- -
- 100%
- +
- Ладно, иди, - отпускает её прапорщик. – Только не ходите по острову, мы ещё мины не сняли.
А Полина, ещё раз заглянув в коричневое лицо умирающего, покачала головой:
- Нет, не знаю такого, - и добавила после: – Да и все они, бракованные, на одно лицо. Разве их различишь?
- А много вот этих, бракованных, среди бандитов? – интересуется у неё Калмыков.
- Ой, да половина, - уверенно заявляет женщина. – Все неприкаянные в банды идут. И бракованные, и люди. Ну а куда им деваться? А бракованные… Тут, на болотах, им податься больше некуда, люди их к себе не примут, боятся их, - она крестится, - прости, Господи, а кто не забоится с таким жить? Да и в города на север разве таких пустят?
- Ладно. иди, покорми своих, – отпускает её Саблин.
Сам же с Кульковым, пока не наступила ночь, пошёл снимать мины.
***
Когда уже совсем стемнело, на связь вышел лейтенант, говорил он на кодированной волне:
- Прапорщик! Не стреляйте – мы идём.
- Ждём.
Ночь была лунной. Воздух наполнился тучами мелких насекомых. Тучами без всяких преувеличений. Среди мошки летали гады и покрупнее. Они, кажется, мошку жрали. И уже пугали казаков, садясь им прямо на камеры шлемов, здоровенные хищные стрекозы с когтистыми лапами и чёрными, мокрыми от яда или ещё от чего-то жвалами. Аким хорошо разглядел такую, когда она уселась ему на камеру сзади.
- Какой заразы тут только нет! – бурчал Кульков, стряхивая со шлема большое насекомое с когтистыми лапами. – Интересно, они людей жрут?
- Да ничего она тебе не сделает, - говорил ему Саблин. Они вытащили фугас из воды, уложили его на мостки, и теперь Аким снимал с него взрыватель. – Мошка тебя тут быстрее заест.
- Это да, - соглашался с ним Кульков. – Мошка тут знатная.
- Пострашнее нашей будет, – замечал Мирон.
Он сидел в их лодке у электронного оборудования. И был вынужден накрыться брезентом, чтобы насекомые не облепляли рацию и РЭБ-станцию. А тем только дай возможность. От оборудования шло тепло, да и разных огоньков куча, что, видимо, привлекало целые тучи мошки, которые накрывали всё вокруг радиста живым ковром.
- Камень близко, - пояснял Николай. – А чем ближе к Камню, тем всякой дряни всё больше.
И вскоре послышались моторы, а потом в ночи среди зарослей стали мелькать белые вспышки носовых прожекторов.
Лодки с армейцами подошли, и Саблин с казаками видели, что народа в них явно прибавилось, прапорщик, стоя на мостушке, глядел, как они швартуются.
- Пленных набрали, - заметил Мирон, выглядывая из-под брезента.
- Как есть, – согласился Кульков.
Моторы смолкли, солдаты стали выбираться на мостки и на берег.
- Ну, что вам сказать, прапорщик, - Фарафонов вылез на мостушку и теперь потягивался, по голосу можно было понять, что он доволен.
- Ну уж скажите что-нибудь, – говорит ему Аким.
– Во-первых… - лейтенант вертит шлемом, у него явно затекла шея. - Можно нас поздравить с маленькой победой. А во-вторых… как говорится, у меня для вас две новости.
- Что за новости?
- Хорошая и плохая.
- Что за хорошая? – сразу спрашивает Саблин.
- Хорошая в том, что банды Чиёншоха по кличке «Глаз» больше не существует, – отвечает ему Фарафонов, кажется, с нескрываемым удовольствием, и тут же продолжает: – Слушайте, прапорщик, а здесь еда нормальная есть? Бараки с уплотнителями? Тут броню снять можно?
- И еда хорошая есть, и броню снять можно, и даже помыться… У них тут очищенной воды навалом, - но Акиму очень хочется знать: – А в чём же плохая новость?
