Невеста в бегах. Гуси, грядки... герцог?!
- -
- 100%
- +
— А руками вы за меня хватаетесь, чтобы удержаться и не свалиться в пропасть? Пересядьте напротив, и съезжайте сколько вам будет угодно! — выпалила я. — Или нет! Высадите меня здесь! Тут же начинаются огороды госпожи Ферро?
— Вы работаете на нее? — с удивлением произнес герцог. И почему-то посмотрел на мои ноги.
Что он там хотел рассмотреть? Кандалы и пристегнутое ядро на цепи?
Однако, ловко пересел напротив, мгновенно прекратив «съезжать».
И ухватился одной рукой за ручку на дверце кареты, чтоб я не могла ее открыть и выскочить наружу.
— Не хватало еще, чтоб вы выпали и разбились, — произнес он, пристально меня разглядывая. — Тем более, что нечто подобное с вами уже недавно произошло.
На мой синяк намекает, подлец!
Я так и покраснела до ушей.
Ну, что за воспитание, что за манеры! Мог бы сделать вид, что не заметил, что у меня половина лица синяя!
— Очень скользкое сидение в карете попалось, — съязвила я. — Съехала и соскользнула наружу, знаете ли. Так можно мне выйти?
— Вы не ответили на мой вопрос.
А он умеет быть жестким, когда надо!
Я вздохнула. Делать нечего, придется ответить на все его вопросы.
— Нет, я не работаю на Ферро, — ответила я как можно увереннее и спокойнее. Хотя внутри меня все колотилось и носилось в беспорядке, как от хорошего торнадо.
— Откуда ж знаете о положении дел на ее огородах? Сплетни собираете, м-м-м?
— Какие еще сплетни? Только факты! Я… остановилась у одной моей знакомой, — туманно ответила я. — Она как раз работает на Ферро. И жалованья не получает уже давно.
— Вот как?
— Девочка круглая сирота, — горько продолжила я. — Заступиться за нее некому. Госпожа Ферро назначила ей жалование в два серебряных в месяц. Но заплатила всего два раза.
— А потом?
— А потом навыдумывала штрафов. Девчонка надрывается на непосильной работе, а выбраться из долгов не может.
— Штрафы? Что за штрафы?
— Например, штраф за кривые огурцы.
— Что?!
— Что слышали. Если на грядке растут неровные огурцы, мадам Ферро не принимает их и не пускает в продажу. А стоимость их вычитает из жалования.
— Серьезно?
— Вполне, — кивнула я. — Денег не дает, а огурцами платит. Но на зеленом горохе и огурцах далеко не уедешь. Девчонка работает с зари до зари, надрывается. А вместо денег зарабатывает долги. Она и уйти-то не может потому, что уже не Ферро, а она сама должна денег. Вот так.
Герцог помолчал.
Он великолепно умел скрывать свои чувства, но по его молчанию я поняла, что он потрясен.
— С этим ясно, — произнес он, наконец. — Теперь перейдем к вашей личности.
— Это еще зачем? — насторожилась я. — Можно, я просто выйду? Негоже вам, ваше светлость, простую девушку смущать.
— Простую? — герцог прищурился.
— Простую!
— Простые девушки носят шелковые туфельки и тонкие батистовые рубашки?
Я так и замерла, подавившись всеми доводами, которые хотела ему привести!
Вот что он высматривал, пялясь на мои ноги!
— Я мог бы подумать, что вы украли их, — продолжил герцог, — но туфли подогнаны по ноге. И рубашка как будто б не чинена, новая.
— Нашла на свалке, — тотчас нашлась я. — И подогнала, как могла. И рубашку постирала, и…
— Образование тоже на свалке прихватили? — невинно поинтересовался герцог, неуважительно перебив меня. — Я с вами битый час разговариваю. Ваша речь правильная, не засоренная словечками, которые любят вворачивать простолюдины.
— О, черт…
— Ага. И еще держу пари, вы не местная. Лицо уж больно незнакомое. Я ни разу в жизни вас не видел. Так кто вы, и откуда?
Я молча сопела, испепеляя его взглядом.
Но герцог почему-то плохо испепелялся.
Даже краешек его белоснежной сорочки не занялся!
Еще и улыбался сидел.
— Не хотите говорить? — произнес он с улыбкой.
— Я ничего дурного не сделала! — выпалила я. — Никого не обокрала и не убила! Сказала же — спасаю свою жизнь!
— Спасаете жизнь, — повторил герцог задумчиво. — Значит, убегаете. Значит, за вами погоня. И преследователи ваши жестоки. Настолько жестоки, что вы предпочитаете полуголодное существование на огородах Ферро, нежели попасться к ним в лапы? Они хотят вернуть вас домой?
Меня снова словно кипятком окатило!
На миг мне показалось, что герцог точно знает, кто я и откуда. И вообще все-все знает!
Такой у него был внимательный и проницательный взгляд.
