ЧВК "РАГНЕР". Последний приют

Пастырь чувствовал себя превосходно. Он кормил собак, а те с благодарностью ели. Он накормит их всех. Все будут сыты, довольны и счастливы.

Он все бросал и бросал еду. Старался выбрать куски получше, внимательно осматривая их, переполненный благоговейным чувством радостного покоя от этого богоугодного дела. Собак было много, и он старался, как можно быстрее их накормить. Поэтому начал кидать еду быстрее и уже не так тщательно выбирая. Просто сгребал в охапку и бросал. Успевая выхватывать взглядом счастливые собачьи морды. «Довольны, мои хорошие? – мелькали в голове радостные мысли, - Сейчас. Вот еще! Вот тебе! И тебе!» Теперь он перевел фокус внимания с еды на собачьи морды.

«Стоп. – мелькнула в голове мысль, - что-то не так.»

Пастырь взял и кинул еду. Повернувшись, посмотрел на собачьи морды. Снова отвернулся за едой. Снова повернулся к собакам и кинул ее им. Раз, второй…, десятый. Тут Пастырь остановился – это одни и те же собачьи морды!

Он повернул голову влево. В центре стоял огромный доберман, преданно глядя ему в глаза и повиливая задом. Пастырь даже слышал милое повизгивание с просящими нотками в нем. На расстоянии буквально метра от него множество других собак. В основном беспородные и меньшего размера. Пастырь, не отводя глаз от добермана, взял еду и кинул ему. Тот схватил ее часть на лету и принялся жадно есть. Пастырь кинул еще. Потом снова и снова с каждым разом ускоряясь. Через некоторое время у добермана образовалась большая куча снеди с небольшими разбросами по сторонам. Остальные собаки смотрели голодным взглядом, как этот зверь поглощает пищу. Наконец, когда еды стало много, какая-то дворняга робко приблизилась за булкой хлеба. Реакция добермана была молниеносной. Он ринулся на нее стараясь укусить. Дворняге повезло – она резко отскочила назад, жалобно повизгивая. Пастырь взял кусок курицы и кинул его прямо к ногам дворняги. Тот не успел даже приблизится, как доберман с рыком подскочил, забрал кусок и отнес в свою кучу. При этом остальные собаки еще больше отошли, увеличивая круг. Пастырь начал бросать еду – часть доберману, часть по сторонам, остальным собакам. Но каждый раз сильный и наеденный зверь отнимал ее у остальных стаскивая в свою кучу.

Пастырь медленно повернулся по кругу. Везде была одна и та же картина. Отдельные группы собак собирали все еду, а остальные робко стояли в стороне глядя голодными глазами.

Пастырь остановился, до предела напряг тело в нахлынувшем приступе злости и непонимания, и заорал, что есть мочи:

- Да когда вы уже нажретесь!!!

Ему показалось, что он и проснулся с этим криком, переполошив всех соседей. Он замер сидя на кровати и прислушался. Гробовая тишина. Соседей не слышно. Только бешено колотилось сердце в груди и тело покрылось потом, так, что соленые капли его резали глаза, попадая в них.

Первая мысль в голове: «Паршивый сегодня будет денек». Он не весело усмехнулся. Встал и пошёл в душ.

Свое прозвище «Пастырь» Павел Сосновский получил не зря. Он действительно в свое время окончил духовную семинарию. Искренне верил во всевышнего и неукоснительно соблюдал дарованные им человечеству заповеди.

Но через некоторое время случилось так, что ему достался приход в далекой и заброшенной глубинке, недалеко от среднестатистического городка Равнины.

Это было настоящее испытание веры и духа. Открывшаяся правда жизни едва не пошатнула устои веры. А финалом стал разговор с одним из ветеранов боевых действий. Уже почти спившимся на момент их знакомства, еще и покалеченным – контузия и отсутствие правой ноги до колена.

Этот момент часто стоял у него перед глазами.