- Пойдёмте, покажете, где душ, – говорит ему лейтенант и берёт Саблина под локоть.
- Там чесоточные мылись, - предупреждает его прапорщик, но ведёт его к зданию комендатуры. – А ещё там заражённый грибком.
Но это всё не пугает Фарафонова.
- Ничего, как-нибудь… - и он говорит дальше: – Плохая новость в том, что самого Глаза мы не нашли.
- Не нашли? Ушёл, значит? – вот уже Саблину и повод расстроиться. На банду у него заказа не было. Ему был нужен именно Чиёншох.
- Думаю, что не ушёл, - продолжает лейтенант. – Лодку, в которой он был, мы достали… Отличная лодка, моторы – звери, чудом не ушла… Он от нас по руслу шёл, просто улетал… Думал, вот-вот, и оператор её в РЭБ-станции уже видеть не будет, а тут ночь ещё… Я уже подумал, что убегут… Но пара-тройка пуль лодочку всё-таки догнала, начала она воду набирать, и через полчаса, как уже стемнело, мы её стали нагонять… А потом догнали и один мотор ей попросту выбили… уже в темноте… И всё… Стали нагонять – они стали отстреливаться… Фонарь нам разбили, дыр наделали в корпусе, но пулемётчик у меня знатный… Он всех, кто в лодке, перебил, один раненый остался, я его поспрашивал.
- И что он сказал? Глаз-то где? – больше Саблина ничего и не интересовало. Они как раз зашли в помещение. Тут Фарафонов сразу открыл забрало и откинул шлем за спину. Он поглядел на освобождённых людей, что были в большой комнате, те робко здоровались с ним, и лейтенант отвечал:
- Здравствуйте, товарищи. Вижу, казаки вас освободили, накормили…
- Ой, спасибо им, - за всех отвечает Полина.
А лейтенант и добавляет:
- Я уже вызвал сюда медицинский катер из Светлого, думаю, завтра во второй половине дня он будет тут.
- Храни вас Бог, господин офицер, - снова за всех отвечает женщина. А лейтенант говорит Акиму:
- Ну, показывайте, где тут вода…
Саблин и Фарафонов идут в душ, и Аким помогает Фарафонову снять кирасу… А тот продолжает рассказ:
- Этот раненый успел сказать, что из лодки Глаза, сказал, что самого атамана зацепило. Куда-то в бок. Но он был жив. И когда мы стали их нагонять, Глаз приказал открыть по нам огонь, а сам нырнул за борт.
- Нырнул? В броне? – уточнил Аким.
- Да, в броне… Но она у него пробита… Так что… - Фарафонов «кольчугу» снимать не стал, а начал открывать воду, пробуя её рукой и замечая: – Не масляная совсем.
- Вода хорошая, - соглашается Саблин мимоходом. – Так вы не видели Глаза?
- Да какой там… - отвечает лейтенант. - Говорю же, уже стемнело… Вы же сами понимаете, прапорщик, что такое бой на болоте ночью. Всё серое, лучи прожекторов белые, он свалился в воду, а мы пролетели мимо… На то Глаз и рассчитывал. Знал, что лодку мы догоним. Броня у него пробита, так что в воде он долго не протянет.
- Я пару раз попадал в воду. Без брони… - вспоминает Саблин невесело. – И ничего… Жив. И этот тоже выжить может.
- Он ранен, - напоминает ему Фарафонов. А сам встаёт под душ.
- Я один из тех двух раз тоже был ранен, – Аким не то чтобы упрекает Фарафонова... Нет, он не хочет обижать этого толкового офицера… Просто Саблин расстроен. - Вы его не искали?
- Думали; да как его искать в темноте? – отвечает ему Фарафонов. – Он будет сидеть под деревом или вообще в воде. А тот, что жив, – он показать, где Глаз в воду нырнул, тоже не мог, говорит, что и не видел, как тот прыгал с лодки. Куда уж там место запомнить, – Саблину тут и сказать больше нечего. И лейтенант продолжает: - Завтра сюда трофейщики придут… будем лодки поднимать, моторы, броню с мёртвых, оружие собирать… Ещё раз те места осмотрим. Поищем его…
- Мы с вами пойдём, - настаивает Аким.
