- -
- 100%
- +
Кристина чувствовала, что катится в пропасть. Падает в неминуемую беду, и ей оттуда не выбраться.
Она краснела и опускала лицо, чтобы скрыть свое состояние, но ей это не удавалось. ОН видел ее волнение, и усмехался. На его красивом лице появлялась удивительно порочная, хищная улыбка, от которой ОН становился еще красивее - и еще опаснее.
ОН очень красив. Все в нем вызывает у Крис восторг, будто она юная поклонница, а он - суперзвезда, предмет ее мечтаний. У него черные волосы и льдисто-синие глаза, слишком светлые на смуглом лице. Небрежные жесты только подчеркивают выражение ироничной пренебрежительности, запечатленной в чертах.
Кристина просто умирала, потому что понимала - ОН увидел ее. ОН заинтересовался ею. ОН захотел ее. ОН чувствует ее своей. И непременно своей сделает, наплевав на то, что она предназначена другому.
От этих взглядов, которыми ОН буквально раздевал Кристину, становилось нестерпимо стыдно и горячо в груди.
Это нескромные взгляды, загадочные улыбки - почти то же самое, как если б ОН тотчас завалил ее на стол и отделал при всех, закинув ее ноги себе на плечи. Отодрал бы жестко, грубо. До стонов, до беспомощных жалких криков, сдавив ее горло властной рукой. ОН хотел ее так одержимо, так яростно и свирепо, что, пожалуй, никто не посмел бы и с места сдвинуться, опасаясь гнева хищника, который терзает вожделенную добычу.
От этой мысли дыхание у Крис буквально перехватывало, она чувствовала в животе мягкие спазмы и крепче сжимала бедра, потому что между ног становилось горячо и мокро. Только от того, как ОН смотрит на нее. Кристина с трудом сдерживает стон, когда он, глядя ей прямо в глаза, облизывается. Словно слизывая с губ капельку вина, но… Крис чувствует, что этот полный похоти жест предназначен ей.
Никогда раньше Кристина не ощущала такого желания и влечения к мужчине - до нетерпеливого поскуливания, до бесстыдного, почти рабского желания целовать его вставший член. Она желала его прикосновений одержимо, и почти впадала в экстаз от желания принадлежать ЕМУ.
Откинуться на спину, покорно развести ноги и почувствовать его в себе, пусть с болью, но в себе, на себе. Это было наваждение, сладкое безумие, которому Кристина сопротивлялась изо всех сил, но неизменно проигрывала.
…Быть измятой его жадными руками, покоренной еже жесткими, по животному сильными движениями, уничтоженной и побежденной…
«Зачем эти мысли?! Что за глупость?! Это безумие какое-то!» - Крис пыталась успокоиться и унять свое возбуждение. Но стоило ей только поднять голову, как она снова сталкивалась с ЕГО изучающим, алчным взглядом, и давилась собственным голосом, вытягиваясь в струнку и напрягаясь.
ОН смотрел прямо на нее. Это был не случайный взгляд - ОН нарочно это делал. Словно гипнотизировал. Словно подзывал свою добычу, предвкушая ее сладкую агонию.
Когда она смотрела в его невероятной красоты глаза, Кристине казалось, что его ладонь бесцеремонно и грубо проникает меж ее ног и сжимает там - по-хозяйски, на грани боли, страстно и жадно.
Именно так.
ОН хотел ее одержимо и жадно, как хищник хочет свежей крови. Он подавлял ее волю, и ему было на все плевать.
«Иди сюда, - будто шептал его взгляд. - Иди ко мне! Ты будешь моей!»
И это сейчас!
На ее празднике! Ее помолвке!
Красивый жених, стильное белое платье из атласа, стоившее кучу денег, - конечно, не свадебное, но с намеком на это, - и дорогие подарки… бриллиантовый браслет сияет на тонком запястье переливающейся грудой камней…
И ЕГО глаза - тоже.
Синие, холодные, холоднее, чем эти бриллианты. Но от цепкого, оценивающего взгляда этого человека Крис чувствует, как вся горит, будто ее прижигают раскаленным металлом. И она, вся дрожа, покоряется ему, позволяет и дальше бесцеремонно себя разглядывать, не в силах даже глянуть на наглеца гневно.
- Кристина, ты сегодня такая милая, - шепнул ей на ухо Ральф. - Ты всегда такая хорошенькая, когда смущаешься.
