Опасные чувства

Тори надела предложенную ей раззолоченную венецианскую маску, небрежно кинула секьюрити сотню и прошла в веселящуюся толпу.

Даже если б Крис надел на голову маску слона, даже если б он сидел неподвижно, Тори узнала бы его. Но он ограничился простой черной полумаской. Его волосы, его нос, губы - все было открыто, - и Тори, обмирая от собственной нахальной смелости, приблизилась к нему.

Сразу стало ясно, что ни напитки, ни танцы, ни танцовщицы его не интересуют. Потягивая алкоголь, Крис ждал кого-то или чего-то - Тори увидела, как он несколько раз почти с раздражением глянул на часы. Назначил кому-то свидание?

Незаметный жест - Тори заметила, как бармен указал Крису на девушку с роскошной маске луны, - и Крис поднялся, бросив на стойку намного больше денег, чем полагалось бы отдать за бокал с алкоголем, и неспешно прошел в сторону, где так призывно маячила чаровница. Ну, вот и все.

Тори, глядя вслед удаляющемуся Крису, почувствовала, как сердце замирает в ее груди, и гаснут все надежды. Разодеться как дура, фактически украсть дизайнерские вещи, потратить полученную тысячу на новое белье, духи, туфли - и остаться не у дел!

«А кто сказал, что он вообще посмотрит на меня, - горько думала Тори, глядя вслед Крису. - Не понимаю, на что надеялась…»

Она машинально глотает сладкий коктейль, и отчаяние бьет ей в голову вместе с алкоголем. Крис почти скрылся, задержавшись у самого входа. Как зачарованная, Тори смотри на его профиль, на его руку, придерживающую дверь за девушкой…

- Да черта с два!

Словно бес нашептал бессовестное на ухо девушке; Тори срывается с места, сердце ее гулко бьется. Ей кажется, что мир раскрашен в слишком яркие кислотные цвета и пол качается под ногами, но времени размышлять о том, было ли в ее бокал подмешано что-то запрещенное, нет. Вероятно, да, потому что Тори чувствует себя так, словно у нее вырастают крылья, и все сомнения растворяются.

«Пошло оно все! - думает она весело и совершенно безбашенно. - Пошло оно все… Хоть раз быть счастливой - разве я недостойна этого?!»

Она бежит туда, где задержавшийся Крис с кем-то беседует вполголоса, чуть склонившись над своим собеседником; Крис кажется Тори огромным, просто чудовищно огромным, его руки - неестественно-белые в клубном свете, - опасными и прекрасными. Ей хочется прижаться к его ладони губами, и она делает это - неожиданно для себя, оставляя на его коже яркий отпечаток помады.

В голове шумит, все плывет перед глазами, но она видит взгляд мужчины, которым ее одаривает Крис. Она улыбается, облизывая яркие губы гибким розовым языком, и снова целует его руку, которой он придерживает дверь. Все так же глядя ему в глаза, обводит языком его палец, затем второй.

Это Крису внезапно нравится; нравятся ее покорные поцелуи, нравится ее томная неторопливость, и что-то еще. Что-то в глубине ее глаз, сияющих в прорезях красивой маски. Обожание; страсть; и почти рабское выражение желания. Прошу. Прошу, возьми меня!

- Эту, - хрипло говорит он, наблюдая за ее действиями, за мягкими прикосновениями ее языка. - Я передумал. Хочу эту. Только эту!

Тонкая рука Тори тянется к мужчине и бесстыдно поглаживает его в паху, там, где брюки оттопыриваются вставшим членом. Пальцы ее нащупывают головку и чуть теребят ее, девушка ощущает, как мужчина вздрагивает и напрягается, едва сдерживая стон, но прекратить своей бесстыдной ласки она не может. Она гладит его медленно, снизу вверх, по вставшему члену, нащупывая его сквозь ткань, ощущая подушечками пальцев бешеную пульсацию крови и разливающийся по ней кайф.

Этого делать было нельзя; совсем нельзя. Его желание, такое скорое и откровенное - это выказанная слабость, которую Тори обнаружила слишком рано, и Крис перехватывает ее руку, грубо отстраняет, шумно дыша. Он по-прежнему смотрит в ее глаза, утопая в их выражении, в готовности незнакомой женщины здесь, при всех, без стыда и без сожалений принадлежать ему, в ее обожании, в ее бесстыдном неутолимом желании. Девушка чувствует его сомнения и спешит загладить свою вину. Она осторожно принимает в рот его пальцы, которыми он как бы невзначай касался ее лица, чуть посасывает их и позволяет им проникнуть в самое горлышко, чтобы ощутить его мягкие сокращения. Да, малыш, я возьму глубоко… Так, как ты хочешь.