- Принято, - соглашается лейтенант. Он некоторое время просто наслаждается водой, а потом говорит дальше: – Из пяти лодок мы потопили три… Одну притопили сразу, пленные, кстати, из неё, одна к вам сюда пошла…
- Мы её утопили, никого взять живьём не смогли… - сообщает ему Саблин.
- Вот, - рассуждает Фарафонов. – Значит, осталась одна… Это та, что убегала с Глазом, но лодку с Глазом мы догнали, а первую мой оператор потерял… Она ушла на восток. В ней был его ближайший помощник Савельев. Его попросту Савелием кличут.
- Вот он за ним и вернулся, - предположил прапорщик.
- А как он его найдёт? У Глаза мощности в рации не хватит, чтобы на десять километров болота до зама своего докричаться, – разумно предполагал Фарафонов. – Да и думается мне, что он до сих пор гонит лодку от нас подальше.
Аким, в общем-то, думал так же. Но это в том случае, если это не старые боевые товарищи, у которых есть свои, только им известные уловки, свои оговорённые или потаённые места. К примеру, есть тут ещё, кроме этого островка, какой-нибудь камень, до которого Глаз смог добраться и на котором, к примеру, есть аптечка, вода, еда, рация с хорошей мощностью. И об этих своих догадках он Фарафонову и рассказал.
- А вы хитрый человек, прапорщик, - замечает на то лейтенант.
- Приходится, – отвечает Саблин и включает рацию. – Мирон!
- Есть. Приём.
- Там в эфире есть кто живой?
- Тишина вокруг, атаман. Как лейтенант пришёл, так в эфире никого, – откликается радист. – Ни одной рации.
- А моторы?
- Ни одного импульса.
- Ты последи пока, я потом к тебе Кулькова пришлю, чтобы всю ночь следил, расскажешь ему, что да как, – распоряжается Саблин.
А Фарафонов, уже выйдя из-под воды, лишь качает головой от такой настойчивости казака:
- Видно, прапорщик, этот Глаз вам очень нужен.
- Очень, - соглашается Аким.
- Угу, - понимает лейтенант. – Живым или мёртвым.
- Так точно.
- Ладно, сейчас поедим, а потом примемся за допрос пленных, может, что нам расскажут, – предлагает Фарафонов. – Но сначала ужин, а то мы с моими людьми с утра ничего не ели.
Это был хороший план, Аким тоже уже проголодался.
6 Глава 6
Пленные ничего им про сбежавшего Чиёншоха рассказать не могли, но все как один соглашались с тем, что атаман их был человеком запредельно хитрым и необыкновенно удачливым. И что от него всякого можно было ждать. От их рассказов Саблин только больше хмурился: неужели всё зря? А ещё в результате допроса выяснилось, что атаман болотных бандитов очень ценит свою шкуру. И запросто бросил свою ватагу, едва поняв, что угодил в засаду. А бой развивался так: как выяснилось, не зря Кульков расходовал драгоценные пулемётные патроны, отправляя пули на звук куда-то в болото. Бандиты оказались не такими уж искушёнными бойцами, как предполагал прапорщик. Одна из лодок с опытными бандитами оторвалась от группы по приказу Глаза и пошла вдоль западного берега острова, чтобы высадить бойцов на северном берегу… А уже вскоре первая лодка в строю всё-таки заплыла в зону поражения дзота. Заплыла совсем чуть-чуть. И получила два попадания, в борт и в один из моторов. В борт попадание было бы пустяком, пуля прошила оба борта навылет, ничего и никого больше не зацепив, но вот в моторе пуля разнесла бак, и раскалённый от долгой работы мотор, естественно, вспыхнул… Пришлось свернуть в сторону, в тину, остановиться и тушить двигатель, и это была бы не беда, так как на одной из лодок был мотор запасной, да и на одном моторе можно плавать, если сильно не залезать в кашу из