Ох, Ральфи, милый, хороший Ральфи! Это жених Кристины. Хороший, добрый мальчик - но именно мальчик.
Кристина вынужденно улыбается ему; в его глазах она видит восторг. Ральф гордится своей невестой. Ее красотой, драгоценностями на ее руках, на ее шее.
Он гордится своим положением - отпрыск богатого семейства, выпускник престижного учебного заведения, подающий надежды специалист. Да, он работает в отцовской компании, но его на самом деле хвалят и говорят - толковый малый.
У него все в жизни идет так, как надо. Все хорошо и гладко. Внешность, ум, умение подать себя, карьера, деньги и невеста. Она, Кристина - его невеста. Еще один бонус от жизни. Хорошая девушка из хорошей, богатой семьи. Дорогая и статусная. Как автомобиль модной марки. Как престижная должность. Как платиновая карта.
Раньше Кристина думала, что любит Ральфа. Нет, в самом деле. Он был добрым и славным малым, и красиво ухаживал. Именно ухаживал, а не кичился своим богатством. Дарил цветы и приятные безделушки. Всегда к месту и всегда - с уважением.
Симпатичный и неглупый, он умел развлечь, и понравиться неискушенной девушке тоже смог. Он нравился Кристине, и она не прочь была стать его женой.
Готовясь к свадьбе, много раз представляя, какая их ждет жизнь, она примеряла на себя его фамилию и мечтала, как будет ждать его после работы или заезжать к нему в офис.
И жизнь впереди рисовалась красивая, легкая и простая.
Но ни разу у нее даже мыслей таких не возникало, как сейчас, от взгляда синих глаз незнакомца.
Распутных, похотливых и бесстыжих.
Ни разу при взгляде на Ральфа, она так не хотела мужчину и не была готова бездумно отдаться ему.
Все-таки, ОН чертовски хорош собой. Дьявол-искуситель, не больше, не меньше.
Нет, Ральф, конечно, тоже симпатичен и мил, но в нем нет ничего этого горячего, развратного и влекущего, превращающего хорошую девочку в жаждущую развратную самку…
Нет дерзости и нахальства, нет столько секса в каждом движении, как у НЕГО. Ральф никогда так не возбуждал Кристину. Его поцелуи - волнующие и сладкие, - были всего лишь детской забавой. И Кристина никогда не думала о нем так… откровенно, развратно и дьявольски распутно. Никогда не представляла его в постели. Никогда…
- Ой, я так волнуюсь, - прошептала Кристина, прижима ладони к щекам. И Ральф верит в эту нехитрую ложь. - Так неудобно, когда смотрят столько людей сразу! Мне надо выйти ненадолго…
- Только смотри, не сбегай, - пошутил Ральф, нехотя выпуская ее ладонь из своей. - Не оставляй меня с носом накануне свадьбы.
Кристина натянуто улыбнулась; знал бы Ральф, как он близок к истине! Если честно, то ей сейчас хотелось сбежать. Просто спрятаться куда-нибудь, уйти от незнакомца с его нескромными улыбками и ледяными глазами. И не только от него; теперь и Ральф ей был не интересен.
Если бы сейчас он попытался обнять ее, поцеловать, Кристина забилась бы в истерике, потому что вместе с неприязнью на нее накатывал просто таки панический ужас. Она будто очнулась ото сна, и кукольное розовое счастье осталось там.
Дорогая блестящая жизнь, семейные чинные ужины, образ примерной жены-домохозяйки - все разлетелось на куски. Кристина ощутили, что не хочет этого, не с Ральфом, нет!
Жить с ним, запертой в дорогой квартире, ложиться с ним спать, думая о поразившем ее незнакомце?! Кристина не была уверена, что скоро позабудет о его влекущем взгляде… и о своем диком, неконтролируемом желании.
«Интересно, кто он такой? Кто его пригласил? - думала Кристина, поспешно выбираясь из-за стола. - Деловой партнер? Чей? Ральфа? Отца? Наверняка «нужный человек», если его сочли нужным пригласить. Наверняка, тоже какой-нибудь крупный воротила. Но это не дает ему право вести себя так!..»
Но как - Кристина не могла сформулировать.
Да и что, в сущности, произошло?