Я ждала, что он вот-вот назовет мое имя!
Но он смолчал.
Глава 14
Высадил он меня на огородах.
Да черт подери!
Мог бы и до дома довезти!
Потому что огород — понятие очень растяжимое. А огороды госпожи Ферро и вообще тянутся до самого горизонта.
Я домик Анники нашла только к обеду.
Еле дотащила свою корзину.
— Я уж думала, что с тобой что-то случилось! — со слезами на глазах воскликнула она, завидев меня. — Ах, я так переволновалась! Думала, тебя прибили из-за серебряных скорлупок!
— Да вот еще, — буркнула я, втаскивая корзинку на стол. — Там серебра совсем чуть. Разве из-за этого убивают?
— Убивают и за меньшее, — ответила Анника серьезно.
А про то, удачно ли я сходила, она спрашивать не стала. Увидела мою корзинку и все поняла.
У нее глаза так и разгорелись.
— Будут тебе и пироги, и наваристая похлебка! — сказала я, выгружая продукты на стол.
— А у нас тоже новости есть, — Анника вздохнула. — Вот не знаю, радоваться или плакать.
— Что такое?
— Госпожа Ферро выплатила жалование за прошлый месяц! — Анника показала мне два серебряных. — Похвалила и даже штрафов не назначила!
— Ух ты!
Значит, напугалась герцога госпожа Ферро.
Поспешила хоть небольшие деньги дать, чтоб ее не обвиняли в мошенничестве. Вот же, заплатила — о каком рабском труде идет речь?!
— Я спросила ее, не продаст ли она мне этот дом и часть огорода, — убито продолжила Анника. — И та заломила цену в шесть серебряных! Понимаешь? Этот крохотный домишко, и пять шагов огорода — шесть монет! Виданное ли это дело? Она предложила даже мое жалование записать в счет будущей покупки. Но я не согласилась. Мало ли. Она может забыть, что деньги у меня взяла, или еще что…
— Ну, ничего, — оптимистично ответила я, добыв в кармане свои серебряшки. — Четыре монеты у нас уже есть. Осталось дождаться очередного яйца от Петровича, и…
— В том-то и дело, — воскликнула Анника, — что Петрович больше не несется!
— Как так? — удивилась я.
— Ну, вот так, — Анника развела руками. — Он сегодня приглядывал за гусятами…
— Воровал у них еду, ты хотела сказать!
— Ну да, — кивнула Анника. — А я присматривала за ним. Очень хорошо присматривала, ты не подумай! Он всегда был при мне, в кусты не отходил. Знаешь же, как он орет, когда несется. А тут ничего. Даже намека не было!
— Хм, хм, —это обстоятельство, признаться, меня здорово огорчило. Я на Петровича рассчитывала. — Ну, давай подождем еще. Он же молодая курица. Может, поэтому несется не каждый день?
— Я не курица! Я петух! — встрял неугомонный Петрович. Оказывается, все это время он крутился у нас под ногами и подслушивал. — Я петух! Сказал же вам!
— А яйца твои — что это было?
— Гормональный сбой в организме! — тут же нахально ответил Петрович. — Один раз не… не считается, в общем. Так что яиц от меня не ждите!
— А еще, — желчно добавил Анника, — он гусят учит плохому!
— Это еще чему? — удивилась я.
— Плохим словам!
— Слава богу, они говорить не умеют! — всплеснула я руками. — Так чему он их учил?
— Орал непотребства на прохожих. А гусят учил шипеть и за него заступаться!
— Петрович, это еще что такое?!
— Что такое?! — взъерошил свои три пера Петрович. — А кто им разрешал тут отираться? Я тут единственный мужик на всю плантацию. Кто вас защитит, если не я?
— А, так ты нас и наше добро защищал?
— Ну, конечно, — насмешливо фыркнул Петрович. — Я ж не дурак, просто так на людей кидаться. А чего они шныряют тут? Подсматривают?
Да, в самом деле, чего б кому-то здесь ходить и высматривать?
Я сразу вспомнила о погоне за мной.
Может, это меня искали? И в городе тоже наверняка искали.
А я, на мое счастье, была в герцогской карете. Может, мои преследователи поищут, не найдут, да и уйдут из города, искать в другом месте?
— Ладно, — вздохнула я. — отогнал незваных гостей — спасибо. А теперь давайте корзинку разберем, есть ужасно хочется.
Сегодня настроение у меня было приподнятое, несмотря на все негативные новости. Хотелось приготовить что-то особенно вкусное!
Но раз уж сошлись на пирогах, то так тому и быть.
Пока я замешивала тесто, Анника лопала принесенную для не булку и запивала ее отваром травок.
— Сегодня у меня выходной, — сообщила она мне с набитым ртом. — Госпожа Ферро даже не велела траву дёргать, хотя ее наросло у забора немало. А распределительница против ее слов не пойдет.