- Уверовать, говоришь? – с презрением говорил Митька, дыша перегаром и глядя на него искаженным от злобы, заплывшим от алкоголя лицом синюшного цвета.- Что бог нас любит и о каждом позаботится? Смотри на меня, святоша! Как тебе забота, а? Нравится! Одно хорошо, что жив остался… А вот ты сходи повоюй. Посмотрим поможет ли тебе вера! А если все же вернёшься живым, то тогда потолкуем за жизнь! Посмотрю, что у тебя не то, что от веры, от души твоей останется! Ну, что поп, слабо? Докажи мне силу господа! Вот тогда я и уверую, и пить брошу, и на службу к тебе пойду!

Приведя себя в порядок, Пастырь подошел к окну. На подоконнике, в черном переплете с надписью Библия, лежала книга. Он подошел и положил на нее правую ладонь.

Затем, прикрыв глаза, начал, что-то бормотать. Что-то известное лишь ему одному.

До встречи в кафе «Топь», оставалось полтора часа.

Пастырь оделся. Нет он не одел сутану или что-то в этом духе. Черный классический костюм и лакированные туфли. Белая накрахмаленная рубашка, обязательно застегнутая на все пуговицы до самого верха и никакого галстука.

Он взял Библию и вышел.

БЕГУЩИЙ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ.

Козлов Олег Николаевич – позывной «Блейд Раннер» или «бегущий по лезвию бритвы», если перевести на язык Равнины.

Ему было сорок два года. Высокий под метр девяносто с длинными конечностями и очень подвижный, но не многословный. Несмотря на любые жизненные ситуации, его образ жизни оставался неизменным.

Вот и сейчас, он оделся. Под просторную куртку накинул бронежилет старого образца довольно тяжелый. Сверху одел рюкзак, набитый пакетами с цементом для веса. Такая экипировка по весу превышала его обычную боевую амуницию вдвое. Он одел солнцезащитные очки, кепку и вставил наушники, включив сборник с любимыми треками, после чего вышел из квартиры.

В коридоре ему попался пьяный сосед. Они друг друга сильно не любили, особенно после того, как во время очередного пьяного дебоша в квартире соседа, «блейд раннер» его навестил и не очень вежливо, но очень доходчиво объяснил, что так делать нельзя. Правда на этом история не закончилась. Тот вызвал полицию, были долгие разборки, пока все не улеглось. С тех пор сосед его побаивался, а Олег его не трогал.

Вообще этот сосед – Растроповичь Вячеслав Дмитриевич, был самым мерзким представителем жителей столицы. С презрением относился к приезжим, бил себя в грудь, что он коренной «мокошец», а значит элита Равнины, а остальные «вши» и «нелюдь». Жизнь его проходила в пьяных дебошах с такими же алканафтами, как и он сам. Весь подъезд от него страдал, но поделать ничего не могли. Тот соблюдал Гражданский Кодекс и выключал музыку в аккурат к одиннадцати вечера.

«Блейд раннер» лишь глянул на него из-под лобья проходя мимо, тот прижался к стене пропуская. Олег знал, что тот сейчас шлет ему проклятья в спину все громче и громче по мере увеличения расстояния между ними. Плевать.

«Блейд раннер» ежедневно бегал по улицам Мокоши по три часа в своей экипировке. Будь то выходной или отпуск – он не изменял своей традиции.

После пробежки приняв душ и заварив бокал крепкого чая, он взял телефон, чтобы ответить на пропущенные звонки.

- Алло, да, привет, мам. Нет. Я был занят.

- Ты опять отключил звук на телефоне! До тебя никогда не дозвониться! Неужели так сложно ответить на звонок? Я иногда не понимаю, зачем тебе телефон? – раздался голос из динамика.

- Да не отключал я звук на телефоне. Говорю – был занят. Что там у вас?

- Я уже не знаю, что делать.

- Что случилось?

- Лена опять пришла и заперлась у себя в комнате. Со мной не разговаривает. Что-то случилось в школе. Я уверенна, что ее там обижают. Ты бы поговорил с ней. И вообще я считаю, что тебе пора переехать к нам. Девочке нужен отец.

- Ну, женщины лучше понимают друг друга.

- Я бабушка, но не мама. А ее не вернешь и ты вечно по командировкам.