Пара нескромных взглядов, от которых у нее сердце в пятки ушло…
Выбравшись на веранду, Кристина глотнула воздуха, перевела дух. Лицо ее пылало от стыда, волнения и возбуждения. Девушка закрыла за собой дверь, отрезав все звуки, обхватила плечи ладонями. Ее била неуемная дрожь.
После того, что она пережила, почувствовала - сможет ли она вернуться к Ральфу, сесть радом с ним и снова смотреть на него с любовью, с готовностью принадлежать ему и с желанием выйти за него замуж?..
- О, господи Боже, что ж я такое делаю! - простонала она.
- Вам говорили, что вы очень красивы? Вы украшение сегодняшнего праздника.
От звука ЕГО голоса Кристине захотелось кричать, но она и пискнуть не смогла, завороженная его магическими синими глазами. Обернулась - и застыла, онемевшая. Словно он окончательно загипнотизировал ее. Выманил свою жертву в безопасное место, где ему никто не помешает, и напал, подкравшись из темноты.
Мужчина неспешно приблизился к ней, небрежно пригубив шампанское из своего бокала. Высокий, статный, безупречно одетый. Даже с преувеличенной аккуратностью. Глядя на него, можно было буквально почувствовать, увидеть, как он приглаживает одежду, застегивая ее на все пуговицы, чтобы она села идеально.
Вблизи он показался Кристине еще красивее, еще хищнее и еще опаснее. То, как он поклонился ей, предлагая второй бокал с шампанским, - казалось бы почтительно, но вместе с тем коварно, низко, почти коснувшись ее, почти задев губами ее щеку, - было и вовсе почти нападением. Кристина отпрянула, и он снова усмехнулся, ослепительно и опасно.
- Вы боитесь меня? - преувеличенно вежливо спросил он. Словно удивился.
Он был так близко. Кристина чувствовала свежий запах его парфюма и сладковато-древесный, пряный - сигар.
- Ну, что же вы молчите? Не хотите говорить со мной? Я вам неприятен?
Кристина нервно сглотнула. Ледяное шампанское не смогло смыть жар, хоть и ударило легким опьянением в виски. От близости этого человека, так смутившего ее разум и чувства, у Кристины ноги тряслись.
Как объяснить этому человеку, что она чувствует себя восторженной полудикой островитянкой, к которой снизошел синеглазый бог?..
- Вы что, преследуете меня, - пробормотала Кристина, с трудом изображая… изображая… да кого она обманывает! Ее полудетский восторг, ее стихийная, нечаянная, внезапная влюбленность написаны на ее лице огромными буквами, и он, изучая ее, видит это и усмехается.
- Мне показалось, что вам нехорошо, - вежливо ответил он, снова пригубив бокал. - Поэтому я позволил себе выйти вслед за вами. Вдруг бы вам помощь потребовалась?
Кристина, как завороженная проследила за тем, как он пьет. Как его губы прихватывают тонкое стекло, будто целуют. Как снова улыбаются…
В голове Кристины мелькает только тень мысли о том, каково шампанское на вкус, если попробовать его с губ незнакомца. Мысль не успевает окончательно сформироваться, а Кристина уже ощущает вкус этих вожделенных губ, прохладных и ласковых.
Тонкое стекло бокала лопнуло, ударившись об пол, шампанское золотистой лентой разлилось по полу.
Незнакомец в один шаг сократил расстояние с ней до минимума, обхватил ее, вжался в ее тело так сильно, что она ощутила, насколько сильно его желание. Он запустил руку ей в волосы, нисколько не заботясь об укладке, сжал блестящие пряди и грубовато, рывком, заставил Крис откинуть голову назад. Лишь на миг она увидела над собой его гипнотизирующие глаза, а затем он впился в ее губы жадным поцелуем, по глотку выпивая ее душу.
Крис даже стонать не могла, схваченная, измятая жадными руками. Шампанское на его губах окончательно опьянило ее, его губы ласкали ее язык, словно сладкий сочный плод - чуть сжимая, поглаживая. Он дико, одержимо пробовал на вкус свою добычу и не мог упиться ее сладостью. Целовал и целовал, все больше желая ее, задыхаясь от жадности, с какой принюхивался к ее манящему аромату. Тискал и сжимал ее бедра, беззастенчиво забравшись под атласный белый подол короткого платья, поглаживал сзади, поверх кружевных трусиков, и Кристина обмирала, невольно отстраняясь от его руки и при этом вжимаясь в его грудь, с ужасом и бесстыдным вожделением ожидая, когда эта рука скользнет под белые кружева.
