Песнь Эйрении

Константин Федотов

Посадка вышла жёсткой. Кастор, командир передового отряда, первым ступил на поверхность. Сервоприводы брони приглушённо гудели, нарушая звенящую тишину. Воздух, вопреки данным сканеров, был плотным и пах не серой, а сырой землёй и озоном — как после сильной грозы.

Лес подступал вплотную. Деревья не были золотыми. Они были живыми, исполинскими, с гладкой серой корой, уходящей высоко в зеленовато-бирюзовое небо. Под ногами пружинил толстый слой мха, переливающегося слабым фосфоресцирующим светом.

— Биосенсоры сходят с ума, — раздался в шлеме голос техника Герма. — Планета будто... гудит. На сверхнизких частотах.

— Прекратить панику, — оборвал его Кастор, вскидывая плазмомет. — Идём к точке сбора. Держать строй.

Внезапно приборы в руке Кастора мигнули красным и погасли. Плазмомет в руках нагрелся, а индикатор заряда на поясном аккумуляторе стремительно покатился к нулю. Мох под ногами вспыхнул ярче, жадно впитывая энергию чужаков.

— Связь с «Олимпом» потеряна! — крикнул Герм.

— У всех оружие вырубилось, командир! — добавил кто-то из солдат.

В этот момент ветви ближайшего дерева дрогнули, и на поляну, словно соткавшись из воздуха, вышли двое. Высокий старик с посохом, на котором висели причудливые кристаллы, и молодая девушка с глазами, светящимися тем же бирюзовым светом, что и мох. На ней не было брони, только простая туника из грубой, но чистой ткани. Девушка смотрела прямо на Кастора, не мигая.

— Вы громкие, — сказала она, и голос её прозвучал не в шлемофонах, а прямо в голове Кастора, мягко обойдя все системы защиты. — Ваша сталь кричит. Она пугает лес. Перестаньте быть громкими.

Кастор медленно опустил бесполезное оружие. Он был солдатом, и умел признавать поражение. Но главное — он впервые за долгие годы службы увидел не врага, а того, кого должен был уничтожить по приказу. И не захотел.

Пока отряд Кастора пытался выжить на поверхности, на орбитальном крейсере «Олимп» кипели страсти. Главный врач экспедиции, офицер с позывным Афина, вглядывалась в последние данные, переданные биосенсорами Кастора перед отключением. Её руки дрожали.

— Ты видишь это? — прошептала она, обращаясь к пустому экрану. — Это не просто экосистема. У неё есть синаптические связи, охватывающие всю планету. Она разумна.

— Вижу, — раздался за спиной сухой, как треск льда, голос. Аид, начальник службы безопасности и фактический руководитель миссии, стоял в дверях медотсека. Его лицо, изборождённое старыми шрамами, не выражало ничего, кроме холодного расчёта. — Тем ценнее ресурс. Если структура разумна, значит, у неё есть ядро. Мы нанесём по нему удар с орбиты, парализуем сопротивление и выкачаем всё, что нужно для Олимпа-Прайм.

— Ты не можешь! — Афина резко обернулась. — Это не скот на убой, Аид. С ними можно говорить.

— Говорить? — Аид криво усмехнулся, и шрамы на его щеке стянулись, сделав лицо ещё более жутким. — Я вырос на Олимпе-Прайм, Афина. Я не говорил, я выживал. Я видел, как моя младшая сестра умирала от «красной сухости», потому что у Совета не хватило реагентов для фильтрации воздуха в нашем секторе. Мы сжигали мебель, чтобы согреться, пока на верхних ярусах плескались в бассейнах. И я поклялся, что больше никогда не позволю никому из наших людей умирать из-за нехватки ресурсов. Ради этого я готов выпотрошить хоть сотню таких планет. А ты — готова? Я высаживаюсь через час. И если ты встанешь у меня на пути, врач, я спишу это на несчастный случай при контакте с агрессивной флорой.

Аид вышел, а Афина осталась стоять, сжимая в руке пустой шприц. В её душе что-то сломалось окончательно. Она больше не была солдатом Олимпа. Она была врачом, который нашёл пациента, достойного спасения, даже ценой собственной карьеры.

В лагере эйренов воцарилась тревога. Кастор и его отряд, оставшиеся без связи и оружия, постепенно осваивались. Эйрены не проявляли агрессии. Старейшина Эфар и Тия приносили им еду и воду. Солдаты, привыкшие к жёсткой дисциплине, терялись в этом странном, спокойном плену.

Один лишь Герм не находил себе места. Во время суматохи высадки он машинально сунул в карман куртки небольшой контейнер, выпавший из ящика с припасами. Ночью, когда все спали, он достал его и открыл. Внутри, на мягкой подложке, лежал кристалл величиной с ноготь. Он пульсировал мягким бирюзовым светом и был тёплым на ощупь. Приложив его к уху, Герм готов был поклясться, что слышит тихую, успокаивающую мелодию.

«Красивая штука, — подумал он. — Наверное, дорогая. Спрячу пока».

В тот самый миг, когда его грязные пальцы сомкнулись вокруг кристалла, Тия, сидевшая в сотне метров от него под Древом-Матерью, вскрикнула и схватилась за голову. Голос Мойры, её вечный спутник с рождения, всеобъемлющий разум планеты, вдруг стал глуше. Словно кто-то накрыл её сознание тяжёлым, грязным одеялом.

— Я почти не слышу Её! — прошептала она Эфару, и в её глазах, светящихся мудростью, впервые мелькнул страх.

Мом на орбите изнывал от скуки. Аид приказал монтировать пропагандистский ролик для жителей Эйрении. На экране монитора застыл кадр: грозное лицо Зевса — генерала Кроноса, — вещающего о «вечной жизни под сенью Олимпа».

