- -
- 100%
- +
Арун задумался. Через мгновение он вздрогнул, вспомнив, что почувствовал в Зале Согласия.
– Когда Рагхар стал кричать, и позже, когда ворвались его звери, я застыл. У меня похолодели лапы, будто кровь перестала в них бежать. И сердце забилось по-другому, страннее: не «тук-тук», а «тук… тук…». В горле ком застрял из воздуха – его не проглотить и не выдохнуть. А перед тем как прыгнуть на Стража Огня, у меня будто красная пелена перед глазами напала. В ушах застучало всё, и в груди стало жарко, будто кто-то вложил в неё уголёк. Лапы начали дрожать, а в горле уже не ком, а огонь, который не даёт кричать, только заставляет рычать.
– А сейчас что ты чувствуешь, когда думаешь о Рагхаре?
Арун задумался и начал прислушиваться к своим чувствам. То, что он испытывал в Зале Согласия, лев уже не ощущал.
– Мне жалко Стражей, ведь они сейчас в плену. Я очень надеюсь, что с ними ничего не произойдёт. Хотя, подожди… когда я думаю о них, у меня возникает чувство, как тогда, когда лапы немели и ком в горле появился. Оно появляется, когда я думаю о том… не случится ли чего с ними. А вот когда я думаю о Рагхаре… – Арун задумчиво потер подбородок лапой. – Я тоже испытываю жалость, только сильнее, прямо болью в сердце отдаётся. Мне очень жаль, что так произошло с его сыном Раджой. Мне говорили, что в детстве мы играли вместе, но я, если честно, не помню. Даже говорили, что в тот злополучный день вместе пошли на то озеро. И Роксану жаль.
– Но ты не испытываешь жара в груди и дрожи в лапах? – помог Корвин разобраться Аруну в своих чувствах.
– Нет, точно нет, такого не испытываю.
– Значит, действие яда Веллы скоротечно. Вы начали испытывать негативные эмоции под его влиянием, но как только ты оказался вдали и прошло время, они снова исчезли – или твоё чистое сердце их нейтрализовало. Получается, с ними можно бороться, и не всё потеряно.
– Погоди, Корвин. Но раз так… то Рагхар может быть прав? Звери смогут бороться со своими эмоциями, жить, даже испытывая и чувствуя плохое?
– Арун, даже не думай об этом. Когда Камень Зла появился из ниоткуда в тот злополучный день, его целью было не допустить больше того хаоса, что творился в мире. Злые чувства вернутся, и когда-нибудь это повторится снова. Разве плохо нам жилось без войн и убийств всё это время?
– Нет, конечно же, Корвин… – Арун виновато втянул голову в плечи, прямо как на уроках, где старый барсук отчитывал его за невыполненное задание.
– Ладно, ладно, мой мальчик, – смягчился барсук, глядя на своего подопечного. – В любом случае нам надо как можно быстрее оказаться в безопасности. Пойдём к Лире, а дальше уже будем думать, что делать.
Арун благодарно кивнул барсуку. Всё-таки он был ещё слишком молод, и ему было тяжело нести ношу, которая свалилась на него раньше времени.
Глава II. Лес Тихих Корней
Молодой енот застыл перед деревом с нарисованным на нём белым крестиком. Его уши едва заметно подрагивали, а нос смешно шевелился. Хоть Никс и Пятак поставили метку для преследователей, но Кекс знал, что друзья легко могли пойти на хитрость с целью сбить со следа стражников. Никс всегда хитрил, когда ему выпадала роль разбойника.
Но Кекса так легко не провести, в отличие от девочек из его команды – Бусинки и Луни. Вспомнив про своих сегодняшних напарниц по игре, енот недовольно поморщился. Надо же было так попасть – сразу две девчонки в команде, да ещё и Бусинка, его младшая сестра, которая только-только научилась лазать по деревьям, не падая.
«Эх, жалко, Зорька сегодня не смогла прийти», – с сожалением подумал про себя Кекс. Зорька была чуть старше него, и поэтому её всё чаще забирала к себе в помощь мама, и у неё оставалось всё меньше времени на игры. Скоро и у Кекса с Никсом будет совсем мало времени. Еноты станут подростками, и родители начнут загружать их по полной: помощью по хозяйству, сбором ягод и кореньев, а Никса ещё и трав – его мама была лекарем. Поэтому друзья и спешили как можно больше наиграться и набегаться по лесу.
