Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем?

К.А.: Мне это кажется очень важной проблемой. Я думаю, что в течение XXI века мы очень многое узна́ем про такого рода экзистенциальные вопросы, лежащие в области уже не биологических наук, а в сфере наук о человеке, наук об обществе.

Т.Ч.: Кстати, про XXI век писал Вячеслав Всеволодович Иванов, это он Клода Леви-Стросса цитировал: «XXI век будет веком гуманитарных наук – или его не будет вовсе».

К.А.: Да, это я помню тоже. Ведутся, конечно, споры, существует ли self как некоторая константная сущность? И огромное количество нейронаучных и психофизиологических данных показывает, что происходит постоянная смена. То есть не только биология человеческого организма, но и его когнитом не просто развивается, а меняется.

Т.Ч.: Меняется – вот это важно.

К.А.: При этом очень важный вопрос для будущей когнитивной науки: что является ядром, и каким образом это ядро позволяет личности чувствовать константность себя. Наука XXI века, я думаю, решит.

Но вернемся к нашим проблемам. Дальше я хочу подчеркнуть очень важную вещь. Я цитировал уже платоновский принцип бытия или сущего, когда Элейский чужестранец говорит: «Я даю такое определение существующего. Оно есть не что иное, как способность». Способность, как мы помним, – воспринять какие-то воздействия и оказать какие-то воздействия. В этом смысле, если мы посмотрим на mind – или когнитом – как на структуру со специфическими, качественно особенными для нее способностями, мы должны сделать очень важный вывод – разум реален. Это не эпифеномен, это не что-то параллельное мозгу. Это очень важное заключение.

Из этого далее следует, что сознание как процесс, протекающий в этой структуре, также реально. Реально в том смысле, что он, этот процесс, каузален: на него можно подействовать, и он может воздействовать внутри системы индивида.

Т.Ч.: А что значит подействовать? Подействовать я могу на инфузориютуфельку, могу ведь подействовать? Взять там, плеснуть в нее уксус balsamico, и она отскочит. Поэтому нужна какая-то добавка.

К.А.: Вот добавка там, на доске, и я к ней сейчас вернусь. Добавка состоит в том, что мы каждый раз должны рассматривать систему на максимальном уровне ее реальности. Для когнитивных систем максимальным уровнем их реальности является именно когнитивное, то есть психологическое соотношение с тем, что на них действует и на что они действуют. Для когнитивной системы это мир объектов, их связей, их закономерностей – то есть когнитивная информация. Эта реальность не биологическая, не метаболическая, не химическая, не физическая, хотя все они, безусловно, присутствуют.

Т.Ч.: То есть этот снятый…

К.А.: Да.

Т.Ч.: …этот верхний уровень.

К.А.: Заключение, что разум реален, – это, безусловно, важное, но известное философское утверждение, вытекающее из разных видов философского анализа. А следующий шаг, который я хочу сделать, – он нов и радикален.

В ответ на твой вопрос, что же это за структура, я хочу перейти от понятия когнитома как системы опыта – совокупности элементов, которые при таком описании трудно пощупать, – к концепции, которую ученый может ощупать доступным ему инструментарием методов современной науки, в частности, науки о мозге. Я ввожу идею о том, что когнитом представляет собой нейронную гиперсеть.

Одновременно я добавляю в определение когнитома, что это еще и глубокая нейронная гиперсеть. Термин глубокая несет тот смысл, что, когда в эволюции материи появляется новый структурный уровень ее организации, это означает и одновременную перестройку нижележащих уровней. Они перестают быть теми и с теми свойствами, которые существовали у системы до появления более высокого уровня.

Т.Ч.: На всех уровнях? Клетка. Клетка меняется?

К.А.: Клетка меняется. Если ты создаешь новую организацию, новую структуру над существующей структурой, то эта организация должна выразиться в том, что изменятся свойства элементов и их связей в подлежащей структуре.

Т.Ч.: Как раз хотела сказать: связей или самих элементов тоже?

К.А.: Самих элементов тоже, как мы увидим дальше, но и связей обязательно. Новая организация – это совокупность специфических связей специфических элементов.

Т.Ч.: Можно вопрос задам? В эволюции растет число типов клеток. И чем выше, тем больше. Встает вопрос – зачем? И я, в частности, задала этот вопрос Наточину Юрию Викторовичу, академику, с которым мы про всякие элементы, в том числе совместно, писали. Он сказал: «Как? Понятно, зачем. Потому что чем больше типов единиц, тем лучше регуляция всей системы идет. Потому что элементы начинают специализироваться. Этот делает это». То есть повар готовит.