«Господи, что я творю!?!» - мелькает в голове Тори, и она закрывает глаза, чтобы не видеть никого кругом.

Тори на глаза ее наворачиваются слезы; млея, она сжимает губы, пальцы мужчины ласкают ее рот бесстыдно, мягко, скользя по языку, так, что она ощущает - впервые в жизни! - просто огненное возбуждение, влагу в трусиках от самого факта, что Крис Браун рядом, оттого, что он при всех берет ее, ласкает, даря удовольствие, и между ними завязывается какая-то космическая связь. Теперь Тори почти физически ощущает его желание. Теперь она почти уверена, что он не оттолкнет и не уйдет. Он принадлежит ей, а она - ему.

- Я эту хочу! - бешено рычит Крис, дрожа, перебивая какие-то невнятные возражения собеседника. Он сгребает Тори в охапку и той кажется, что все это снится.

- Но это не наша девушка, - шипит кто-то сбоку испуганно. Тори косится на него, ее губы изгибаются насмешливо, почти издевательски. - Она не может…

Не может. Вот эти слова тоже неверные, неправильные. Тори, которой от близости Криса сорвало крышу, Тори, которая утонула в его запахе, в жаре его тела, в его крепких объятьях, Тори, чью задницу Крис сейчас тискает и сжимает так, словно член в его штанах сейчас взорвется, может все.

- Замолчи, - шипит она. Ее палец проводит по сжатым губам Криса, разглаживает атласную гладкость, Крис чуть приоткрывает рот, и пальчик Тори ныряет туда - в горячие губы, в откровенный поцелуй, в сексуальное желание. Она принуждает его облизать ее палец, сжать его языком и губами; на миг Тори ощущает себя - нет, не главное, но главным блюдом, которое он пробует. И это заводит обоих.

- Сами разберемся, - шепчет Крис, выпуская ее палец из губ. Его заметно трясет, но он сохраняет видимость спокойствия. - Пошел вон. Деньги оставь себе.

***

- Я научу тебя делать мне хорошо…

Голос мужчины холоден и спокоен, он обжигает ледяной мертвенностью, так, что по коже девушки от страха бегут мурашки, но она упрямо сцепляет зубы, опускает голову и лишь слегка шевелит пальцами, двигает кистями перехваченных наручниками рук, чтобы почувствовать хотя бы иллюзию свободы. Ей хочется кричать, но она заставляет себя молчать усилием воли, хотя ее шумное испуганное дыхание скрыть трудно.

Ладонь мужчины - тяжелая, горячая, - скользит вдоль ее прекрасной обнаженной спины, меж лопатками, вниз, по позвоночнику, наслаждаясь гладкостью кожи девушки, надежно зафиксированной. Между ее ног - штанга, сдвинуть колени не получится, и девушка сжимается, когда ладонь мужчины, неспешно обведя ее ягодицу, даря нереальное наслаждение, а затем скользнула между ее ног - невесомо, лишь касаясь самыми кончиками пальцев, но эти прикосновения - словно удар током, пронзают напряженные нервы, и девушка вздрагивает.

- Стоп-слово - яблоко, - вкрадчиво говорит он. Серебристый стрекот ножниц взрывается в мозгу, словно бомба, девушка ощущает холодные прикосновения металла, и последняя вещь, что была на ней надета - черные кружевные трусики, изрезанные теперь, - покидает ее подрагивающее тело. - Но, думаю, оно нам не понадобится?

Теперь она полностью обнажена, беззащитна, связана и обездвижена, полностью во власти мужчины, таящегося в темноте. Блики приглушенного света играют на ее обнаженной, часто вздымающейся груди, на ее плечах, и девушка сладко стонет, когда его ладонь ловит ее грудь и чуть сжимает пальцами сосок. Прикосновение тысячами игл покалывает ее нервы, мужчина ласкает ее - умело, слишком сладко, - наблюдая, как девушка от наслаждения забывается, запрокидывает лицо и дышит, шумно дышит, чуть раскрыв манящий влажный рот с подрагивающим языком…