С другой стороны, было и хорошо, что сегодня Зорьки нет. Кекс рядом с ней робел, начинал заикаться и вести себя совсем по-дурацки. Чем сразу же начинали пользоваться Никс и его сестра Луня, отпуская свои глупые шуточки. Бусинка же, самая младшая сестра Кекса, пыталась его подбодрить, но получалось ещё хуже.
Вот и сейчас, задумавшись о Зорьке, о её смешном чёрном круге вокруг левого глаза, он упустил след. В спину кто-то ткнулся.
– Ой, Кексик, прости. Я задумалась, – раздался голос Бусинки.
Енот повернулся. Младшая сестра после того, как ткнулась в него, опрокинулась на попу и теперь смешно смотрела на него большими глазами. Кекс улыбнулся. Бусинка была рассеяна, как никто в деревне, и с возрастом внимательности ей не прибавлялось.
– Почуял их? – из-за дерева вышла Луня.
В отличие от их младшей сестры, Луня была задумчива и умна не по годам. Но в учёбе ей мешала излишняя мечтательность. Старый учитель Мик постоянно на неё ворчал, когда после нескольких раз подряд заданного вопроса не мог добиться ответа от девочки, витавшей в своих грёзах.
– С вами почуешь, – ворчливо пробурчал Кекс. – Ты зачем, Луня, опять натёрлась лавандой? Для Никса?
Луня смутилась, а маленькая Бусинка поспешила завести свой любимый стишок:
– Луня и Никс, тили-тили тесто, жених и невеста.
В названии её стишка поочерёдно менялись имена: Луня и Никс, на Кекс и Зорька, или Пятак и Моля – в зависимости от того, кто из их компании становился очередной жертвой.
Луня нахмурила брови и отвесила лёгкий подзатыльник Бусинке, едва касаясь лапой шерсти на макушке. Но та сразу поджала губы, готовая разреветься.
– Тихо вы, – угомонил младших сестёр Кекс. – Так мы никогда не поймаем их.
И он снова вернулся к занятию, от которого его отвлекли младшие сестры. Запах Никса и Пятака сбивал устойчивый аромат свежих сосновых иголок. Кекс понял, что Никс пошёл на хитрость, зная о том, что у его друга лучший нюх во всей деревне. Так дело не пойдёт – они ни за что не найдут друзей. На их метки тоже полагаться не стоило.
Кекс вспомнил, что Пятак, названный так из-за пятнистой маски на морде, пришёл утром, держа в обеих лапах по пирожку с брусникой, которые дала ему в дорогу мама. Енот снова повёл носом, ловя среди разнообразия запахов нужные ему – ароматы теста и брусники. Вот оно! Перед его мысленным взором возникла тонкая струйка дыма, ведущая в противоположную сторону от метки на дереве.
– За мной! – махнул лапой сёстрам Кекс и бросился в кусты.
Друзей они нашли неподалёку. Еноты лежали на траве, их рты были перемазаны красным соком, а вокруг росла брусника.
– Ну вот, а вы чего не прячетесь? – плаксиво спросила Бусинка.
Пятак, который лежал и держался за округлившийся живот, лениво произнёс:
– Вас пока дождёшься, уже весь интерес пропал играть. А тут брусника подвернулась – вот и решили подкрепиться.
– Ты же только недавно съел два пирожка с брусникой, обжора, – закатила глаза к небу Луня, чем вызвала хихиканье Бусинки.
– А что поделать, мы растущие организмы, нам нужно постоянно есть, – важно подал голос Никс.
– Сколько вы едите, вы уже должны быть размером с быка. Куда в вас столько помещается? – ухмыльнулся Кекс.
– Об этом история умалчивает, – с важным видом повторила Бусинка услышанную где-то фразу.
– История! Урок истории! Старый Олвин с нас шкуры сдерет!!! – вспомнив, Никс вскочил.
Друзья переглянулись. Как же они могли забыть? Сегодня был день Памяти, в который старый профессор Олвин – как он сам себя называл и велел называть его всем зверям – в очередной раз рассказывал об истории Релиона.
– К тому же сегодня должен быть урок про Великую Войну, – Луня схватилась лапками за мордочку.
– Бежим!! – Никс, как самый ловкий и быстрый, первым бросился обратно в сторону деревни.