ряски. Глаз, чтобы не терять времени даром, приказал миномёту открыть огонь, а так как коптер уже висел над островом, миномёт начал стрелять почти сразу… И вот тут они вдруг узнали, что по их следу от русла к ним идут ещё лодки. Бандиты заволновались, так как атаман не знал, что это за лодки. Кто? Откуда взялись? Люди стали понимать, что это засада… А тут ещё с той лодки, что ушла огибать остров, раздались крики, что они попали в беду, что их расстреливают. И тогда славный атаман Чиёншох по кличке Глаз, никому ничего не сказав, развернул свою лодку и погнал её на юг. Все, кто могли, тоже бросились наутёк. Тут, надо признаться, мощные моторы бандитов и знание местных вод помогли им… Из трёх лодок тогда, в сумерках, лейтенанту удалось перехватить две. Но что было дальше, взятые в плен бандиты не знали… Это знал Фарафонов и его люди. Уже в темноте сам Глаз на одной лодке и его первый помощник Савелий на второй уходили от острова. И вот лодку Глаза пулемёт Фарафонова и достал, на максимальной дистанции поражения. В общем, каким-то чудом. Да только Акиму этого чуда было маловато. Ему нужен был Глаз.
Кое-как разместились, легли спать, но по рыбачьей привычке Аким встал рано, в два часа утра. Сам встал и людей своих поднял – завтракать. Баки заливать. После, когда всё уже было готово, он разбудил Фарафонова, сунул ему планшет:
- Покажете, где Глаз выпрыгнул из лодки?
- Послушайте, Саблин, не могу понять, почему вы ещё прапорщик? – после многочасового бодрствования лейтенант не очень-то рад, что его разбудили. Он берёт у Акима планшет. А тот ему и говорит нехотя:
- Не знаю, не заслужил, значит, большого чина.
- Странно это, - продолжает Фарафонов, он жмурится, чтобы глаза после темноты привыкли к светлому экрану планшета. – С такой настырностью и требовательностью вы уже давно должны быть сотником, - наконец он находит район, где происходил бой, тычет в экран пальцем: - Где-то тут лодка, там мелко, вы её найдёте, увидите, а вот тут, по идее, он где-то спрыгнул. Вот тут вот… В общем, ищите. Но имейте в виду, карта у вас старая… Тут всё давно переменилось.
- Принято, - Саблин теперь сам рассматривает указанный район и запоминает. – Это уже русло…
- Да, один из рукавов русла, - поясняет лейтенант, - они на большое русло не хотели выходить, там открытые пространства встречаются, как раз для пулемёта, а Глаз, видно, эти места хорошо знал, гнал по рукавам…
- Понял, спасибо, – Аким не отрывается от карты.
- Вы сейчас уходите?
- Так точно, – Саблин наконец выключает планшет и прячет его.
- Ладно, - Фарафонов вздыхает. Видно, что он думает вставать и теперь собирается с силами.– Через час-полтора выйду за вами. Связь – канал тот же.
- Принято.
***
Под утро всякой нечисти в воздухе явно прибавилось. Какие-то длинные жуки, величиной больше, чем стрекозы, то и дело падали на носовой прожектор лодки, каждый раз восхищая казаков своими размерами.
- Ну ты видел, нет? – удивлялся Кульков, сидевший на носу за пулемётом. Ему было видно гадов лучше всех
- Чего там? – интересовался Калмыков с кормы.
- С ладонь, зараза, вот такая, только что шмякнулась о фонарь. Жуть, что за звери тут у них.
- Да, у нас такого нет, – отвечал ему Карасёв. – Это всё из-за деревьев.
- Да нет… - не соглашался с ним Николай. – Это всё из-за Камня, тут же пришлых куча, говорят, через каждые десять километров база или лаборатория, шебуршат, что-то делают, вот и гадов этих изобретают.
- Коль, а на кой им оно? Таких-то чертей изобретать? – интересуется Калмыков.