Но он не сделал этого. Такие нежности не для него.
Кристина не поняла, когда кончился поцелуй, и как она оказалась спиной к незнакомцу, но следующее, что она услышала, почувствовала - это был треск рвущейся ткани. Мужчина рывком разорвал ее трусики, яростно освобождая девушку от этого элемента одежды.
- Что вы делаете…
Он не ответил. Вместо этого он крепче ее тряхнул, прижал сильнее животом к стене, заставив выгнуться назад, и снова поцеловал, заткнув своим яростным жарким поцелуем ее слабо протестующий рот. Почти насильно заставил расставить трясущиеся ноги шире, и его ладонь накрыла ее мокрое лоно.
Кристина взвизгнула, присела, когда его пальцы бесцеремонно толкнулись в ее лоно. Но он грубо подхватил ее там, меж ног - ровно так, как она мечтала всего минут пять назад! - и поднял, заставил стоять ровно и покорно. Он гладил ее там, меж ног, массировал мягкую кожу, его пальцы осторожно касались то одной, то другой дырочки, дразня и поглаживая. Казалось, он получаем ни с чем несравнимое удовольствие, касаясь там, где не трогал еще никто. Лаская так, что в распахнутых глазах девушки мелькало изумлением и почти сумасшедшее наслаждение. Он упивался своей властью над ней, и только от него зависело, продолжится ли этот невероятный кайф.
Кристина скулила, дрожа всем телом, изогнутая, запрокинутая назад, как связанная добыча. А он все целовал и целовал ее, слизывая горячим языком ее жалкие стоны.
- Одно твое слово, - жарко, страстно прошептал он, прижимаясь губами к ее мокрому виску, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы, - и я уйду. Не трону. Не посмею. Только скажи, что не хочешь меня. Скажи!
В его голосе слышалась мольба.
Хищник рвался с поводка, желал растерзать свою добычу, отведать ее трепещущего тела. Мужчину, прижимающегося к Кристине, трясло. Сквозь тонкую ткань его брюк девушка чувствовала, как пульсирует его прижатый к ней налитый кровью член. Он вожделел ее - и понимал, что нельзя, невозможно, недопустимо ее трогать.
Девушка из приличной семьи.
Красивая и невинная.
Обещанная другому.
На собственной помолвке! Она не должна отдаваться другому, не должна его желать.
- Одно твое слово, и я уйду, - шептал он, касаясь чуткими пальцами чувствительной точки меж ее ногами и массируя так вкрадчиво, так умело, что девушка застонала, почти потеряв сознание от блаженства. Она поскуливала, а он, уткнувшись лицом в ее волосы, наполняя их горячим, сбивчивым дыханием, все продолжал сладко, неимоверно сладко терзать ее тело.
- Просто скажи, что не хочешь. Просто вели мне уйти, и я оставлю тебя в покое…
Его слова говорили одно, а руки - совсем другое.
Его палец нажал на дырочку ануса, сильно, жестко, и вошел туда - туго, жестко, беспокоя и терзая невинное тело. Кристина вскрикнула, сжалась, скуля жалко и беспомощно, потому что это было очень чувствительно. Очень развратно. Очень бесстыдно.
И, разумеется, никаким уважением тут и не пахло - мужчина просто трахал ее рукой, распалял ее желание еще больше, заставляя скулить и выпрашивать ласки совершенно по-животному.
Он и наказывал ее, как животное - за то, что посмела понравиться ему. За то, что сам ею увлекся, пожелал. За то, что не отвергла. Он овладевал ее телом жестко, резкими толчками, и это действие приносило удовольствие, пожалуй, только ему. Потому что это была власть; ее покорность, принадлежность ему, и его воля сделать с ней все, что ему хотелось.
- Ну? - его голос стал пугающим и грубым, пальцы на грани боли ввинтились в ее горячее тело, терзая ее медленно, но так чувствительно, что у девушки дыхание перехватило, и она присела, не выстояла на трясущихся ногах. - Скажи, что не хочешь.
Кристина хватала раскрытыми горячими губами воздух, лишь постанывала, балансируя на грани удовольствия и стыда, перемешанного с болью.