Жена Олега свела счеты с жизнью еще пять лет назад. Оставив его и четырехлетнюю дочь сиротами. Что ее на это сподвигло Олег так и не узнал. В это время он был в очередной командировке. В полиции сказали самоубийство на фоне депрессии и дело закрыто.

- Я обязательно так и сделаю. Но не сейчас. Нужно закончить дела. И мы все вместе съездим на море отдохнуть.

- Когда? Ты уже несколько лет обещаешь. А ездить без тебя- еще хуже! Уж лучше дома сидеть.

- Вот в начале лета в следующем году и съездим.

- Ладно, бог с ним с морем. Лене плохо в этой школе. Я уже и с учителями разговаривала и у директора была.

- Что они говорят?

- Знаешь, она ведь отличается от других… Если честно, я думаю, что она просто никому не доверяет. Поэтому и закрытая. В этом вся проблема, а сверстники таких не любят. Она как белая ворона. Может ее перевести в другой лицей?

- В четвертый раз за два года? Думаю только хуже сделаем.

- Опять к психологу записаться.

- Попробуй. Хотя предыдущие попытки не дали результатов…

- И не дадут. Ей семья нужна. Слышишь? Семья!

- У нее есть семья.

- Ты да я да мы с тобой? Это не то Олег! Ты потеряешь дочь!

- Мам, мне нужно собираться. Поговори с ней. Я позвоню потом. Все пока.

- Вот так всегда, ты просто не хо…,- связь прервалась на полуслове.

Олег кинул смартфон на кровать.

- А то я не знаю, мам. – Произнес вслух.

Мысли его были о дочери, проблемах ЧВК, унылом дожде за окном. Все это превращалось в некую мешанину грязи у подъезда. На душе было тошно.

Время встречи приближалось. К соседу уже прибыли его кенты-алкаши и голоса из квартиры доносились все громче. А вот и музыка:

По этапу, с приговором на руках

Между станций, скинув новости в почтамт

Остановка, в моей жизни на земле

Где нет быта, нет удобств и беспредел.

Нет удобств и беспредел.

Кому-то все нипочем. Подумал Олег. У соседа жизнь явно удалась.

Он спокойно собрался, прихватив с собой сумку, привычным движением закинул ее за плечо и вышел из подъезда.

На лавочке, как обычно сидели три старушки. Олег остановился и поздоровался. Сосед уже открыл окно, видно градус алкоголя начал зашкаливать.

- Здравствуй, Олег. Ты без рюкзака? В магазин никак собрался? – полюбопытствовала баба Маша. С ними у него были отличные отношения.

- Нет. На встречу с друзьями. Сосед смотрю, вам скучать не дает?

- Ох. Ирод проклятый! – они дружно и на перебой стали возмущаться. – Покоя от него никакого нет. Когда уж все это кончиться! И участковый, и полиция бессильны! Как таких земля носит? И Главное-то все ему с рук сходит. Ух, падлюка!

Олег на секунду задумался. Подмигнул старушкам и достал из сумки две гранаты. Одну свето-шумовую, вторую со слезоточивым газом. После чего обе закинул в открытое окно квартиры соседа. Раздались взрывы. После чего крики, мат, кашель, хрипы и рев.

Олег быстрым шагом покинул двор.

Через полчаса молодой лейтенант полиции опрашивал бабушек у подъезда о происшествии в квартире номер 6. Он был рад покинуть этот бомжатник, где пятеро человек все заблевали и двое, по-видимому, еще и «обделались» от страха.

- Значит у подъезда никого подозрительного не видели?

- Нет, милок, не было никого, - отвечала за всех баба Таня, остальные дружно кивали, честно глядя в глаза лейтенанту. – Они там начали ругаться. О чем конкретно спорили сказать не можем. Музыка играла очень громко, потому и слов не разобрать. Потом как бахнет, мы аж перепугались!

ЦЫЦА

Цыца был, что называется рубаха парень. У него видимо полностью отсутствовал инстинкт самосохранения, поэтому ни страх, ни уныние ему ведомы не были.