К.А.: Да, принцип специализации, дифференциации.

Т.Ч.: Дифференциации, да. Так вот поэтому у меня вопрос такой: может быть, за счет типов? То есть клетки определенного типа ведь не исчезают, правильно? Они были и есть, но новые могут народиться, другие.

К.А.: Это понятно, что могут появиться новые клетки. С появлением мозга появились новые типы клеток, или же мозг появился с их появлением. Но я хочу сказать более важную вещь. Что если появился уровень N, меняются и сущностные структурные свойства элементов N-1.

Пример. Когда появилась жизнь, она построилась на основе химии. То есть эволюционный переход был химия – биология. Но появление и существование жизни связано с возникновением органической химии из неорганической. Возникновением новых типов молекул – РНК, ДНК, белков.

Т.Ч.: То есть та химия тоже осталась, появилась новая химия. Вот такая логика, да?

К.А.: Да. И поэтому «глубокая нейронная гиперсеть» означает одновременно две вещи: «гиперсеть» – значит появляется новый уровень организации, с новыми причинноследственными потенциалами; «глубокая» – значит, что эта гиперсеть не просто надстройка сверху: нейронная сеть, которая лежит в ее основе, при этом перестраивается, становится иной. Иначе говоря, в мозге, обладающем разумом – когнитомом, нейроны имеют уже не такие свойства, как если бы они росли в нейронной культуре в чашке Петри.

Т.Ч.: Потому что – это я продолжаю, ты скажи, если я не права, – потому что единицами этого уровня являются другие сущности. Так? Единица – это уже не та единица, а это вот то, что здесь нарисовано. То есть единицы другие. Это уже больше не клетка.

К.А.: Да. И через это я возвращаюсь к решению ГЛАВНОЙ проблемы, выдвигаемому гиперсетевой теорией мозга. В этом решении есть два знака. Первый – тождество того, что мы называем mind и организации мозга как гиперсети. Но важен и второй, ранее уже описанный мной знак – суперцеденции – что мозг на гиперсетевом уровне – другой мозг, не тот, который мы видели раньше. Он содержит второй, ранее скрытый от нас этаж. Причем этот второй этаж такой, что и первый перестраивается. То есть это целиком другое здание, с качественно новыми свойствами.

Т.Ч.: Слово «уровень» опасно, мне кажется, в этой ситуации. Потому что есть уровни в традиционном смысле в нервной системе – к примеру, нижележащие.

К.А.: Да. Я так думал до конца 2013 года, пока не осознал, что понятие гиперсети не означает, что это сеть над сетью. Гиперсеть включает в себя элементы нижележащей сети, организованные таким образом, что в верхней части системы появляются новые качества.

Т.Ч.: А сказать, что гиперсеть – это сеть сетей, можно? Я для себя просто спрашиваю, чтобы это пространство у меня как-то…

К.А.: Я так раньше и говорил, и в том числе у тебя на семинаре в 2014 году. Но если уходить в математику гиперсетей, то там есть вещи, заставляющие говорить это с осторожностью.

Т.Ч.: Кстати, тогда на семинаре были Святослав Всеволодович Медведев, тогдашний директор Института мозга человека, и Олег Петрович Кузнецов, эксперт по теории управления и искусственному интеллекту. И тогда сцепились, как сейчас помню, на тему математики именно. И сошлись на том, что подходящей математики нет для описания происходящего.

К.А.: Короче: это не просто бутерброд, масло, намазанное на хлеб, – это все насквозь пронизано.

Отличие же этого решения от классических теорий тождества, к чему был склонен, в частности, и Павлов, в том, что моя теория вводит тезис о тождестве разума не с мозгом в его традиционном понимании – «нижним» мозгом, а с качественно иным – гиперсетевым – «верхним» мозгом. Другими словами, это высокопорядковая теория тождества: в ней mind не то же самое, что нейронная сеть или коннектом.

Т.Ч.: Это не просто связи. Мы так радовались все, когда появились методы описания нейровизуализационных данных, методы обработки, которые показывали не просто, где активность, а где торможение, молчание, а как идет, как эти связи идут. Нити стали рисовать, такие красивые и цветные нити, страшно довольны были и, собственно, до сих пор довольны. Но есть следующий… А можно ужасный вопрос? Возможен еще один этаж?

Примечания