В этот момент, когда этот чертов развратный самец овладевал ею, все так же жадно целуя ее губы, упиваясь ее беспомощной покорностью, Кристина отчетливо поняла для себя, что никогда, ни за что не вернется к Ральфу.
Она не согласна на роль хорошей, послушной девочки! Не согласна скреплять, как сургучная печать с гербом, сделки и договоренности двух семей! Не согласна на респектабельную неподвижность!
То, что предлагал ей незнакомец, был развратно и даже грязно; грубый жесткий секс с первым встречным, по сути. Но в этом было так много жизни, так много страсти, так много живого, человеческого безумия, что Кристина, пожалуй, впервые почувствовала себя восхитительно живой. Бесстыдные жадные ласки встряхнули все ее существо, она с изумлением поняла, что это происходит с ней. Это не то, что случается с романтическими девушками, это не тот первый раз, о которм рассказывают с гордостью завидующим подружкам, но…
- Хочу, - хрипло выдохнула она, когда мужчина с почти садистским наслаждением проник пальцами в ее тело глубоко, беспокоя и терзая ее нутро. Девушка выла, колени ее тряслись, но она покорялась этой жесткой ласке. - Я хочу тебя…
Мужчина рыкнул от яростной страсти; его тоже заметно трясло - от нетерпения, от желания. Он измучился сам, выбивая у нее согласие таким странным способом. Склонившись, он куснул Кристину в плечо - сильно, больно, наверняка оставив синяк, наливающийся багровой кровью. Оставил свою метку на своей добыче. Кристина вскрикнула, уткнувшись лбом в стену, зажмурившись, не сдержав слез, скатившихся с ресниц. Но - странное дело! - сопротивляться ей по-прежнему не хотелось. Напротив, хотелось, чтобы он растерзал ее, растрепал, разодрал ненавистное белое платье, сделал своей настолько, чтобы никто не подумал даже оспаривать ее у него.
Рывком он вынул пальцы из ее податливого тела, так же быстро и резко развернул Кристину к себе лицом и снова распластал ее по стене, прижался всем телом, ласкаясь к ней как большой кот.
Его губы снова зажали ее рот, язык коснулся ее языка. Он ласкал ее возбужденный рот, поглаживал горящие от желания губы, прихватывал их губами вместе с ее расслабленным мягким языком, слизывал ее стоны и жаркое дыхание.
Его пальцы вкрадчиво скользнули по ее обнаженному животу, по лобку, по нежной коже, будто мужчина не верил в то, что она дала согласие. Он поглаживал теплые мягкие складочки, вкрадчиво отыскивая вожделенную цель, сочащуюся ароматным соком желания дырочку. Его касания были невесомыми, нежными, но каждое из них Кристина ощущала словно удар током. Оно пробивало ее тело до самого мозга, и девушка сходила с ума, слыша свое шумное нетерпеливое дыхание сквозь стиснутые зубы.
Напротив своего лица она видела только его глаза, наполненные дикой, неконтролируемой жаждой. И в ее глазах была точно эта же страсть. Даже если б она не говорила «да», он прочем бы ее согласие в этих глазах.
Кристина не успела понять, когда он расстегнул одежду. Но мужчина, не прекращая поцелуя, вдруг подхватил ее бедро, поднял его, раскрывая перед собой девушку, и она едва не закричала от потрясения и неожиданности, когда его жесткий член крепко надавил меж ее ног.
Стало больно, Кристина дернулась, стараясь освободиться, увильнуть, но пальцы мужчины жестко впились в ее бедра. Не обращая внимания на ее слабые протесты, он жестко толкнулся в ее лоно, проникая разом на всю длину, своим движением пришпилив Кристину к стене и пронзив ее нежное тело резкой острой болью.
Она с криком вцепилась в его плечи ногтями, извиваясь, сжимаясь. Вероятно, и ему первое резкое проникновение причинило боль, его рука, впившаяся в нежную кожу ее бедра дрогнула, он застонал, плечи его напряглись.
Ее тугое лоно сжимало его перенапряженный член, Кристине казалось, что она ощущала каждую неровность, каждую вздувшуюся, пульсирующую вену.
Боль острым лезвием все еще покалывала ее лоно, но мужчина не стал ее щадить. Прижав ее к стене крепче, он подхватил вторую ее трясущуюся ногу, и, вжавшись в ее раскрытые перед ним бедра, вдруг жестко толкнулся, выбивая из ее горла вопль.
