Последняя девственница королевства

Разве можно чувствовать себя беспомощнее, чем сейчас чувствовала себя Нова, почти полностью обнаженная, запертая в сфере из воды, то живой, текучей, то застывающей морозными узорами?

Магическая сфера, а точнее сказать клетка, висела в воздухе, освещенная со всех сторон, хорошо освещенная и поднятая на такую высоту, что любой, кто находился в тронном зале, мог удовлетворить свое любопытство и рассмотреть девушку, стыдливо прикрывающуюся невесомыми, тонкими, почти прозрачными тканями ее наряда.

Словно зверь в зверинце! Словно рабыня на невольничьем рынке! Нова готова была рыдать от унижения и страха, затравленно оглядываясь по сторонам. Она слышала смешки, ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин и насмешливые взгляды женщин. Ее доставили во дворец и выставили на всеобщее обозрение вовсе не потому, что она была преступницей или мошенницей – всех их запирают в железные клетки и развешивают на потеху толпе на площадях королевства. Ее же хотели рассмотреть получше потому, что она была… девственница. Последняя девственница королевства, достаточно зрелая, чтобы выйти замуж. Достаточно красивая, чтобы покорить чье-нибудь сердце. Но рука мужчины не касалась ее никогда.

- Двадцать лет, и девственница, - то и дело слышала Нова насмешливые голоса сквозь толщу играющей вокруг нее воды. – Может, она безумна? Или ее сердце холодно, жестоко и равнодушно? Как это – не желать любви? Последняя девственница королевства – пикантно, не так ли? А может, она лжет? Это хороший способ привлечь внимание нового Короналя, и, кажется, ей это удалось сделать…

Но эти завистливые слова были неправдой, и даже те, кто их поизносил, об этом знал. Белые розы пышным венком опоясывали водную сферу; они то купались в играющих струях, льющихся верх против всех законов природы, то покрывались тонкими иглами инея, и все вокруг видели, что цветы живы. Взаимодействуя с магией Короналя, они оставались белыми; если б Нова лгала, они пожелтели бы. Если б она была искусной куртизанкой, они стали бы красивыми алыми. Но лепестки оставались кипенно-белыми.

Нова опускала ниже лицо, чтобы любопытные зрители не видели ее глаз, багровеющих от стыда щек. До нее долетали обрывки разговоров, и она различала отдельные изумленные выкрики: «Она вовсе не безобразна! Как странно!» Ей было невыносимо слушать то, как разряженные дамы и господа обсуждают ее тело. Казалось, что их бесцеремонные руки задирали подол прозрачного одеяния, а любопытные глаза с интересом разглядывают судорожно стиснутые бедра Новы, чтобы понять, отчего это она до сих пор не нашла себе любовника.

И, самое страшное – Нова не знала, отчего удостоилась такого пристального внимания со стороны молодого Короналя, как он рассмотрел ее, как выбрал из всех незамужних девушек королевства. Маг Воды, молодой Корональ был, без сомнения, очень любвеобилен и даже развратен. Говорят, все Коронали этого клана не отказывали себе в удовольствии завести гарем. В период их правление заключается намного больше браков, чем обычно, и соблазнители юных девушек гораздо чаще уходят от гнева родителей – опять же, просто женившись на соблазненной, хочет она сама и ее родня этого или нет.

Девственницы же в этот период были так же редки, как единороги в заповедных чащах; едва только девушки созревали, как тотчас они познавали любовь мужчины, и то, что Нова сохранила себя так долго, было настоящим чудом.

Но как Корональ узнал об этом?

И зачем было потрачено столько сил и денег – ловчим, хорошим и сильным магам, охотникам, - чтобы выследить ее, изловить и доставить во дворец целой и невредимой?

«Зачем я Короналю? – с замиранием сердца думала Нова, затравленно озираясь. – Он может взять любую женщину, что видит. Ни у одной не хватит ну мужества, ни сил устоять перед его магическим обаянием. Любая с радостью покорится ему, особенно Земные девы. Его магия размоет их сопротивление как жадный океан – песчаный пляж. Так зачем ему именно я, незнакомая девчонка? Его привлекла девственность? Как будто у него было мало невинных любовниц… К тому же, я могла оказаться безобразной горбуньей, - Нова с отчаянием вспомнила свою робкую попытку обратиться в хромоногую горбунью, и жгучие удары плетей магов Воды, которые разбили лживый образ в несколько взмахов. – Что он задумал?!»

По залу прокатился шепоток, похожий на ропот волн в океане, и придворные спешно начали преклонять колени, и это коленопреклонение тоже было похоже на набежавшую волну, движущуюся от высоких дворцовых дверей вглубь зала, к подвешенной в центре зала сфере.

Нова судорожно сглотнула, невольно напрягаясь, стараясь защитить себя видимостью силы. Она вытягивала шею, стараясь рассмотреть Короналя – это, несомненно, он ступил в зал, и перед ним даже дамы становились на колени. Нова очень старалась, и, наконец, рассмотрела того, кто велел изловить и пленил ее.

Корональ, на удивление девушки, был молод, очень молод, даже юн. Он отличался тонким, стройным сложением и притом широкими плечами; двигался он завораживающе-плавно, словно глубоководный дракон, поблескивающий серебряной чешуей, и его красивые тонкие пальцы перебирали струи воздуха, словно сплетая его в косу.

Как любой из магов Воды, Корональ был одет в роскошные серо-голубые с белым шелковые одежды. Его черные длинные волосы были сплетены на висках в косы и небрежно перевязаны синей шелковой лентой, красивое матово-белое лицо по-мальчишески чисто и тонко. Он двигался легко, словно ускользающее облако невесомого пара, а в его синих, переменчивых как море глазах стыл самый светлый, самый холодный и жесткий лед, тот, что тверже камня. От магического жесткого взгляда Короналя, который сулил ей только боль, Нова вдруг ощутила, как ее руки трясутся, а в груди разливается непонятное томление, почти сладкая нега, такая бессовестная и манящая, что девушка с трудом удержалась оттого, чтобы сесть перед смотрящим на нее Короналем как можно соблазнительнее.

Сердце ее замерло, перестало биться от перемешавшихся страха и странного наваждения, которое зовется желанием, Нова стыдливо поспешила отвести взгляд, чтобы Корональ не увидел, что его магическое притяжение на миг сломало ее и заставило покориться. Но он заметил и усмехнулся надменно. Эта усмешка, открывающая ровные белые зубы, показалась девушке хищной, плотоядной и очень страшной.

Даже удивительно было, что в руках этого недоброго мальчишки была сосредоточена огромная власть и сила, подобная рокоту дремлющего океана. Нова ощутила, что эта сила способна накатиться на нее огромной, как цунами, волной и затушить ее жизнь, словно тлеющую крохотную искру. Странно было, что из всех магов Воды именно этот молодой человек унаследовал всю мощь клана и был выбран Дремлющим Духом в Коронали. Однако, кажется, со своей ролью он вполне освоился и смотрел на придворных свысока, очень презрительно, понимая свое превосходство над ними.

Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтоб понять, чем Корональ покоряет женщин. Нет, не только красотой, которой он, несомненно, был наделен сполна. Было в его лице еще что-то, какая-то завораживающая печальная тайна, и чтобы познать ее и рассмотреть, любой из придворных дам хотелось бы поглубже глянуть в его глаза, приблизившись к нему так близко, что не коснуться его красиво очерченных губ было бы уж невозможно. Как любой маг Воды, Корональ в полной мере обладал тонким искусством приманивать, и, разумеется, пользовался этим.

Нова набралась смелости и пристальнее вгляделась в дерзкие синие глаза Короналя, и ей казалось, что этот злой, колючий взгляд знаком ей, как и манера носить серое с серебром и небрежно повязывать волосы.

Подойдя к ее клетке, Корональ встал, заложив руки за спину и склонив голову к плечу, с интересом рассматривая девушку. Его взгляд был настолько плотояден и вызывающ, что Нова припомнила, что она почти обнажена. Тонкие белоснежные одежки почти ничего не скрывали, и девушка снова пустила голову, сгорая от стыда.

- Ваше Величество, - робко промолвила она, глядя, как этот хитрый глубоководный дракон начал осторожно двигаться, обходя ее клетку кругом, пальцем чертя на играющей воде борозду, дразня девушку видимостью близкой свободы. – Прошу вас, ответьте мне! Зачем вы преследовали меня?! Зачем ваши слуги доставили меня сюда?!

Ответом ей был чуть слышный смешок. От пальца Короналя по воде разбежались морозные узоры, сфера вмиг стала ледяной, кожу девушки укололи тысячи иголок холода.

- Мне так захотелось, - издевательски ответил Корональ. Его голос, прозвучавший в сфере, был язвительным, недобрым, но, однако, невероятно красивым, бархатным, обволакивающим своим обаянием, и Нове опять почудилось, что она однажды слышала его. Но когда?

- Зачем я вам, Ваше Величество? – прошептала девушка, глотая слезы страха и стыда. От щелчка пальцев о сферу та мгновенно разморозилась, снова заиграла, запереливалась струями, стала прозрачна, и Нова увидела Короналя, который стоял напротив и смотрел прямо на нее.

- Затем, - четко произнес он, и его тонкие ноздри дрогнули от гнева, - что теперь ты – моя добыча. Мой трофей. Моя рабыня. Моя вещь. В этой жизни все меняется, не так ли?

И Нова вспомнила, где и когда она видела молодого Короналя.

Глава 2

Покуда правили маги одной стихии, в домах других магов шла борьба за власть. Понтифик Дремлющий Дух мог проснуться в любой миг и указать на любого, назвав его Короналем. В мире должен был царить баланс, и Дремлющий Дух просыпался тогда, когда баланс этот колебался. Тогда он открывал глаза, призывал клириков – Ловцов Духов,- и называл им следующего Короналя. Так было всегда.

Отец Новы правил уже пятьдесят лет.

Все называли его, великого Огненного мага, мудрым правителем, потому что он долго держал баланс между домами магов Стихий. Он пресекал убийства, сдерживал интриги. Его дому ничто не грозило; даже если б убили его, его место на троне занял бы его сын, да любой огненный маг, даже самый слабый, и правил бы до тех пор, пока Дремлющий Дух не проснулся бы.

Но в других домах семьи воевали, готовясь к новому выбору Дремлющего Духа. Изничтожить целую семью было делом обычным; и в интересах Короналя было сохранить всех магов невредимыми.

Нове было всего двенадцать, но она уже называлась Великой Принцессой. У нее, как и у всех детей Короналя, был шанс усесться на трон после смерти отца в том случае, если Великий Дух не захочет сменить правителя, и это делало ее ужасно важной и высокомерной.

Она уже привыкла к тому, что придворные, желающие выторговать себе расположение ее отца, делали ей дорогие подарки и заискивали перед нею. Придворные дамы кланялись ей так же низко, как и ее отцу, становясь на правое колено и почтительно склоняя голову. Их длинные косы то и дело соскальзывали на пол, и маленькая балованная принцесса запросто могла наступить на них, нарочно.

В тот год маги Воды почти перебили друг друга; из некогда многочисленного дома осталось всего три-четыре семьи, но и те вот-вот сцепились бы в смертельной схватке. Виной тому был пущенный одним из Ловцов Духов слух о том, что Понтифик во сне беспокойно произнес слово «вода», а это означало, что именно у этого дома было больше всего шансов на престол. Их истребление покачнуло бы равновесие, Понтифик проснулся бы, и…

Верный дому Короналя Ловец Духов Эрик изловил и предал казни того, кто пустил этот страшный слух, а озабоченному Короналю посоветовал тайно выкрасть одну из семей магов Воды и укрыть ее в королевском дворце.

- Только так, Ваше Величество, мы избежим еще больших смертей, - нашептывал Эрик. – Оставшиеся за пределами замка перестанут убивать друг друга, ведь если они уничтожат семьи друг друга, правящей будет именно та, что укрыта у вас. Им придется смириться и ждать выбора Понтифика.

- А что, если это не поможет? – с тревогой спросил Корональ. Ловец Духов пожал плечами:

- Это будет очень скверно, - признался он. – Следующий Корональ точно будет магом Воды. Понтифик произнес это слово так же ясно, как я сейчас говорю его вам. Он будет требовать Водного мага, и вы должны будете уступить место именно ему. Если мага Воды не будет, придется разоблачиться кому-то из клириков, набрать учеников, обучить… а это время, сам понимаете. Время, годы хаоса, войны, голода, мора, годы без баланса.

- Годы, - задумчиво повторил Корональ, поглаживая подбородок.

Но, так или иначе, а совету Эрика он последовал, и вскоре одна из семей была вывезена тайно и спрятана в королевском дворце.

Нова хорошо помнила тот день, когда к ней приставили пажа – мальчишку чуть старше нее самой, взъерошенного и диковатого, синеглазого Водного мажонка. В свои неполные пятнадцать он пережил уже много, и за какой конец держать меч знал отлично. А вот к дворцовым церемониям паж был непривычен; прислуживать он не умел – а это целая тонкая наука. Он не знал, какими скатертями накрывать стол прежде, чем ставить на него посуду, и салфетки, чтоб утирать руки, у него никогда не были готовы. Кажется, семья, что была выбрана Короналем для спасения, была самая захудалая, самая бедная, и новоявленный паж молча сносил всякий нагоняй, упрямо сжимая губы и исподлобья глядя на сердящегося наставника.

Нову это ужасно смешило; и нерасторопность пажа, и его сердитый взгляд, и то, как он тайком засматривается на нее, Великую Принцессу. Это льстило Нове и приятно щекотало нервы.

Мальчишка был дивно хорош; несмотря на бедность его семьи, несмотря на то, что к приличной одежде после серого грубого рубища ему тоже пришлось привыкать, пажонок был красив той утонченной красотой, что отличает всех магов Воды. Нове иногда казалось, что у нее сердце заходится от того, как хочется подойти к нему поближе и позволить ему всего лишь коснуться ее руки. Когда пажонок так смотрел, Нова думала, что противостоять его взгляду было нельзя, и удерживало ее лишь благословение Короналя, оберегающее ото всякого рода магического воздействия. Нова, отходя от прикосновений его зовущей магии, с нежностью повторяя про себя имя пажа – Эллиан, Эллиан, - звучащее, как звенящие струи воды в королевском фонтане, поджимала губы и думала, что такой голодранец не ровня ей, Великой Принцессе.

Время шло; Нова росла, Эллиан тоже. И, кажется, несмотря на свою юность, паж Новы обзавелся множеством поклонниц благодаря своей красоте. Иногда – нарочно следя за ним, - Нова заставала его в весьма пикантных ситуациях. Тогда она с криком прогоняла очередную девушку – или придворную даму, или камеристку, - которую Эллиан прижимал где-нибудь в темном уголке. А бесстыдник смотрел на гневающуюся принцессу своими яркими синими глазами, так пронзительно смотрел, словно хотел проглотить, и облизывал раскрасневшиеся от поцелуев яркие юношеские губы…

В эти моменты Нове хотелось налететь на него с кулаками, колотить его, щипать, бить, чтобы из дерзких синих глаз исчезло жадное горячее чувство – или чтобы он, наконец-то, запустил свою руку в ее волосы, как до того делал это с другой девушкой, и молча целовал ее до тех пор, пока она не задохнулась бы от своих слов, что он не позволил ей произнести.

Эллиан тоже видел, что Нове он нравится. Не мог не видеть. Он, может, плохо прислуживал, но ум его был острым, а глаза - наблюдательными. Казалось, что даже самый тонкий румянец ревности или смущения, ложащийся на нежные щеки Новы, отражался в его глазах. Он долго не мог решиться подойти к Нове и сказать то, что она так долго от него ждала. Но однажды все же осмелел, и вручил Нове свиток с завернутой в него розой.

Девчонка вспыхнула от смущения, развернув его. Мальчишка написал стих, длинный и прекрасный, и цветок наверняка срезал в саду Короналя. Нова едва не расплакалась от радости, потому что ее заветное желание, спрятанное в самом укромном уголке сердца, сбылось. Эллиан говорил ей о своих чувствах, о первой любви, проснувшейся в его сердце. Ни к какой-то другой девушке – именно к ней! Упрямый пажонок… в тот момент сердце Новы исполнилось гордости, ее просто распирало, и она не нашла ничего умнее, как… кинуть письмо в огонь, надменно улыбаясь, радуясь своей победе, а на самого Эллиана нажаловаться отцу. Какое право имел этот безродный мальчишка засматриваться на нее, на Великую Принцессу?! Нова думала, что наставник снова отвесит ему подзатыльник, каких в жизни мальчишки было предостаточно, но на сей раз все вышло более чем трагично.

Эллиана Корональ приказал выпороть – люто, страшно, исполосовав всю спину юного пажонка кровавыми полосами, - и больше Нова, потрясенная случившимся, никогда его не видела.

Да и семья его вскоре после порки исчезла, и говорят, ее – всех до единого родных Эллиана, - вырезали добравшиеся до нечастных Водные маги…

***

Корональ, надменно усмехаясь, щелкнул пальцами, водная сфера обрушилась на пол, словно плеснули из ведра. Нова тоже упала, больно ударившись о каменный пол. Холодная вода, насквозь промочившая ее одежду и сделавшая ткань практически прозрачной, однако, аккуратно обтекла сапоги Короналя, не позволив ни капле попасть на обувь.

- Эллиан, - дрожа от холода и страха, простонала Нова. Теперь она со всей отчетливостью поняла, что для нее все это добром не кончится. Корональ над ее головой издевательски посмеивался, и Нова попыталась прикрыться от его любопытного взгляда своими длинными волосами. – Неужели ты все еще помнишь, Эллиан?! Но мы же были детьми! Я была всего лишь ребенком!.. Я не думала, что все будет так, и сожалела о своем поступке!

Корональ холодно поморщил красиво очерченные губы и заложил руки за спину, словно брезговал, словно не хотел даже нечаянно коснуться мокрой девушки, ворочающейся у его ног.

- Отличное оправдание, - со злостью произнес он, - для того, кто был так высоко, а упал так низко. В этом мире все может измениться, не так ли? И кто был никем, тот в одночасье может стать почти богом, а?

Голос Короналя понизился до шепота, обжигающего разум перепуганной девушке, и Нова, отчаянно цепляясь за последнюю надежду, как за спасительную соломинку, из последних сил выкрикнула:

- Так не совершай моих ошибок, Эллиан!

- Я лишь забираю долги, - в ответ ей мстительно прошептал Корональ, склонившись к девушке, оказавшись с нею так близко, что она почувствовала жар его тела и рассмотрела невероятную синеву его глаз, полных ненависти. – Потому что пришло мое время! Не смей называть меня по имени, ничтожество. Ты моя собственность, жалкая рабыня, которая не достойна пачкать моего имени своими нечистыми губами.

Корональ резко выпрямился, резко обернулся к притихшим придворным.

- Все вон! – прорычал он яростно, с трудом скрывая нетерпеливую дрожь. – Пошли прочь! Я хочу как следует поиграть с моей новой игрушкой…

Испуганные и притихшие, придворные поспешили исполнить его приказ, и вскоре в зале остались только Нова и Корональ, раздражение и злость которого были все сильнее и сильнее. Он ходил вокруг перепуганной девушки кругами, как разъяренный тигр, и она сжималась в комочек, стараясь прикрыться от его горящего взгляда длинными золотыми волосами.

- Что ты задумал, - заикнулась было Нова, когда Корональ подошел к ней слишком близко, но тут струя воды, до того огромной лужей лежащей на полу, ударила в ее лицо, принуждая замолкнуть. Корональ управлял ею, направляя рукой воду как послушное животное, как гибкую змею, заставляя девушку захлебываться и отплевываться.

- Не смей, - снова процедил он злым голосом, опуская руку и прекращая экзекуцию, - называть меня на «ты». Разве это не понятно?

- Да, Ваше Величество, - покорно выдохнула измученная Нова, заходясь кашлем. – Что… что вы намерены делать со мной, Ваше Величество?

Корональ гордо задрал подбородок и нарочито беспечно пожал плечами.

- Все, что мне захочется, - ответил он. – Вероятно, насиловать. Бить. Унижать. Издеваться. Ты ведь до сих пор девственница, да? – он неприятно, гадко усмехнулся. – Дочь Огненного Короналя не нашла себе пару, достойную ее великолепия, а? Слишком много о себе возомнила? Так вот не заблуждайся на мой счет. Я не хочу тебя ласкать, и дарить тебе поцелуи – это тоже не про меня. Я хочу рвать и терзать тебя, вливая в каждую твою клеточку боль и отчаяние, беспомощность и обреченность. Я хочу унизить тебя так, чтобы ты поняла, каково это – оказаться на самом дне. Хочу, чтобы ты почувствовала, что такое боль.

- Ваше Величество, - простонала, вся дрожа, Нова. – Я виновата перед вами, но сейчас я взываю к вашему милосердию и разуму. Вы хотите отомстить мне за то, что ваша семья впала в немилость из-за того… - Нова запнулась, испытывая чудовищный стыд и слишком запоздалое раскаяние, но Корональ жестом руки велел ей замолчать.

