четверо устроились на крыше; тёплый ветерок слегка шевелил тёмные волосы. Юн Сон раздавал детям рис, а сам ел рыбу.

Увидев это, На На слегка толкнула Ли Юн Сона в плечо.

– Эй! За что? – возмутился он.

– Обжора! Детям оставил только рис, тебе не стыдно? – с упрёком сказала На На.

– Онни, всё в порядке. Старший братик ест то, что нам нельзя. Не сердись на него, – заступилась за Юн Сона Мин Чжин.

– Да, он очень хороший, – добавил Дон Чжин.

– Правда? Ну тогда ладно, – с улыбкой сказала На На.

– Вот даёт! Сначала ругает, а потом разбирается? – недоумённо спросил Юн Сон.

– Лучше ешь, чем болтать, – спокойно ответила На На.

– Ещё и командует! – проворчал Юн Сон.

– Кто тут у нас главный командир, так это ты, Юн Сон, – отозвалась На На, слегка взъерошив ему волосы.

– Эй, не порти причёску! – возмутился Юн Сон.

– Модник, – усмехнулась На На и открыла кастрюлю с супом кимчи. – Ладно, ребята, попробуйте суп. Думаю, вам понравится.

– Ого, какой вкусный! – воскликнула Мин Чжин.

– И правда, неплохо. Сама приготовила? – поинтересовался Юн Сон.

– Похоже на блюда твоей мамы? – с любопытством спросила На На.

Услышав о матери, Юн Сон помрачнел.

– Что такое, Юн Сон? Суп не нравится или что‑то случилось? – обеспокоенно спросила На На, заметив его изменившееся лицо.

– Нет, всё в порядке, На На. Суп прекрасен, спасибо, – ответил Юн Сон, стараясь скрыть боль.

После ужина Мин Чжин и Дон Чжин отправились спать. На На осталась наедине с Юн Соном.

Молодой человек пил кофе и обдумывал план разоблачения Ли Ген Вана, когда На На заговорила:

– Люди вроде Ли Ген Вана крадут деньги у голодающих детей, обманывают народ. Наживаются на чужом горе. Такие заслуживают наказания, и лучшее место для них – тюрьма.

– Решила поговорить об этом, На На? – спросил Юн Сон.

– А что, я не права? Его нужно остановить. Отмывание денег, коррупция, подкуп, шантаж – всё это звенья одной цепи, – твёрдо сказала На На.

– Мысли хорошие, но не советую забивать ими голову. Это мой совет. Мне пора. Увидимся завтра на работе, – сказал Юн Сон и ушёл, не прощаясь.

– Да уж, ушёл и даже не попрощался, – пробормотала На На, допивая кофе на скамейке‑качелях. В её глазах мелькнула грусть, но она быстро взяла себя в руки.

Вернувшись домой, Юн Сон поужинал и позвонил Пэ Ши Джуну.

– Привет, дядя! – радостно воскликнул Юн Сон в трубку.

– Привет, Юн Сон! Ну как ты обосновался в Южной Корее?

– Не переживай, у меня всё в порядке. А ты как? – спросил Юн Сон.

– Прекрасно, только вот жена заболела, сейчас лечу её, – ответил Пэ Ши Джун.

– Понятно. Слушай, я так соскучился по твоему супу с морепродуктами… Да и ещё, дядя, ты когда‑нибудь голодал? – спросил Юн Сон.

– Было время. А почему ты об этом заговорил, Юн Сон? Что‑то случилось? – обеспокоенно спросил Пэ Ши Джун.

– Голодающие дети – это же плохо? – спросил Юн Сон.

– Разумеется, Юн Сон. А что, в Южной Корее много голодающих детей? – спросил Пэ Ши Джун.

– Угадал. И сейчас я в этом разбираюсь. Я представил доказательства, но парламент их проигнорировал. А ещё он – один из чиновников, что отправил двадцать подчинённых в октябре 1983 года на спецоперацию в Северную Корею и расстрелял их потом в порту Нампо. Сейчас я охочусь за ним и пытаюсь придумать план разоблачения. Я должен покончить с этими пятерыми, что отняли у меня отца, – сказал Юн Сон.

– Ясно. Тогда тебе и шефу нужно от него избавиться, – сказал Пэ Ши Джун. – Но будь осторожен, Юн Сон. Эти люди опасны. Если понадобится помощь – звони в любое время.

– Спасибо, дядя. Я буду осторожен, – ответил Юн Сон, чувствуя, как в груди зарождается новая решимость.

На следующий день Пэ Ши Джун прибыл в Америку и встретился с Ли Чжин Пё в небольшом кафе на окраине Нью‑Йорка. За столиком у окна, скрытым от посторонних глаз высокими растениями в кадках, он достал из сумки ящик, наполненный золотом, привезённым из Японии.

– Это я привёз из Японии для вас, шеф, – сказал Пэ Ши Джун, осторожно поставив ящик на стол.