Он овладел ею и выпил ее крик, тиская ее дрожащие бедра, пережидая слишком острое наслаждение, что дарило ему ее юное, невинное тело. Его страстная жадность с поцелуями передалась и ей, и Кристина, постанывая, изо всех сил вцепилась в его плечи, ответила на его поцелуи, позволяя брать себя языком в рот. Все, о чем она думала всего несколько минут назад, вдруг произошло. Ее бог, ее идол с гипнотическими синими глазами брал ее, жадно и безжалостно толкаясь в узкое лоно, вколачиваясь в ее тело сильно, без опаски, терзая ее и наполняя блаженством. Она неистово, словно борясь за свою жизнь, исполосовала его спину ногтями, запустив руки под его пиджак, едва не растерзав его безупречную сорочку, под которой - только горячее, сильное, жесткое тело. Оба они горели от страсти, и оба - реализовали свое неуемное, внезапно нахлынувшее влечение.
Он двигался жестко, еще и еще, жестко, резко, грубо, глубоко, перемешивая боль и удовольствие, заставляя распластанную на стене Кристину кричать и беспомощно стонать, срывая голос. Яростно кусал в шею - и так же яростно целовал губы, словно насыщаясь криками жертвы. Его толчки подкидывали тело девушки, его бедра яростно вколачивались в ее нагое тело; его руки перехватили ее удобнее, под ягодицы, и он сильно растянул ее тело для себя, чтобы удобнее было проникать, и продолжил трахать ее, все так же безжалостно и неистово.
Кристина кричала; в ее безумной голове боль крепко сплелась с удовольствием, обладание с покорностью. Она через силу раскрывала глаза, и мужчина, яростно трахающий ее, видел в них безумное счастье. Она жаждала его в себе - и она получила его. Она чувствовала его, ее тело подчинялось движениям его члена в ней.
И он в этот миг не скрывал своего наслаждения и принадлежал только ей.
Целуясь, как одержимые, они стонали, рычали, вскрикивали, и жаркая возня становилась вязкой, тела сплетались все плотнее, движения - все короче, все сильнее, пока, наконец, мир не вспыхнул ослепительным светом перед глазами девушки, и она не кончила, с воплем сжав своего случайного любовника ногами.
С бешено колотящимся сердцем, растрепанная и растерзанная, прижатая его навалившимся телом к стене, она висела на нем, обхватив его плечи руками, считая мягкие сладкие спазмы, которые охватили все ее существо и выдавливали из нее самые жалкие, животные стоны.
Мужчина, молча переживая свое наслаждение, вздрагивал, уткнувшись лицом в ее мокрую от горячего пота шею. Его ладони ослабевали, пальцы, сжимавшие бедра девушки до синяков, разжимались, и Кристина уцепилась в его плечи изо всех сил, чтобы удержаться и не упасть на пол, к его ногам. Колени ее предательски дрожали и подгибались, и мужчина помог ей добраться до кресла.
Все тело ее горело, меж ног саднило; на белом измятом атласе алело предательское пятно крови.
Мужчина, отстранившись от нее, неспешно привел в порядок свою одежду. Огонь желания в его глазах погас, они остыли и сделались холодны, и теперь ОН смотрел на Кристину - истрепанную, словно букет цветов на ветру, - с нехорошим любопытством, будто ожидая от нее какого-то подвоха.
Впрочем, какой подвох?
Теперь, когда безумное наваждение спало, когда жажда была удовлетворена, Кристина вдруг с ужасом поняла, что впереди ее ждет неминуемый скандал.
Нет, она осталась тверда в своем желании разорвать с Ральфом. Он не заслуживал нечестности и измены. Но черт подери, почему это произошло именно сейчас?!
Глава 2
- Выпейте. Вам это сейчас необходимо.
Его бокал, в отличие от ее, не разбился.
Он умудрился поставить свое шампанское на столик, и теперь протягивал его Кристине. В его красивых опасных глазах было все то же настороженно-холодное выражение. Девушке показалось что она видит на его лице тень досады и раскаяния, но не оттого, что здесь только произошло, а потому, что на некоторое время ОН позволил себе забыться.
Трахая ее, обмирая от накатывающего наслаждения, лаская, массируя мокрыми от ее сока желания пальцами ее сжавшийся анус, ставший таким чувствительным, ОН шептал, забывшись в страсти: