Арктика: игра на льду

Канада: суверенитет и неожиданный страх

Канадская Арктика — четверть всего региона, и канадская арктическая идея десятилетиями держится на одном слове: суверенитет. Прежде всего — над водами Канадского Арктического архипелага, включая Северо-Западный проход, который Оттава считает своими внутренними водами по историческому титулу, тогда как США и ряд других держав видят в нём международный пролив (Canada’s Arctic Foreign Policy, 2024). 6 декабря 2024 года глава МИД Мелани Жоли представила новую арктическую внешнюю политику со словами: Арктика «больше не является регионом низкого напряжения» (Арктика Сегодня, 2024). Пакет мер впечатляет: до 12 подводных лодок, способных действовать подо льдом, восемь новых ледоколов, включая два полярных, консульства на Аляске и в Гренландии, должность арктического посла, которую займёт представитель коренных народов, модернизация НОРАД вместе с США (Canada’s Arctic Foreign Policy, 2024; Арктика Сегодня, 2024). В июне 2025 года премьер Марк Карни присоединил Канаду к новому обязательству НАТО тратить на оборону и сопутствующую инфраструктуру 5% ВВП к 2035 году (Arctic Yearbook, 2025).

А теперь — то, чего не найти в официальных документах, но что, возможно, важнее их всех. В мае 2025 года опрос жителей канадского Севера дал результат, который ещё за год до того показался бы опечаткой: 37% назвали самой серьёзной угрозой канадской Арктике Соединённые Штаты, 35% — Россию, 17% — Китай (Arctic Yearbook, 2025). Союзник по НОРАД, сосед и гарант безопасности обошёл в рейтинге страхов главного официального противника. Причина — риторика Трампа о Канаде как «51-м штате» и о границе как «случайной черте на карте» (GoArctic, 2025). Для книги о балансах в Арктике это, пожалуй, самый выразительный факт пятилетия: блоковая дисциплина «семёрки» скрывает внутри себя трещину, проходящую не по линии Россия — Запад, а между двумя ближайшими союзниками. Канада ответила характерно: запуск диалога с североевропейскими странами (C-NSD, 2024), разговоры о сближении с европейскими оборонными инициативами — поиск страховки уже не только от Москвы (RAND, 2025).

Норвегия и Дания: на передовой и на распутье

Норвегия — единственная страна НАТО, имевшая арктическую сухопутную границу с Россией все годы холодной войны, и её политика отточена этим соседством до формулы «сдерживание плюс успокоение»: твёрдая опора на альянс при сознательном ограничении военной активности у российской границы. В 2020-е баланс сместился к первой части формулы: Норвегия принимает крупнейшие учения альянса и наращивает военную инфраструктуру, а госсекретарь минобороны Анне Мари Аанеруд констатирует: «Мы ожидаем соперничества великих держав в этом регионе» (Арктика Сегодня, 2024).

Самый чувствительный узел норвежско-российских отношений — Шпицберген. Договор 1920 года дал Норвегии суверенитет над архипелагом, но гарантировал участникам договора, включая Россию, равный доступ к хозяйственной деятельности и закрепил его исключительно мирное использование. Сто с лишним лет спустя каждая сторона обвиняет другую в размывании этого режима. Посол России в Осло Николай Корчунов в июне 2025 года заявил о попытках «втягивания архипелага в военные приготовления Норвегии и её союзников по НАТО» и о непрозрачности объектов двойного назначения на Шпицбергене (РИА Новости, 30.06.2025); российская сторона указывает и на препятствия для работы российских поселков и учёных (ОСН, 2026). Норвегия, в свою очередь, придерживается узкого толкования запрета на военное использование и обеспокоена активностью Москвы и Пекина — вплоть до блокирования в 2024 году продажи частного участка земли, который, как опасались в Осло, мог достаться китайским структурам (Арктика Сегодня, 2024). Столетний договор оказался под самым серьёзным давлением за свою историю — при этом формально его не нарушает никто; каждый лишь «уточняет толкование».

Дания — арктическая держава на особых основаниях: её пропуск в клуб — Гренландия и Фарерские острова. В 2025–2027 годах Копенгаген председательствует в Арктическом совете и, по оценке российского МИД, «прикладывает усилия для дальнейшей разморозки» института (Известия, 2026), — и одновременно отбивается от давления собственного главного союзника, претендующего на её арктическую территорию. Датский портрет немыслим без гренландского сюжета, поэтому мы сознательно оставляем его почти целиком следующей главе. Здесь зафиксируем лишь парадокс положения: страна, которой предстоит склеивать расколотый Арктический совет, сама оказалась в центре самого острого внутризападного арктического конфликта.

Финляндия, Швеция, Исландия: конец «малых» игроков

В прежних обзорах Финляндию, Швецию и Исландию вежливо называли «малыми игроками» арктической восьмёрки: без выхода к Северному Ледовитому океану (у первых двух), без претензий на шельф, с повесткой из науки, экологии и устойчивого развития. Пятилетие 2021–2026 годов отправило эту классификацию в архив. Вступление Финляндии (2023) и Швеции (2024) в НАТО стало самым крупным изменением военно-политической географии Севера за десятилетия: альянс получил финскую границу с Россией протяжённостью около 1300 километров, шведскую военную промышленность и глубину территории для северного театра (Canada’s Arctic Foreign Policy, 2024).

Финляндия при этом оказалась обладательницей актива, который неожиданно сделал её незаменимой для сверхдержавы: компетенции в ледоколостроении. Хельсинкская верфь спроектировала и построила около половины всех ледоколов мира, и именно вокруг финского опыта строится трёхсторонний ICE Pact США — Финляндия — Канада (GoArctic, 2025). Возникла почти ироничная конфигурация: Соединённые Штаты, чтобы догнать Россию в Арктике, встали в технологическую зависимость от страны с пятимиллионным населением. «Малая» страна продаёт великой державе то, чего у той нет, — и это делает её игроком совсем не малым. На финской территории теперь регулярно проходят американские арктические учения вроде Arctic Forge (РИА Новости, 2025).

Швеция конвертирует членство в альянсе в военное строительство: премьер Ульф Кристерссон анонсировал рост оборонных расходов до 3,5% ВВП к 2030 году, а арктическая бригада спецназа стала, по данным американской прессы, самым быстрорастущим подразделением шведской армии (Независимая газета, 2025). Исландия — страна без собственной армии — остаётся важной по старой геометрии: она сидит на Фареро-Исландском рубеже, ключевой линии контроля за выходом северных флотов в Атлантику, и её значение растёт ровно в той мере, в какой возвращается логика противостояния. Общий итог: категория «малых арктических государств» за пять лет фактически исчезла — теперь у каждого из восьми флагов есть военно-стратегическая функция.

Что изменилось: 2020 → 2026

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.