Его ладонь, поглаживающая ее ягодицу, становится вдруг жесткой, девушка ощущает ее внезапное превращение из ласкающей и теплой в жестокую и безжалостную, и в следующий момент на ее ягодицу обрушивается хлесткий удар. Девушка вскрикивает, сжимается, пробует увернуться от следующего удара, но металл на ее теле заставляет ее остаться на месте, и хлесткий удар повторяется, заставляя ее жалобно скулить. Она беспомощна и раскрыта - об этом ей напоминают его пальцы, снова трогающие ее снизу, будто проверяющие, не намокла ли она. Кожа ее горит, слезы катятся по лицу, боль растекается страхом по нервам, по всему ее телу, пронизывает каждую клеточку, и следующее касание - невесомое, как дуновение ветра, - кажется ей волшебным светом звезд, проникающим сквозь кожу в ее мозг. Снова нежное, дарующее почти наркотическое наслаждение… Чередование страха, боли и удовольствия сводят ее с ума, голова ее кружится, словно она пьяна крепким алкоголем, и ей кажется, что она падает в бездну безумия все ниже и ниже…

- Стоп-слово? - вкрадчиво произносит мужчина в темноте, поглаживающий ее заалевшие от его шлепков ягодицы, тиская их, наслаждаясь податливостью ее тела и своей властью над нею. - Или продолжим? Это только твой выбор.

- Нет! - с вызовом отвечает девушка. Ее хриплый голос срывается, дрожит, и она вскрикивает, когда его пальцы снова касаются ее между ног, разглаживая бархатную кожу на припухших половых губках. - Мы продолжим!

- Отлично! - отвечает он. - Слушайся меня.

Желание Криса порочно и страшно. Это Тори поняла, оказавшись всецело в его власти, увидев его темные глаза, полные животного желания. Даже когда он поцеловал ее, вдыхая в ее тело страсть и свое желание, он не перестал быть таким пугающим. Он смотрел так пристально, словно своим взглядом пытался проникнуть в самую душу девушки, словно старался рассмотреть в ее глазах так понравившееся ему восторженное обожание.

Но сейчас это обожание тонуло, захлестываемое страхом. Поцелуй - чувственный, страстный, долгий до головокружения, - вдохнул немного жизни в исчезающее чувство, но стоило Крису отстраниться, как он снова увидел страх.

- Не бойся, - сказал он мягко, что так странно не вязалось с его хищной, опасной неторопливостью. - Ты можешь все остановить в любой момент.

Тори не ответила, покорно опустив голову, и рука Криса снова скользнула по ее ягодицам, обводя их округлости. Пальцы мужчины неспешно провели по раскрытой перед ним промежности, отчего девушка дрогнула и попыталась стыдливо сжать бедра. Но ей не удалось этого сделать; и она вскрикнула, когда пальцы Криса грубо толкнулись в ее сжавшееся лоно, глубоко и плотно прижались и погладили так, что вмиг живот девушки наполнился пульсирующим теплом, и она ахнула, прогибаясь в пояснице так, словно в ее животе была невероятная тяжесть. Теперь ей не хотелось стыдливо сжимать ноги. Теперь ей напротив хотелось расставить их шире, но штанга плотно обхватывающие лодыжки кандалы не дали ей изменить положения ног. Даже чистое наслаждение было перемешано с пыткой, с невозможностью контролировать свое тело, его положение. И в этом тоже было что-то пугающее. Крис словно пытался завладеть ею всей, подчинить своей воле самое незначительное ее движение, и внимательно наблюдал из темноты за ее борьбой с самой собой.

Тори шумно дышала, постанывала, ощущая, как пальцы неспешно и очень мягко массируют ее изнутри, тянут вниз, наполняя ее тело жаром - слишком медленно, слишком мало! Девушка нетерпеливо завозилась, подалась назад, стараясь надеться на его пальцы полнее, но тут же получила обжигающий шлепок по ягодице, обрушившийся на нее словно кипяток. Крик вырвался из ее напряженного горла, девушка сжалась, ощущая, как в ее сжавшемся, ставшем невероятно узким лоне неумолимо движутся его пальцы.

- Ты кончишь только тогда, когда я тебе разрешу, - резко произнес Крис, осторожно поглаживая заалевшее пятно на ее коже - и резко, почти грубо впиваясь в ее бедра жесткими пальцами, раздвигая их шире и безжалостно погружая пальцы внутрь, вводя их в узкое лоно так умело и сладко, что Тори готова была выть. - Только тогда, когда я этого захочу.

Его ладонь снова хлестко опустилась на ее ягодицу, и девушка едва не зарычала от боли, обжегшей ей кипятком нервы, заставившей ее снова сжаться и неимоверно остро, полно ощутить толкающиеся в ее лоне пальцы. Казалось, Крис поймал ее женское естество на кончики своих пальцев и теперь осторожно массирует, гладит, словно бутон цветка, помогая ему раскрыться.

Вторая его рука коснулась напряженного живота девушки, и Тори едва не зарыдала, ощутив безжалостное прикосновение к лобку, ниже, к губам, и, наконец, к пульсирующей жгучим желанием точке. Крис продолжил свои ласки, неспешно, очень неспешно и очень сладко, так, что Тори плавилась под его руками, трепеща, дрожа всем телом, поскуливая, изо всех сил стараясь удержать себя в том положении, в котором он велел ей оставаться.

- Пожалуйста, - проскулила Тори, извиваясь, припадая на локти, но Крис не ответил ей, продолжая неспешно и сладко терзать ее тело. - Пожалуйста!

- За неповиновение ты будешь наказана, - заметил Крис.

Острая боль снова окатывает ее кожу, ягодицы, чувствительные внутренние стороны бедер - все горит огнем, и Тори кричит и извивается, сходя с ума, и не понимая, отчего наслаждение не утихает в ее теле, а лишь острее колет каждым прикосновением. Она зажимается, страдая, стараясь вывернуться из-под беспощадных рук, ласкающих ее, и снова получает обжигающий удар, который раскаляет ее кожу докрасна.

- Стой смирно, покорно и проси.

Голос Криса спокоен, но в нем слышится жажда, словно гудящее пламя. Жажда власти. Жажда ее покорности. Жажда подарить ей наслаждение - которое она смиренно попросит. Жажда повелевать ее разумом.

И Тори, багровея от усилий, стоит смирно, хотя ее бедра дрожат, дрожь сотрясает все ее тело.

- Позволь мне кончить, - шепчет она, замирая, потому что на миг ей показалось - он убрал руку, и накатывающее наслаждение отступило.

- Ты хочешь этого? - спрашивает он вкрадчиво, и Тори на миг замирает.

Что с ней, господи? Что происходит?

Она боится Криса до судорог, до немоты, но какая-то часть ее, незнакомая ей самой, упрямо шепчет, что раз уж с нею все это произошло, то не получить удовольствия просто глупо. Глупо…

- Да, - шепчет Тори, облизывая губы, - я хочу этого… хочу…

На миг она видит перед собой его глаза в прорезях черной полумаски - внимательные, пугающие, - и он видит ее глаза, затуманенные пыткой, слезами, и… наполненные тем обожанием, что пленило его. Девушка, напуганная им, все же хотела его; она хотела его тела, его ласк, она принимала эту сторону его «я», и это подкупало. Это вскружило голову Крису так, что на миг его руки покинули ее истерзанное тело, его губы прижались к ее губам, и Тори услышала стон - полный нечеловеческого наслаждения стон мужчины, переживающего принятие его.

- Кончай.

Его руки снова терзали ее, отчаянно, изощренно, катая чуткими пальцами чувствительную горошинку клитора и толкаясь в ее лоно так часто и так сильно, что Тори не вынесла - закричала, отчаянно зажмуриваясь, ощущая невероятный, огненный оргазм. Она извивалась и билась, не в силах освободиться, и спазмы заставляли ее тело вздрагивать от каждого прикосновения к ее телу.

Сейчас, когда безумие немного отступило, Тори стало нестерпимо стыдно. Стыдно от своей наготы стыдно за своей вызывающее поведение, которое привело ко всему этому, стыдно за свою беспомощность, за свои скованные руки и ноги, стыдно за свои слезы и крики, за свой оргазм, который мужчина наблюдал, за свою раскрытость перед Крисом. Ей захотелось опуститься, закрыться от мужчины, чтобы он не чувствовал ее запаха, не видел вязкой влаги, оросившей ее лоно. Но Крис не позволил ей этого сделать. Словно извиняясь за свою жестокость и благодаря за подаренное ему желание, он обхватил ее бедра ладонями и прижался лицом к ее лону, жадно вылизывая горячую ароматную плоть, упиваясь запахом ее наслаждения, лаская языком чувствительную кожу. Тори беспомощно взвизгнула, ощутив, как одна из его ладоней легла в самый низ ее живота, большой палец снова нашел чувствительный клитор. Мужчина чуть касался языком ее лона, дразнил его, поглаживая девушку пальцем до тех пор, пока по ее телу снова не пошли сладкие спазмы, и она присела, рыча от напряжения, дрожа, яростно стараясь освободиться.

Его жесткие пальцы впились в ее напряженные бедра, растягивая их шире, Крис прижался губами к мокрому лону содрогающейся в последних спазмах девушки, и Тори могла лишь стонать, ощущая его жадный горячий язык в себе.

- Я надену на тебя ошейник, - говорит Крис, и его голос отчего-то торжественен, - и ты будешь моей. Всецело моей.

Тори не в силах сопротивляться. Она может лишь покорно поднять голову, подставить горло под узкую полоску кожи и ощутить холод металла застежки под затылком. В кольцо на ошейнике продевается цепь; она опасно шелестит, терзая напряженные нервы, и Тори замирает, ощущая, как цепь натягивается, заставляя девушку подняться и максимально выгнуться, откинув голову назад. Дышать трудно, девушка замирает, ощущая как между ног ее касается что-то большое, плотное. Крис тянет за поводок, за эту чертову цепь, серебряной струной дрожащую в темноте, и Тори, зажмурив глаза, ощущает, как его член входит в нее, туго, тревожа узкий вход. Она дышит часто-часто, пытаясь расслабиться и впустить в себя мужчину, но выходит плохо. Тори ощущает каждую неровность, каждую вену на напрягшемся жестком члене и млеет от острых, непередаваемых ощущений. Крис проникает в ее тело частыми толчками, с каждым разом все глубже, все полнее, пока, наконец, Тори не всхлипывает, ощутив его член в себе глубоко и полно. Ее ягодицы плотно прижаты к его бедрам, ее напряженное тело изогнуто, словно тугой лук, лицо запрокинуто вверх, и Крис, двигаясь осторожно притягивая ее к себе за поводок еще сильнее, склоняется и целует ее беспомощно раскрытые задыхающиеся губы. Он смотрит почти умоляюще; он знает, что он чудовище, кровожадный зверь, и от девушки, от случайной любовницы он хочет одного - принятия, искреннего принятия его темной натуры, его тайной стороны личности. Теперь не страха и не власти. Теперь они поменялись местами, и упрашивает он.

«Ты все еще хочешь меня, такого? Хочешь? Скажи!»

Он заглядывает в ее затуманенные мукой глаза и снова видит это - странное, на грани безумия, обожание и желание.

- Я хочу тебя, - шепчет Тори беззвучно, но он понимает ее, разбирает ее неслышные слова, касаясь ее губ своими.

Хлесткий жестокий удар обжигает ее гибкую спину, красной полосой перечеркивает белоснежную кожу, отчего девушка извивается как змея. Ее тело блестит гладкими боками и вздрагивает от сильных резких толчков, но Тори не кричит. Она закусывает губы и рычит, словно зверь, словно отражение темной сущности Криса, яростно берущего ее сзади, беспощадно и сильно. Его огромный член терзает ее, мучает до безумия, и Тори закрывает глаза снова, ощущая приближение оргазма.

Крис склоняется над ней, нависает огромной скалой. Он обнажен и страшен в своем первобытном, почти животном желании, его тело напряжено и кажется высеченным из гранита. Не контролируя себя больше, он кусает ее в плечо, очень близко к шее, кусает сильно, так, что боль оглушает Тори. Девушка замирает, парализованная этой болью, схваченная, словно самка животного. Движения Криса становятся все резче и сильнее, Тори ощущает себя растерзанной, уничтоженной, растворенной в его ненасытном желании, и все же так невероятно, так полно принадлежащей ему, что все происходящее кажется само собой разумеющимся. Ее укушенное плечо расслабляется, и боль вдруг уходит, превращается в тепло, в горячую волну, стекающую вниз, по груди, цепляя острые соски, по животу, в лоно, и там обращаясь в невероятный оргазм.

Тори кричит; закинув голову назад, яростно двигаясь навстречу Крису, не слыша даже влажных шлепков тел друг о друга, она кричит от нереального наслаждения, и слышит у своей шеи шумное сбивчивое дыхание Криса. Ее руки свободны; и она обхватывает его за шею, притягивает к себе, впивается в его губы поцелуем, принуждает его заткнуть ее рот, заглушить ее крик.

- Я хочу тебя, - как безумная, шепчет она, хотя Крис берет ее неистово, на грани боли. - Я хочу тебя, хочу, хочу…

***

Немногим позже они отдыхали, она - дремля, свернувшись клубочком, он - бодрствуя.

Казалось, теперь, после страстного свидания, Крис весь обратился в слух, в обоняние. Он разглаживал тело девушки, принюхиваясь к тонкому поту, выступившему у нее на коже, к аромату ее желания, к сладковатому запаху ее возбужденных губ. Он целовал ее - нежно, трепетно, словно извиняясь за некрасивые следы, оставленные на ее теле, - и видения Тори, в которых он был неистовым и жестоким, растворялись в ее дремлющем разуме.