Друзья тут же последовали его примеру и со всех лап бросились догонять товарища, который уже скрылся в кустарнике.
Когда Кекс был уже у самого края поляны с брусникой, его остановил крик младшей из сестёр:
– Подождите меня!
Бусинка уже тут отстала, а что же будет, пока доберутся до деревни? Старшие еноты всё время забывали про маленькую сестру Кекса и Луни. Кекс поник – теперь у него не оставалось сомнений, что в отличие от друзей он точно опоздает на урок, про который они и так забыли.
– Давай, беги впереди меня, – обречённо сказал сестре Кекс и пропустил её вперёд.
– Спасибо, Кексик, ты всегда такой заботливый, – Бусинка остановилась около брата и поцеловала его в щёку, а потом со всех лап побежала в сторону деревни.
Это немного скрасило его предстоящую встречу с профессором Олвином, которая непременно начнётся теперь с нравоучений. Бусинка, видя, что брат расстроен из-за того, что отстал от других, прибавила скорости, прыгнула на дерево и побежала по тонкой ветке. И, как всегда, одна из лап её сорвалась, и с писком она полетела вниз спиной вперёд.
Кекс был начеку. Он сжался, как пружина, и на лету поймал сестрёнку. Приземлившись на землю, он разжал зубы, аккуратно поставив хныкающую Бусинку на землю.
– Забирайся ко мне на спину и крепко обхвати лапами, – потерянно сказал он.
Шансы вовремя успеть на урок истории таяли с каждым мгновением, а теперь, с младшей сестрой на спине, ему точно не угнаться.
***
Когда они, крадучись, вышли из кустов на поляну Знаний, где обычно проводил уроки истории старый Олвин, все звери уже были в сборе. Его друзья тоже уже сидели здесь, как ни в чём не бывало, на краю поляны. Никс подмигнул другу и провёл пальцем по шее, что означало: Кексу сейчас не поздоровится. И действительно, профессор пристально смотрел на вновь прибывших зверят.
– О, дайте мне получше разглядеть этого чудо-енота, – профессор Олвин притворно поправил очки на носу и под смех остальных зверят продолжил: – Неужели великий герой Релиона – Кекс собственной персоной снизошёл до нас, обычных лесных жителей? Кого на этот раз спасал? Нашу деревню, или Хранителя Центра и Стражей Камня, а может, сразу весь Релион?
Кекс пристыжённо молчал. Все в деревне знали, что енот часто мечтал и представлял себя великим героем, как минимум предком енотов, который смог усмирить Камень Зла.
На помощь пришла Бусинка, которая уже села рядом с Луней:
– Кекс спас меня сегодня. Я упала с ветки, а он меня в воздухе поймал. А потом всю дорогу на спине нёс.
– Что ж, если это действительно правда, мой юный друг, тогда приношу свои извинения за неподобающие высказывания в твой адрес. – И старый сурок извиняюще поклонился Кексу, смутив его ещё больше.
– Да что вы, не стоит… – промямлил енот под смешки Никса и Пятака и сел между ними и девочками.
Зорька тоже была тут. Она слегка улыбнулась опоздавшему еноту, и от этой улыбки он сразу забыл про все шутки профессора и смешки друзей. Кекс неловко улыбнулся в ответ.
– Ну что же, раз все в сборе, то мы можем приступить к очередному уроку истории.
Со всех сторон раздались вздохи. Только Кекс с интересом ждал начала. Урок про Великую Войну был одним из его самых любимых.
Олвин постучал палочкой по лежавшему около него камню, и все вздохи сразу прекратились. Профессор удовлетворённо кивнул головой и начал урок.
– Более ста лет назад наш мир был совсем другим. Не таким, как сейчас, – он на мгновение замялся, подбирая нужное слово, – мягким и спокойным. Он был полон опасностей. Хищники охотились за своими жертвами, некоторые даже ради забавы, а не для пропитания. Травоядные боялись, но оттого они были сильнее и ловчее…
– Вы как будто говорите с сожалением о тех временах, – перебил Никс профессора. – Разве хорошо, что звери убивали друг друга?
– Не перебивай меня, – спокойно ответил сурок, ничуть не смутившись от вопроса друга Кекса. – Рассуждать будете на уроках разговоров о важном, а сейчас слушайте и запоминайте.