- Да разве ж я знаю, - отвечал Кульков. – Ну… если так подумать… может, чтобы люди тут, на болотах, вообще жить не могли.
- А-а… - понимает Денис.
А Аким эти разговоры слушает, но не встревает, хотя у него есть на этот счёт своё мнение. Он всё ещё не может оторваться от планшета, изучает район, где может сейчас находиться Глаз, а как наконец отрывается, чистит защитную сетку на дыхательных фильтрах шлема от слоя мошки и спрашивает:
- Мирон, есть кто рядом?
- Пустыня, атаман, - отвечает тот. – Генератор на острове работает – и всё, – и, предвкушая следующий вопрос прапорщика, добавляет. - В эфире тоже тишина.
«Ладно, пойдём дальше, поглядим, что найдём».
Через час дошли до нужного места, начало светать. Мошка стала прятаться. Тут он уже как следует разглядел блестящее сегментированное тело летающих всю ночь тараканов. Противный гад напоследок шлёпнулся ему в рукав пыльника. Аким стряхивает его за борт и, заглянув в планшет, говорит:
- Денис, бери сейчас на восток.
Но рулевой напоминает ему:
- Аким, большая протока вроде дальше должна быть.
- Должна, но нам в рукав… Лейтенант Глаза где-то в рукаве настиг.
Солнце. Свет. Деревьев становится меньше, а вот глубины вокруг всё больше. Появляется течение, а с ним и привычный казакам рогоз по краям проток. Они движутся не спеша, и едва становится светло, как понимают, что идут в правильном направлении…
- Гильза! – замечает Кульков. Он по-прежнему сидит на носу за пулемётом и поэтому всё видит первым. – С правого борта будет.
Так и есть, среди ряски из воды торчит не утонувшая пулемётная гильза.
- Ага, - говорит Денис, вертя шлемом по сторонам. – Вот тут армейцы им как следует накладывали.
С этим трудно не согласиться, рогоз вокруг порезан пулями, обрубки свежие, ещё не запеклись на солнце.
- Опять гильза! – через некоторое время снова говорит Николай.
Полчаса казаки шли по рукаву, оглядывая всё вокруг. Патронов армейцы точно не экономили. Рогоз вдоль протоки порезан изрядно. Видно, как шли, так огня не прекращали, поэтому и накрыли в конце концов лодку Чиёншоха. И уже вскоре Кульков замечает:
- Атаман, кажись, лодка впереди.
Саблин встаёт, перешагнув через банку, влезает на нос и выкручивает зум камер: так и есть. По правую сторону протоки, у рогоза, из воды торчит нос большой лодки и пулемёт. Почти весь остальной корпус притоплен.
Подошли к лодке… Нос весь в пробоинах, тут же из воды, недалеко от лодки, почти в рогозе, торчало и «плечо». Убитый бандит. Подойдя ближе, казаки рассмотрели плечевой привод вполне современного бронекостюма.
- А неплохая у них броня, - замечает Кульков.
- У вас получше будет, - отвечает ему радист.
- Ну ты сравнил… Мы Второй полк, у нас всё самое последнее, а они бандиты.
- Это лодка Глаза, тут у него его приближённые, у них всё лучшее, - говорит им Саблин, а тем временем они уже вплотную подходят к притопленному судну. А в нём ещё один убитый.
- И лодка хорошая, - произносит Мирон, разглядывая всё вокруг. – Как положено, с кубриком; не хуже твоей, Аким, будет.
- Это не моя лодка, - отвечает ему Саблин, сам он встаёт и заглядывает в судно бандитов, ищет ещё убитых, но больше трупов тут нет:
- Трое их в лодке было, что ли? Этих два, ещё Глаз из неё выпрыгнул. Неужели они на такой лодке втроём шли?
- Это вряд ли, корыто вон какое, немалое, - не соглашается с ним Кульков. – Пулемётчик, рулевой, радист, командир… Уже четверо. Где-то должен четвёртый быть.