Цыпелев Юрий Александрович двадцати восьми лет от роду имел звание капитана и командовал ротой разведки. В силу своей звучной фамилии получил позывной «Цыца». Отношение к жизни у него было простое и потребительское. Как говорит народная мудрость, он был из тех, кто «за любой кипишь, кроме голодовки». Не женат, детей нет. Свободное время проводил исключительно в праздности. Моря, ночные клубы, кабаки, рестораны и прочие увеселительные заведения. Принцип жизни – что заработал, то нужно успеть потратить пока есть возможность.

Правда, были у него и положительные качества. О некоторых знали все – в командировках он быстро восстанавливался, со всей ответственностью и рвением приводя свой разум и тело в идеальное состояние. Всегда был собран и на него смело можно было положиться. О других достоинствах, знали только близкие друзья. Несмотря на расточительство Цыца имел довольно солидный счет в банке, квартиру и дорогущий автомобиль. Это на случай, если он когда ни будь пересмотрит свои принципы и захочется домашнего тепла и уюта. А пока, он предпочитал съемные квартиры и арендованные автомобили, которые, кстати, не раз оставлял у кабаков, не особо заботясь, что с ними будет. До настоящего времени проносило – он всегда находил их там, где оставил. В целости и сохранности.

Звук нарастал. Сначала он был где-то вдалеке – такое противное жужжание, как от назойливой мухи, вызывающее дикое раздражение. Потом стал ближе и громче и, наконец, заполнил собой все пространство.

«- Телефон звонит.»- мелькнула в голове мысль. Цыца открыл глаза, постепенно приходя в себя. Он лежал на полу в одежде. Голова, как в прочем и все тело, налита свинцом. Вставать не хотелось от слова совсем. Но телефон все продолжал настойчиво звонить. Звук раздавался с дивана, который был где-то справа и на данный момент казался ему огромным небоскребом. Нечеловеческим усилием воли он заставил себя доползти до кровати и ответить на звонок.

- Слушаю.

- Цыца, ты что ползком до телефона добирался? – знакомый голос «Седого».

- Как ты угадал?

- Полчаса тебе набираю, еле дозвонился.

- Бывает.

- Ты помнишь, что у нас общий сбор в «Топи» через два часа?

- Не, не сегодня. Я не смогу.

- Ты че там в ауте?

- Полном.

- Так, Капитан Цыпелев.

- Я.

- Принять вертикальное положение, когда разговариваешь со старшим по званию!

- Есть, принять вертикальное положение, товарищ полковник.

Цыца встал, мир при этом предательски закачался, но скоро вновь стал незыблем.

- Чтобы через два часа был на месте. Приказ ясен?

- Так точно.

- Может тебя забрать? – уже смягчившись предложил «Седой».

- Не, сам доберусь.

- Уверен?

- Абсолютно.

- Ладно, давай. До встречи.

Цыца добрался до кухни. Поставил чайник и приготовил кофе, в который плеснул добрую порцию коньяка из стоящей на столе початой бутылки. Выглянув в окно, увидел стоящий автомобиль. Порядок. «Ладно, не в первой», - философски рассудил он и отправился в душ.

СЕДОЙ

«Седой» ни нашел ничего лучше в этот день, как отправиться в офис.

Целый этаж на втором этаже здания теперь был абсолютно пуст. Ни сотрудников, ни намека на жизнь, которая еще неделю назад здесь просто бурлила полноводной рекой. Теперь только тишина и редкий скрип межкомнатных дверей. Некий постапокалиптический пейзаж в урбанистическом стиле. Как будто люди просто исчезли в один момент оставив все как есть на своих рабочих местах. В принципе все так и было. Все просто встали и ушли, когда ОН позвонил. Собрали только личные вещи и все. Большинство даже компы отключать не стали. Распоряжение было четким – оставить все как есть, ничего не трогать и не подчищать за собой.