— Это же хорошо, — сказала я. — Хоть день отдохнешь от их ненужных заданий. Принеси-ка мне лука!
Анника живо сбегала за зеленым луком и отварила яиц. И нам на пироги, и гусятам.
Прожорливый Петрович склевал в одиночку целое яйцо! И еще потаскал скорлупы из ведра.
Вид у него был такой, будто ему абсолютно все равно, что есть.
Гусятам мы нарубили яиц, добавили туда зелени. Анника еще яичной скорлупы натолкла меленько-меленько. А Петрович показал место, где водятся жирные улитки. В общем, наша пернатая команда отобедала хорошо.
Пока тесто поднималось, я поставила вариться мясо.
Пироги кончатся скоро; да и их можно есть холодными. А вот похлебка — это горячий наваристый мясной суп! Как давно Анника его не ела?
Подлый Петрович исхитрился поклевать поднявшееся тесто из миски. Насилу прогнала его со стола. Что за наглая птица!
Но он и в наши рубленные яйца с луком попытался свой наглый клюв сунуть, пока я их перемешивала в большой миске и подсаливала.
Я даже огрела птицу деревянной ложкой по голове.
— Будешь так себя вести, отправишься в котелок вместе с говядиной! — пригрозила я. — Яйца нести ты не хочешь, толка от тебя никакого. Так что…
— А охранять вас кто будет? — нахально парировал Петрович, расклевывая кусок булки, оброненный Анникой.
— Ну, уж не для облезлой курицы это дело!
— Да? Да? Пока что только у меня и получилось!
Вот что с ним делать?..
Сковородка у Анники была совсем маленькая, на четыре пирожка.
Поэтому я для начала настряпала побольше, выложила их на столе, присыпанном мукой. А уж только потом поставила сковороду на огонь и вернулась достряпывать.
— Где же нам раздобыть еще два серебряных? — размышляла Анника.
Она мне вовсю помогала.
И масла налила в сковороду, и уложила в него пироги, когда масло раскалилось.
И переворачивала с бока на бок деревянной лопаточкой, когда одна сторона пирога зажаривалась до золотистой корочки. И готовые пирожки в глубокую миску складывала.
Я только успевала лепить новые.
У Анники не хватило терпения подождать, пока все пироги испекутся.
Она ухватила самый нижний, который уже немного остыл, и разломила его.
От начинки шел парок, тесто вкусно пахло.
Я рассмеялась и плеснула ей в кружку молока.
И Анника слопала пирог в мгновение ока, дуя на горячее лакомство и прихлебывая молоко.
— Слушай, может, нам пироги продавать? — воскликнула она. — Ну, очень вкусно! Ничего вкуснее не ела!
Глава 15
Герцог все не шел у меня из головы.
Надо же, какой хороший человек! Только слово сказал, а Ферро так напугалась, что вон сама побежала деньги раздавать!
Одно из двух: или она правда так герцога боится, или любит его без памяти. И хочет в его глазах быть хорошей. И ей невыносима мысль, что он станет считать ее дурной и испорченной.
Я думала о герцоге, вспоминала его веселую улыбку, его открытый взгляд, смешливые искры в глазах, и злилась на себя все больше.
— И чего он лезет мне в голову, — ворчала я.
Но итак было понятно.
Герцог был слишком красив, чтобы о нем можно было просто забыть!
А я…
А что я?
Всего лишь несчастная бедная девушка. Да, именно бедная.
Ведь домой, к кружевам и кринолинам, я вернуться не могу. Меня там живенько сцапают и отдадут Густаву Октавиану. Мало кого заинтересует мое желание привести себя в порядок и продолжить знакомство с герцогом.
Тем более, что это знакомство совсем не гарантирует, что он как-то поучаствует в моей судьбе.
Ну, серьезно.
Не станет же он выплачивать долги матери перед сумасшедшим баронетом и спонсировать ее дурные привычки?
Да, если честно, я и против этого!
Она будет деньги проматывать, а ей кто-то станет потакать? Ну, уж дудки!
Значит, оставалось одно: не думать о герцоге вообще.
И как-то самой выбираться из нищенского положения.
— Ну а что… выкупить домик, заняться разведением овощей и цветов. На базаре и цветы продают, я видела! Роза Анники очень редкая. Ее можно развести и продавать букетами. И отростками. И гусей пасти. И…
Но что бы я не выдумывала, все было ничтожно мало.
Даже если я заведу полный кошелек денег, герцог и не посмотрит в мою сторону.
Да еще и коварный Петрович перестал яйца нести.
Любые.
Не говоря уж о драгоценных. Вот же досада!
Если б Петрович продолжил это благородное дело, то мы б с Анникой быстро выкарабкались из бедности. Но он завязал. Кажется, и правда обратился в петуха. У него даже гребень стал больше и краснее. И все лысое туловище покрылось короткими темными пенечками. Это отрастали новые перья.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.