- В немилость!? – выкрикнул он насмешливо и гневно. – В немилость?! Глупая, эгоистичная девчонка, ты что, думаешь, что я мщу тебе за порку и за то, что нас выставили из дворца?! Ха! Мне было почти семнадцать; не так давно, не находишь? Это было унизительно и больно, палач постарался на славу! Он очень старался и забил меня почти до смерти. Но главное не это; я все же остался жив и с легкостью мог бы простить тебе маленькую гнусную гадость. Люди причиняли мне и большую боль; и я ничуть не удивлен, что ты оказалась такой же точно мерзостью, как многие. Нет, главное не это…

Его красивый голос задрожал и исказился до неузнаваемости, стал уродливым и хриплым от щедро плеснувшейся в него ненависти. Водные маги умеют проявлять свои эмоции так, что окружающие чувствуют их как свои собственные, и Нова сполна ощутила то, что Корональ чувствует по отношению к ней. Тошнотворное отвращение, словно в его ладони был зажат кусок нечистот с шевелящимися в нем скользкими, отвратительными белыми червями. Корональ не сжимал свои пальцы и не душил эту омерзительную жизнь лишь потому, что ему было противно касаться ее. Именно поэтому Нова была все еще жива. Только это омерзение мешало Короналю сделать шаг вперед и нанести смертельный удар.

- А что же? – шепнула Нова, роняя слезы бессилья. – За что вы ненавидите меня так, Ваше Величество?

- Главное то, - медовым голосом произнес Корональ, дрожа от еле сдерживаемой ярости, - что эта твоя жалоба развязала руки твоему отцу. Он до-о-олго искал повод, чтобы выдать мою семью нашим врагам, и он его нашел… с твоею помощью! Он хотел править вечно, а ведь следующим Короналем должен был стать Водный маг. Твой отец стравил наши три семьи. Он взял у наших врагов деньги, он продал нас за смехотворную сумму! Резня была славная, да… В живых остался только я, - глаза Эллиана ярко вспыхнули жутким магическим огнем. - Вот поэтому я – Корональ. Так что отчасти, - он снова гордо вздернул голову и повернулся спиной к девушке, всем своим видом выказывая ей свое презрение, - ты помогла мне… взойти на престол. Пусть даже таким… кровавым способом. Поэтому проси, - он задумался, - ровно одной вещи. Но даже не заикайся о свободе; ты умрешь, принадлежа мне. Никто и ничто не заставит меня отпустит тебя.

- Эллиан, - пискнула Нова, содрогаясь от рыданий, - не насилуй меня, пожалуйста… Не нужно этого унижения! Будь милосерден! Ты ведь никогда не брал женщин силой… Ты ведь не такой, Эллиан…

Его имя прозвучало в ее устах почти как музыка, прекрасная и печальная, словно кто-то перебирал струны на арфе. Когда-то давно она про себя повторяла это имя с такой же нежностью и тоской, как сейчас произнесла вслух. Эллиан…

Корональ расхохотался, отчасти польщённый ее словами.

- Это правда, - самодовольно произнес он. – Обычно никого уламывать не приходится. Водные маги никогда не брали женщин силой. Я буду первым, да? Я вижу в твоих глазах высокомерие. Ничто не в силах вытравить из тебя эту спесь… и как бы ты ни делала вид несчастной жертвы, твоя пустая головешка нет-нет, да задирается гордо, так, будто на ней до сих пор лежит корона!

- Я буду вам рабыней, Ваше Величество, - шептала Нова, прячась от его издевательского взгляда, - служанкой… Я на все согласна, только не это! Ваше Величество… Я хотела бы найти человека… который полюбил бы меня. С которым я могла бы создать семью и состариться вместе… А если ты возьмешь меня, то кто согласится взять меня в жены после моего бесчестья? И кто осмелится отомстить тому, кто заберет мою невинность, ведь ее заберет сам Корональ?!

- То есть, ты просишь, - изумленно произнес Корональ, - чтобы я позволил испытать тебе счастье?! Это невозможно. Я не позволю тебе быть счастливой и улыбаться, - его голос гневно загремел, - лежа в объятьях другого! Я превращу тебя в мою подстилку, в грязную тряпку…