— Скукотища, — пробормотал Мом, вертя в пальцах стилус. — Ни драмы, ни огонька.

Будучи прирождённым хакером и шутом, он, как обычно, полез в закрытые файлы корабля — просто чтобы развлечься. И наткнулся на запись закрытого совещания Верховного Совета. На ней генерал Кронос, тот самый величественный Зевс, говорил своему советнику: «...Как только получим их биокод, планету можно будет выжать досуха за пару циклов. Аборигены — расходный материал. Главное, чтобы Аид не начал рефлексировать раньше времени».

У Мома внутри всё похолодело. Он и сам не знал, зачем добавил этот фрагмент в конец пропагандистского ролика. Смонтировал на коленке, добавил в конце свой «водяной знак» в виде ухмыляющейся рожицы. Просто шутка. Просто чтобы потом, в баре, показать друзьям: «Смотрите, что эти лицемеры говорят на самом деле».

Но Мойра уже проснулась. И мягко направила сигнал.

Из-за сбоя в системе трансляции ролик ушёл в эфир не только на корабль, но и на все личные коммуникаторы десанта. Его увидел Кастор. Его увидел Герм. И, главное, его увидела Афина.

Аид понял, что контроль ускользает из его пальцев, словно песок. Афина открыто перешла на сторону «дикарей», улетев на планету и заблокировав коды доступа к медотсеку. Кастор не отвечал на вызовы.

— Орудие «Молния Зевса», — отдал он команду, стоя на мостике. Его лицо в свете мониторов казалось высеченным из камня. — Цель: координаты био-ядра, помеченного как «Древо-Матерь». Огонь на поражение.

На Эйрении потемнело. Столб ослепительно-белой энергии ударил с орбиты, целясь в самое сердце леса. Тия вскрикнула, заслоняя собой Кастора. Эфар поднял посох, но что могла палка против гнева богов?

И тогда мир вздрогнул.

Из земли, из каждого листа, из каждой травинки ударил вверх поток чистого бирюзового света. Он сплёлся в гигантский, дрожащий купол над Древом-Матерью. Луч «Молнии» ударил в него и рассыпался на миллиарды безобидных искр, словно прибой о скалу. Небо расцвело полярным сиянием такой ослепительной красоты, что даже бывалые солдаты «Олимпа» замерли, задрав головы.

Герм, стоявший в стороне, почувствовал, как кристалл в его кармане обжёг бедро нестерпимым жаром, а затем стал ледяным. Кристалл в руках Тии, напротив, вспыхнул, как маленькое солнце.

— Она защитила нас, — выдохнула Тия, чувствуя, как возвращается голос Мойры.

Радость была недолгой. Из леса вышел Ксар с отрядом вооружённых эйренов. Его глаза горели холодным гневом. Он не забыл, как месяц назад разведывательный дрон Олимпа, приняв его семью за животных, сжёг их дом дотла.

— Вы видели, — прорычал он, указывая копьём на Кастора. — Они пытались убить саму Мойру. Им нельзя верить. Мы ударим сейчас, пока их корабль перезаряжает орудия. Убьём их всех!

— Нет! — Кастор шагнул вперёд, закрывая собой Тию. — Там есть те, кто не хочет войны. Афина, Мом. Даже этот дурак Герм. Они не враги.

— Они все — захватчики! — отрезал Ксар. — Или ты с нами, или ты удобрение для этого леса.

В этот момент прямо в центре поляны с резким хлопком материализовалась капсула. Люк откинулся, и из него, пошатываясь, выбрался Мом. Его очки были разбиты, лицо перепачкано копотью.

— Я... я это исправлю, — прохрипел он, глядя на Кастора. — Аид спускается. Он лично идёт за Древом. Моя шутка... она всё сломала. Но я знаю, как его остановить. План, конечно, безумный...

Герм, услышав знакомые интонации, невольно улыбнулся.

— Ну, выкладывай, шут. В безумных планах мы как раз специалисты.

ЧАСТЬ III. ВЫБОР БОГОВ И ЛЮДЕЙ

Тяжёлый экзоскелет Аида лязгал сервоприводами, оставляя глубокие следы на мягкой почве Эйрении. В руке он сжимал плазменный меч, сияющий зловещим белым светом. Он был похож на ожившую статую древнего божества — прекрасный, холодный и смертоносный.

Кастор и Ксар бросились ему наперерез. Копьё, усиленное биополем Ксара, ударило в силовой щит, но Аид даже не замедлил шага. Ответный удар отшвырнул эйрена на несколько метров.

— Примитивные, — процедил Аид, даже не взглянув в его сторону. — Ваша планета — всего лишь ресурс.

Он приблизился к Древу-Матери. Тия стояла перед ним, раскинув руки. В её глазах не было страха, только бездонная печаль.

— Ты не пройдёшь, — сказала она.

Аид занёс меч.

И в этот момент за его спиной раздался оглушительный, полный гнева и власти голос, от которого содрогнулся воздух.

— АИД! ОСТАНОВИСЬ! ЭТО ПРИКАЗ ВЕРХОВНОГО БОГА!

Аид замер, словно налетев на стену. Этого не могло быть. Он обернулся. Над поляной, переливаясь всеми цветами голографического спектра, висела гигантская фигура Зевса. Глаза громовержца метали молнии, а перст указывал прямо на Аида.

— ТЫ ПРЕДАЛ ИДЕАЛЫ ОЛИМПА. ТЫ ХОТЕЛ УНИЧТОЖИТЬ НАШЕ СПАСЕНИЕ. ТЫ ОТСТРАНЁН.