Никс скорчил недовольную гримасу, а Олвин, не обращая на него внимания, продолжил урок:
– Так вот, звери были такими, как создала их природа. Хорошо это или плохо, но это было так, и нам этого уже не изменить. Пока не пришла Велла…
– А кто такая Велла? – осторожно спросил кто-то из малышей, кто ещё не слышал историю про Великую Войну.
– Велла – лягушка-древолаз. Многие называют её чудовищем, а некоторые говорят, что она просто хотела перестать чувствовать себя одинокой.
– А почему она чувствовала себя одинокой? – это уже маленькая добрая Бусинка спросила. Ей всегда было не по себе, когда кому-то было плохо.
– Видишь ли, малышка, у древолазов есть уникальная особенность – их шкура источает пары, которые в основном являются ядом для всех окружающих. Поэтому они живут вдали от других зверей. Так и Велла жила со своей семьёй вдалеке от остальных, но по какой-то причине она осталась одна в детстве. Никто не мог ей помочь, потому что стоило только приблизиться к ней, как звери начинали сходить с ума от ярости и гнева. Велле, надо отдать ей должное, не могла мириться с этим, и поэтому она уединилась в месте, которое позже назовут Садами Веллы, и выращивала лекарственные растения, которые могли нейтрализовать её яд. Спустя годы, как ей показалось, она создала противоядие. Но к тому времени, возможно, её разум уже помутился. Иначе как назвать то, что она сделала? Велла вошла в столицу, источая яд всем телом, и звери, вдохнув эти пары, изменились. Всё хорошее, что было в зверях, исчезло, и осталось только чувство ненависти. И началась Великая Война – беспощадная и бессмысленная. Друг бросался на друга, брат предавал брата. На Поле Великого Страдания, из боли тысячи погибших, омытый слезами матерей, оплакивающих своих детей, появился Камень Зла – пульсирующий узел тьмы. Будущий Совет и лев-король пытались запечатать его, но он отбрасывал их раз за разом, чувствуя их страх и питаясь болью других зверей.
– И как же получилось усмирить его? – спросил кто-то из зверят.
– Юный енот, потерявший всю свою семью, смог подойти к Камню Зла, и тот его не отбросил. Потому что енот не боялся его. Навеки запомнят звери слова героя: «Я не боюсь тебя. Ты – часть нас, но сегодня мы поступим иначе». И камень успокоился. Тогда лев-король принёс шкатулку, в которую заперли Камень, блокируя его навсегда. Ключ разделили на пять частей и отдали Стражам, из которых позже образовался Совет. Но енот отказался быть пятым стражем, ведь он понимал, что спасение мира не в подавлении чувств. Он забрал свой осколок ключа, и его нарекли Хранителем Порога.
– А что же стало после того, как заперли Камень Зла? – спросила Луня.
– Появившись, Камень Зла впитал в себя все плохие чувства зверей, поэтому после того, как его заперли, все забыли, что такое гнев, страх, ненависть, зависть. Да, звери чувствовали себя опустошёнными, но Война прекратилась, и со временем они научились жить так.
– А что стало с Веллой? – с любопытством спросил Никс.
– Сначала звери хотели её казнить. Завернув тряпками морды, они схватили её, но поняли, что никто не испытывает к ней ненависти, и палач сказал: «Я не могу убить живое существо – и так слишком много убийств произошло сегодня». И тогда Совет заключил её в Ледяную тюрьму.
– А Хранитель Порога? Он же наш предок? – с надеждой спросил Кекс.
– Ну, твой точно, великий герой, – пошутил сурок, и все засмеялись. – На самом деле никто не знает, какое из поселений енотов основал Хранитель Порога. Каждая деревня считает себя его потомками. Так, на этом урок окончен. Домашнее задание – пять раз повторить «Кодекс чистоты».
Звери устало вздохнули и начали расходиться. Остался только Кекс, в который раз задумавшись о Хранителе Порога.
***
Вечером, после ужина, Кекс лежал на пригорке около деревни и смотрел на звёзды. Он думал о сегодняшнем уроке истории. Рассказ о Великой Войне он слышал сотни раз и знал её события наизусть. Но сегодня почему-то у него появились новые мысли, о которых он раньше и не задумывался.