- Да разве тут угадаешь? – размышляет Калмыков. Он даже привстаёт с банки, оглядывается. - Он вот, может, в метре от нас лежит под водой, как его увидать? Вода-то чёрная…
- Четвёртый в плен сдался, - говорит, оторвавшись от своих мыслей, Саблин. Но по большому счёту товарищи правы. Попробуй ещё найди кого в болоте. Даже если он мёртвый, даже если не прячется. Труп действительно может лежать тут рядом, и его никак не обнаружить. Саблин понимает всю сложность задачи. Но он хочет хоть немного уверенности, что Чиёншох не выбрался из этой протоки живым. Иначе весь их рейд, все их усилия – пустое дело.
- Денис, разворачивайся… Пройдёмся ещё раз, – говорит прапорщик наконец.
- А лейтенант не сказал, где Глаз в воду сиганул? – уточняет Кульков.
- Лейтенант и не знал о том, это пленный ему потом рассказал, – объясняет Саблин. – Если бы знал, он на уходящую лодку плюнул бы да стал Глаза вылавливать, Глаз ценнее лодки.
В общем, развернулись и пошли обратно на малых оборотах.
- Николай, по правому борту смотри.
- Есть, - отзывается Кульков.
Сам прапорщик садится ближе к борту левому.
- Значит, Глаз почуял, что настигают, и в воду кинулся… - вслух рассуждает Кульков, разглядывая воду и корневища рогоза. – Бросил товарищей, дескать, вы уж сами как-нибудь, а я сам.
- Да, может, и не сам… - не соглашается с ним Денис. – Может, пулей его из лодки вышибло. Тем более, что атаман говорил, что он уже и до того был поранен.
- А сильно? – не унимается Николай.
«Эх, знать бы!».
Ему никто не отвечает, так как Мирон сообщает:
- Аким, два мотора к нам навстречу.
- От острова?
- Так точно.
- Лейтенант. Обещал с нами поискать Глаза по болоту.
Так и произошло, вскоре Фарафонов вышел на связь и сообщил, что идёт. Это, конечно, чуть воодушевило Саблина. Вдруг армейцы что вспомнят. Но пока армейские лодки направлялись к ним, он продрался через заросли кувшинок и рогоз из протоки на большое русло, прошёлся вдоль него… и… ничего не нашёл. Первозданное болото. Дикий край, где нет и намёка на существование людей.
Когда подошёл Фарафонов на двух лодках, они ещё раз все вместе вернулись к убитым бандитам и их разбитому судёнышку, ещё раз прошлись по протоке, но и это ничего не дало. Никаких признаков людей вообще. И тогда лодки собрались в одном месте.
Лейтенант перебрался к казакам и по СПВ рассказал всем собравшимся:
- Я на рассвете ещё раз пленного из этой лодки допросил, он всё рассказал, как и в первый раз. Они уходили, один мотор уже не работал, Глаз и ещё один человек были уже ранены, лодка набирала воду. До этого они ответный огонь из личного оружия не вели, чтобы в темноте себя лишний раз не обозначать. А тут дистанция уже метров двести была. И тогда Глаз приказал всем открыть огонь по нам, сам достал винтовку и стал стрелять, а когда пленный менял магазин, он увидел, что атамана уже в лодке нет. Где он прыгнул в воду, пленный сказать не может. Мог бы рулевой сказать, он лицом по движению лодки сидел, но ему в шлем пуля попала… И сразу наповал.
В общем, приход армейцев ему ничего не дал, а время потихонечку шло к полудню, люди его проголодались.
- Ну, прапорщик, что думаете делать?
А что он в этой ситуации мог думать? Аким вдруг зачем-то спросил у лейтенанта:
- На той лодке пулемёт хороший, новый, снимать будете?
- Я трофейщиков сюда вызвал, они всё снимут. Всё согласно актам и журналу боевых действий, - Аким неспроста начал этот разговор, и теперь понял, что пулемёта он трофейного не получит. А офицер продолжал: - И лодки поднимут – заварят дыры, моторы соберут, оружие и броню… Всё соберут, – разъяснил ему Фарафонов. – А тот, что я вам выдал, себе оставьте. Спишу, скажу, что в бою разбили.