– Прекрасные золотые слитки, – одобрительно произнёс Чжин Пё, приподнимая крышку и разглядывая блеск металла. Он сделал паузу, затем спросил: – Как поживает Ху У Лян?

– Тяжело видеть её страдания. Я делаю всё возможное, чтобы спасти её. В конце концов, я отвечаю за её жизнь, – ответил Пэ Ши Джун, сжимая кулаки. Его взгляд потемнел от тревоги.

– Когда она поправится, отправляйся к Юн Сону в Южную Корею. Позаботься о нём до моего приезда из Америки. Разработайте план по устранению этой пятёрки. Я буду на связи, – распорядился Чжин Пё.

Пэ Ши Джун с недоумением поднял брови:

– А что, есть проблемы? Я еду один?

Его взгляд скользнул по столу, где лежал майский журнал. На обложке – Ли Гён Хи: женщина лет пятидесяти с короткими вьющимися чёрными волосами. Её глаза поразительно напоминали глаза Юн Сона.

– Эта женщина… Она очень похожа на ту, что показывал мне Юн Сон, – пробормотал Пэ Ши Джун. Он на мгновение замер, словно пытаясь уловить какую‑то ускользающую мысль. – Может, она как‑то связана с ним?

Чжин Пё слегка нахмурился, взял журнал и внимательно посмотрел на фото:

– Да, сходство есть. Но пока не стоит делать поспешных выводов. Просто будь настороже.

Пэ Ши Джун кивнул, положил журнал обратно и поднялся:

– Я готов выехать завтра.

– Хорошо. Держи меня в курсе, – сказал Чжин Пё и протянул ему конверт. – Здесь кое‑какие сведения, которые могут пригодиться.

Он вышел.

Ближе к десяти вечера в южной части Сеула молодая женщина лет тридцати закрывала ветеринарную клинику. Длинные чёрные волосы, карие глаза и бежевый плащ придавали ей особый шарм. Это была Джин Се Хи, бывшая невеста Ким Ён Джу. Она как раз вешала табличку «Закрыто», когда рядом с ней остановился чёрный «Хендай». Се Хи сразу узнала машину.

– Ну надо же, кого я вижу! Привет, Ён Джу. Что привело тебя в такой поздний час? – спросила она с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть волнение.

– Се Хи, мне нужно с тобой поговорить, – серьёзно произнёс прокурор Ким Ён Джу, выходя из машины. Его лицо выглядело усталым, под глазами залегли тени.

Се Хи пригласила его внутрь, открыла дверь клиники и налила кофе. Усаживаясь напротив гостя, она мягко поинтересовалась:

– Ну, рассказывай, что случилось?

– У меня был шанс арестовать коррумпированного чиновника Ли Ген Вана. Но парламент проигнорировал собранные нами доказательства. Его оставили на свободе, и это меня невероятно разозлило, – с горечью рассказал Ён Джу, сжимая чашку.

– Ты так расстроен из‑за того, что твои доказательства не подействовали на парламент? – уточнила Се Хи, внимательно глядя на него.

– Да, – подтвердил Ён Джу, сделав глоток кофе. – Я столько сил вложил в это дело, а они просто взяли и перечеркнули всё одним росчерком пера.

– Может, попробовать собрать новые улики? Или обратиться в прессу? – предложила Се Хи.

Ён Джу покачал головой:

– Всё не так просто. У него слишком много связей. Но я не сдамся. Я найду способ его остановить.

На следующее утро Ли Юн Сон направлялся в Голубой дом. Воздух был свежим, а улицы ещё не успели заполниться толпами людей. Вдруг он заметил На На, которая бежала ему навстречу.

– Опаздываешь, На На? Привет! – воскликнул Юн Сон, резко тормозя. Серый пиджак, чёрная футболка и брюки подчёркивали его природное обаяние.

– О! Привет, Юн Сон! Не мог бы ты меня подбросить? – с надеждой спросила На На, переводя дыхание. Её волосы слегка растрепались от бега, а в глазах читалась мольба.

Юн Сон захлопнул дверь и с лёгкой усмешкой ответил:

– Почему это я должен тебя подбрасывать? Люди могут подумать что‑то не то.

Он тронулся с места.

– Что? Вот же вредина! Испугался слухов! – крикнула На На ему вслед.

Она бросилась к Голубому дому, мысленно продолжая:

– Как же он меня бесит, особенно эта его хитрая ухмылка! Но он прав – я действительно опаздываю.

У здания она увидела, как Да Хе умоляет Юн Сона позаниматься с ней. Тот сидел в машине и разговаривал по телефону с дядей. Закончив разговор, он открыл окно и сдержанно произнёс:

– Отойди, дай выйти.

– Не дам, пока ты не согласишься заниматься со мной! – возмутилась Да Хе.

– Я тебя предупреждал, – сказал Юн Сон и аккуратно приоткрыл дверь.

Да Хе, не удержав равновесия, опустилась на газон. Она тут же поднялась, отряхивая кожаные штаны и белую блузку.