Обычно всё, что касалось Великой Войны, сводилось к Хранителю Порога. Он был кумиром Кекса, хоть каждый старый житель деревня рассказывал о нём по-своему. Для юного енота он всегда представлялся смелым, благородным спасителем их мира. Кекс ни на секунду не сомневался, что Лес Тихих Корней основал именно Хранитель, несмотря на полное отсутствие доказательств. Взрослые и друзья смеялись над ним, но вера его была непоколебима.
Так что же за новые мысли посетили сегодня юного енота? Он задумался о том, смог бы он жить в том мире – до Великой Войны. Каким он бы был, если бы Камень Зла не поглотил все негативные эмоции? Да что там он – каким бы был мир?
Он лежал, смотрел на звёзды и думал о войне, о Вечной войне. О Хранителе Порога. И думал – смог бы и он так усмирить Камень? Его предок подошёл к Камню без страха и усмирил его.
А он ведь даже не знает, что такое страх. Слово – обычное слово: с-т-р-а-х, пять букв – и никаких эмоций и чувств.
Вообще смог бы он жить в мире, где были ныне запретные чувства? Злость, страх, ненависть, зависть, ревность – для него, как и для других живущих, это просто слова.
Енот попытался представить, как взбешённый волк или тигр бросается на него, морда вся в красной пене, которая стекает с клыков, глаза залиты кровью. Нет… Лучше пусть он бросается на Бусинку – за неё он точно испугается. Хотя нет, тогда уж лучше на Зорьку.
Вот хищник навис над ней, поднял лапы, будто говоря: «Я тебя съем, кролик». Кекс засмеялся – уже не Зорька была перед хищником, а испуганная зайчиха. Почему зайчиха? Ведь только что был кролик… Вот же иголки ежа ему в лапы. Даже зайчиха испуганная – значит, испуг это когда уши опущены и голова в плечи? Тогда все звери испытывают страх перед профессором Олвином и учителем Миком. Хищник в мыслях Кекса удивлённо посмотрел на него – где енот?
От этого Кекс ещё больше залился смехом и покатился по траве, держась за живот, который уже заболел от хохота.
– Смотри, Зорька, наш друг с ума сошёл. Может, это бешенство? – раздался над ним голос Никса.
– Ты чего тут такой странный? – это уже голос Зорьки.
– Хищнику вместо енота крольчиху подсунул, – выдавил из себя Кекс и ещё сильнее закатился по траве, не в силах бороться со смехом.
Друзья недоумённо переглянулись, а Никс даже покрутил пальцем у виска. Кекс перестал смеяться и объяснил им, что происходило у него в голове.
– Зачем тебе это? Ты же тысячу раз слышал о мире, в котором жили до Великой Войны. Ты хочешь, чтобы тот ужас повторился вновь? – удивлённо и укоризненно посмотрела на него Зорька.
– Мне просто стало интересно, подумал, какого это? – под её взглядом Кекс поник. Он надеялся, что друзья поддержат его затею и вместе начнут рассуждать. – Что, нельзя уже что ли?
Зорька опешила от его слов. Да, звучали они слишком грубо. Она сделала вид, что рассматривает звёзды, отвернувшись от него и Никса. Его друг закатил глаза – «что с них взять, девчонки» – и положил лапу на плечо Зорьки, успокаивая её. Она повернулась и улыбнулась Никсу.
Эта сцена, разыгравшаяся перед Кексом, вызвала в нём неприятное ощущение внутри. Наверное, впервые за свою жизнь он подумал, что не хотел бы, чтобы Никс был его другом. Вообще, было бы неплохо, если бы тот ушёл из леса, как и хотел (Никс всё чаще говорил в последнее время, что мечтает стать путешественником – ведь мир не ограничивается их деревней и Лесом Тихих Корней, что было почти одним и тем же местом. Лес, в котором находилась деревня енотов, был чуть больше самой деревни).
Ещё он подумал, что Зорька уже не такая красивая, как он считал. И вообще она постоянно критикует его и ставит под сомнение все его идеи. Вон та же Тося и красивее, и Кексу в рот заглядывает, ловя каждое его слово. Луня, которая была её подругой, даже однажды за завтраком в шутку сказала, что у Тоси есть деревянная дощечка с портретом Кекса.
Но потом Зорька перевела взгляд на Кекса и улыбнулась ему, и все мысли, которые ещё секунду назад роились в его голове, тут же улетучились.