- Ну, тогда… – Саблин доволен. Получить пулемёт, пусть даже и не новый, – это совсем не плохо. «Утёс -120», и ничего, что старинный, пусть, зато железяка надёжная. А электронику на нём всегда можно поменять. И он протягивает руку офицеру. - Спасибо вам, товарищ лейтенант.
- Вы, что, уходите уже? – удивляется Фарафонов.
- Пойду. Сколько мне тут ещё мотаться по болоту? Всё равно этого Глаза не сыскать уже, наверное. У меня же часть новая, формируется только, я отпрашивался почти со скандалом. Так что… пойду помаленьку.
- Ну, прощайте, прапорщик Саблин. Там старшина мой вас знает, примет как родных, ночуйте у меня в Светлом, – говорит Фарафонов и вспоминает, открывает свой планшет: – Кстати. Я о вас в рапорте напишу. Вы как-никак содействовали, принимали участие в разгроме крупной банды. Давайте имена ваших казачков.
- Это дело, - соглашается Аким. И перечисляет своих товарищей и номера частей, в которых они служат.
Так и распрощались казаки с армейцами и пошли на восток.
- Домой, что ли? – кажется, Калмыков рад.
- Да, - коротко отвечает прапорщик.
- Эх! – расстраивается Кульков. И Аким думает, что он расстраивается, потому что они не выполнили задания. Но тут Карасёв спрашивает у него:
- Николай, а чего ты?
- Знал бы, что на остров не вернёмся, компота взял бы бандитского, вишнёвого.
- Понравился? – смеётся радист.
- Очень, - подтверждает Кульков. – Там его в кладовке целые штабеля.
- Я взял одну упаковочку, - продолжает посмеиваться Карасёв. – Под брезентом вон, у рундука.
- Взял?! Молодец! – радуется Николай.
А вот Саблин от этого почему-то злится на Кулькова, говорит Калмыкову:
- Денис, я в кубрик, поем, покурю и тебя подменю.
- Принято, – откликается Калмыков.
- Мирон, пошли со мной, отдохнёшь, - предлагает атаман радисту. И потом вспоминает: – Николай, а ты про кубрик помни.
- Есть про кубрик помнить! – отзывается Кульков невесело.
- А что ему про кубрик надо помнить? – сразу заинтересовался Калмыков.
Но Саблин на этот счёт распространяться не желает и лишь произносит холодно:
- Он знает.
Они пообедали, и прапорщик пошёл на руль, а Денис завалился в кубрик есть и спать. А тут два мотора им навстречу. Но казаки не очень волновались на этот счёт. Моторы были медленные, шли по руслу на них. То оказались те самые трофейщики. Широкие посудины со стрелами и тельферами для подъёма лодки из воды.
- Да, трофеев будет у них навалом, – замечал Кульков, помахивая рукой в ответ на приветствия трофейщиков. – Лейтенант, может, даже повышение получит.
«Может, и получит».
7 Глава 7
Саблин был не против того. Фарафонов оказался офицером дельным. Помог ему, что уж там говорить, помог даже больше, чем Аким надеялся, а то, что Глаза прапорщик так и не добыл, так это случай. А на войне, как известно, от случайностей никто не застрахован. А ещё через пару часов они встретили медицинский катер и лодку с охраной. В общем, всё шло по плану лейтенанта.
Попадались им ещё рыбачьи лодки, но до Светлого они добрались без происшествий. Пришли туда в ночь, старшина сказал, что лейтенант об их приходе предупредил. Пока помылись, пока поужинали, а скоро уже и вставать. Аким хотел попасть в Белоярский ещё до ночи. А для того нужно было пересечь Обь и пройти немалое расстояние. У Саблина сил было предостаточно, но товарищи его были не так бодры. Но ничего, Аким полагал, что если пойдут побыстрее, то уже через четыре дня будут дома. Уже стали усаживаться в лодку, а тут и старшина появился.