«Седой» много раз видел смерть на войне. Все ее лики и самые безумные воплощения этого действия, создаваемого воспаленным разумом людей, чьи моральные границы были стерты смесью страха и ненависти к противнику. Теперь он увидел смерть в гражданской жизни. Да, все те, кто когда-то здесь работал были живы, куда-то разъехались, сменили сферу деятельности, но все то, что их когда-то объединяло, наполняло жизнью и энергией – умерло навсегда. Он очень ясно осознал всю боль этой смерти. Гибель идеи и цели.

Он практически увидел за короткий миг, как сменяются времена года за окном, а предметы в комнате покрываются толстым слоем пыли и свет угасающего солнца больше не рассеивал тьму. Тьму забвенья этого места.

Отчетливый голос в голове: «ЧВК «Рагнер», а кто это?»

Кто мы? Тени и тлен. Карточный домик на берегу океана, который унесет за горизонт налетевший ветер перемен.

«Седой» встряхнул головой, стараясь отогнать мрачные мысли.

- Надо бы отмотать назад, - произнес он вслух.

Он бродил по пустым помещениям и коридорам, иногда садился на стулья глядя в потолок или пустоту перед собой.

Воспоминания. Конечно, они пришли. Он вспомнил все, с самого основания. Людей, события, радость побед и горечь поражения. А главное, зачем он пришел в «Рагнер» много лет назад.

Услышав шум подъезжающих во двор машин «Седой» встал и выглянул в окно. Близко не подходил, чтобы не заметили с улицы. Два черных микроавтобуса с тонированными стеклами остановились у входа и из них тут же выбежали две группы в полной боевой амуниции с известными нашивками на спине и автоматами на изготовку. С ними человек пять в штатском.

- Вот и кавалерия пожаловала, - усмехнулся он. Сел обратно за стол лицом к двери и положил руки так, чтобы их было видно.

Приближающаяся дробь шагов все ближе и ближе.

Три фигуры с автоматами грамотно расположились в пространстве офиса выцеливая свои сектора обстрела.

- Не двигаться! Руки вверх. Чтобы я их видел и медленно.

Закованная в бронежилет и каску темная фигура начала движение к «Седому» держа его на прицеле автомата.

- Вышел из-за стола, лицом на пол, руки за голову!

«Седой» встал из-за стола, держа руки над головой.

- Спокойно боец, я без оружия. На пол не лягу. Там неделю никто не убирался.

Между ними осталось пару метров, как раздался голос у входа.

- Отставить! Опусти автомат.

В офис вошли двое в штатском.

- Виктор Алексеевич, ты что здесь забыл? – обратился один из них к «Седому».

- Ностальгия замучила.

- Понимаю. Воспоминания о прошлом. Поговорить не с кем? Хочешь вместе повспоминаем? Можем здесь под протокол или в контору поедем? Мы люди любопытные и хотим все знать. А слушать очень любим.

- Спасибо, конечно, но нет. Мне есть с кем поговорить и ждут меня к тому же.

- Надеюсь ты здесь ничего не подчищал?

- Не моя квалификация, и не по рангу мне. Работайте смело парни, ОН сказал ничего ни трогать и ничего не делать. Все на месте.

- Надо же, какой честный парень. Спасибо, что просветил, а то по последним событиям не скажешь.

- Так и есть. К тому же, нет смысла что-то подчищать.

- Это еще почему?

- Да потому, что вы все равно найдете черного кота в черной комнате которого там нет и никогда не было, если захотите.

Оба в штатском улыбнулись – «Седой» улыбнулся в ответ.

- А всё-таки любопытно, что ты здесь делал, если не секрет? По-любому же знал, что мы появимся.

- Да чет реально взгрустнулось парни. Я ведь понимаю, что больше здесь не окажусь. А обстановка, особенно в тишине, хорошо освежает память. Людей повспоминал, события.

- Понимаю,- короткая пауза, - Искренне, правда. А теперь мы тебя не видели, а ты нас соответственно.

- Уже исчез, - ответил «Седой» и развернувшись пошел к выходу.

Особист в штатском поднял рацию и отдал приказ:

- Пропустить.

«Седой» спокойно вышел, сел за руль и уехал, несколько раз бросив тоскливый взгляд в зеркало на осиротевший офис.