- -
- 100%
- +
Поезд набрал скорость. В окно снова полезли поля — серые, мокрые, без единого следа человека.
— А у тебя, — вдруг спросил Темптер, глядя на Бена, — была похожая история? Ну, про зависть. Про то, как кто-то получил твое, а ты смотрел и скрипел зубами.
Бен молчал.
Он смотрел в окно, но видел не поля. Видел другое. Желтый свет палатки. Запах растворимого кофе и машинного масла. Лицо.
— Была, — сказал он наконец. — В две тысячи двадцать втором. В Польше. Лагерь «Явор» под Жешувом.
— Расскажи, — попросил Михаил.
Бен откинул голову на стенку. Закрыл глаза. И заговорил.
— Я пришел в лагерь одним из первых. Двадцать человек отобрали. Снайперов — трое. Я, финн по имени Мика и украинец Дмитрий. Дмитрий — худой, жилистый, с кривыми зубами. Воевал еще в четырнадцатом. Знает каждый куст на Донбассе. Может определить винтовку по выстрелу. Может прочитать карту с закрытыми глазами.
Бен открыл глаза. Посмотрел на свои руки.
— Меня поставили снайпером в пару к Дмитрию. Он — корректировщик. Я — стрелок. Идеальная связка. Американская винтовка, русский ум. Мы тренировались две недели. Стреляли на полигоне. Разбирали позиции. Он научил меня, где прятаться от дронов. Я научил его, как считать ветер на шестьсот метров.
— И вы сработались? — спросил Темптер.
— Да. — Бен кивнул. — Лучше, чем я ожидал. Мы даже выпили вместе после отбора. Дмитрий рассказывал про жену в Киеве. Про сына, которому семь лет. Показывал фото. Пацан в футболке с Человеком-пауком.
— А контракты? — напомнил Михаил.
— Контракты были разные. Мой — восемь тысяч в месяц. Дмитрия — шесть. Он узнал. Спросил: «Почему тебе восемь? Я здесь с четырнадцатого. Я знаю каждый куст. А тебе восемь».
— Что ты ответил? — спросил Темптер.
— Правду. — Бен усмехнулся. — Сказал: «Потому что я американец. Американцам платят больше». Я не хотел. Просто факт. Рынок.
— Он обиделся, — предположил Михаил.
— Он запомнил, — поправил Бен.
Бен встал. Прошелся по купе — три шага до двери, три обратно. Сел.
— Через три дня приходит координатор. Фамилии не помню. Лысый, с татуировкой на шее. Говорит: «Бен, контракт пересмотрен. Ты больше не снайпер. Ты второй номер. Оплата — пять тысяч. Снайпером будет Дмитрий».
— Как он это объяснил? — спросил Темптер.
— Сказал: «Дмитрий местный. Он нужен живым для работы с местным населением. Ты — замена. Если что — найдем другого». — Бен сжал подстаканник так, что мельхиор хрустнул. — Я вышел из штаба. Закурил. Стоял под дождем и смотрел на лес. Думал.
— О чем? — тихо спросил Михаил.
— О том, как зайду в казарму, возьму Дмитрия за горло и спрошу: «Зачем?» — Бен покачал головой. — Но не зашел. Собрал вещи. Пересел в другую палатку. Стал вторым номером.
— Ты не убил его, — сказал Темптер. — Это важно.
— Я не убил, — согласился Бен. — Но я хотел. Каждую ночь, когда он храпел через три палатки от меня, я представлял, как давлю ему на кадык. Представлял, как его жена в Киеве получает похоронку. И мне становилось легче.
Он замолчал.
Поезд качнуло. За окном снова пошел дождь — мелкий, косой, как сквозь сито.
— Что случилось дальше? — спросил Михаил.
— Через месяц Дмитрий попал в засаду. Под Бахмутом. Их группу накрыли минометами. Он выжил. Но через неделю его снял снайпер. Русский. Парень по имени Алексей.
При имени «Алексей» Бен вздрогнул. Сам не понял почему. Имя как имя.
— И ты? — спросил Темптер.
— Меня снова сделали снайпером. Вернули восемь тысяч. Я занял его место.
— Обрадовался? — спросил Темптер.
Бен долго молчал.
— Нет, — сказал он наконец. — Не обрадовался. Я выпил в тот вечер. Один. Сидел в пустом ангаре, пил дешевый виски из горла. И думал: если бы я не завидовал, если бы не злился, если бы просто принял… может, я успел бы его предупредить. Может, он был бы жив.
— Ты не виноват в его смерти, — сказал Михаил.
— Я виноват в том, что обрадовался, когда он умер. — Бен посмотрел на Михаила в упор. — Вот она, зависть. Она не в том, что ты отнимаешь чужое. Она в том, что ты празднуешь чужую беду. Потому что теперь ты на его месте. Ты получил его контракт. Его винтовку. Его смерть.
В купе было тихо. Только колеса стучали: туда-туда-туда.
Темптер посмотрел на Михаила. Михаил — на Темптера.
— Зависть, — сказал Темптер. — Первый грех. Не самый громкий, но самый липкий. Он не орет. Он шепчет. «Посмотри, у него есть то, чего нет у тебя. Отними. Уничтожь. Стань на его место».
— И что делать? — спросил Бен. Голос его сел.
— Ничего, — ответил Михаил. — Помнить. И жить дальше. Если сможешь.
За дверью купе послышались шаги. Не Ильи — другие. Тяжелые, уверенные. Мордван. Старик в синей форме прошел по коридору, не заглядывая. Но Бену показалось, что за матовым стеклом мелькнуло его лицо. Старое, морщинистое, с глазами, которые видели слишком много.
Поезд сбавил ход. Впереди показалась станция. Маленькая, с одним фонарным столбом и скамейкой, на которой сидел человек. Бен присмотрелся: мужчина, средних лет, в пятнистой куртке. В руках — кейс. Металлический, серый.
Человек поднялся. Подошел к краю платформы. Встал ровно, глядя на приближающийся поезд.
— Смотри, — сказал Темптер.
— Вижу, — ответил Бен.
Поезд остановился. Двери открылись. Человек с кейсом зашел в вагон — не в их, в соседний. Через секунду дверь купе снова сдвинулась, и Бен увидел его профиль. Мельком, через матовое стекло.
Профиль был похож на Дмитрия. Кривые зубы, жилистая шея.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.