– Ладно, не сердись, глупыш. Мир? – и она протянула ему лапу.
– Я и не сердился, – пробурчал Кекс и пожал протянутую лапу чуть дольше, чем нужно. Как бы он хотел держать её так постоянно, сидя на этом пригорке и глядя на звёзды. – К тому же я не знаю, что такое сердиться. Ты что, забыла?
– Ой, хватит вам, опять сейчас закуситесь, – разрядил обстановку Никс, втискиваясь между друзьями и обнимая их за плечи. – Ну так чего надумал, смог бы выжить в том мире, дружище?
– Не смог себе даже представить, какного это – бояться, – развёл лапами Кекс. – Пытался, но видите, чем закончилось.
– Так может, о другом надо было подумать? Может, ты вообще бесстрашный герой, как великий Хранитель Порога, и ничего не боишься? Ладно, ладно, не закипай, шучу я. Давай вместе представлять.
– Это будет действительно интересно: два балбеса, как вас любит называть профессор Олвин, пытаются думать, – засмеялась Зорька и тут же вскрикнула от боли, потому что Никс выдернул волосок из её шерсти. – Ты чего, ошалел?!
– Что ты сейчас почувствовала по отношению ко мне? Может, злость или ненависть? Как ты опишешь эти чувства? – попытался изобразить умное выражение морды Никс, как это делали их старые учителя.
– Я почувствовала, что ты дурак. А раз ты дурак, то от тебя надо держаться подальше, – скорчила гримасу Зорька, потирая место, откуда друг вырвал волос, и на всякий случай отшагнув от него на пару шагов.
– Мда, эксперимент провален, – сделал вид, что расстроен, Никс и тут же перевёл взгляд на Кекса, тыкая в него вырванным волосом Зорьки. – Ну, а вы что скажете, коллега?
– А я что скажу? Ты же у Зорьки вырвал волос, не у меня. И тут я вынужден согласиться, что ты дурак, каких ещё свет поискать.
– Ну-ну, – хмыкнул друг Кекса и подмигнул ему. Он уже давно догадывался о его тайном увлечении их общей подругой.
Кекс сделал вид, что не заметил смешка и дурацкого жеста Никса. Спасла Зорька.
– А вот ты, Никс, что почувствуешь, если вдруг на уроке профессор Олвин или учитель Мик будут всех нахваливать, а тебе в очередной раз скажут, что даже детёныши умнее тебя?
– И чего? – фыркнул Никс. – Подумаешь, больно-то толку от ваших знаний. Гораздо важнее по деревьям выше всех забираться или с ветки на ветку перепрыгивать. Или чтобы нюх был вон как у Кекса – лучше всех. Ваша учёба – вообще бесполезная трата времени.
– Ага, значит, ты завидуешь тому, что у Кекса нюх лучше твоего? – нашла зацепку Зорька.
– Нет, чему завидовать? Мне же лучше – он же всегда со мной. Меньше напрягаться, когда надо найти что-нибудь. – И Никс хлопнул друга по плечу.
– Тогда другая ситуация. Вот будет предстоящий Праздник Осени…
– О, да, опять все призовые места мои, сладостей и подарков наберу, – мечтательно закатил глаза енот, представив очередную победу в конкурсе.
– Не перебивай. И вот и нет – всё выиграет Кекс. Как тебе такое? – хитро улыбнулась Зорька.
– Нет, этого не может быть. Я ловчее, быстрее и сильнее, – самодовольно ответил Никс.
– Чего это «быстрее, ловчее»? Просто мне лень, – пробурчал Кекс. – Но Никс прав: в чём-то я лучше, он – в другом. На всех сладостей хватит. Выиграет он очередной конкурс, а мне не лень пойти сладости у мамы за помощь по дому получить.
– Вот-вот. Даже если представить, что такое произойдёт, сладостей на всех хватит, к тому же мы же постоянно делимся друг с другом, и часть призов я всё равно раздаю вам, друзьям. А вот представь ты, что на танцах выберут Королевой Осени не тебя, а Тосю. Чего почувствуешь ты?
Зорька задумалась, смешно морща нос, и через недолгие раздумья ответила:
– Я буду рада за неё. Она же сестра моя и очень красивая.
– Эксперимент полностью провален, – подытожил Никс. – В прошлом мире мы бы с вами не выжили или были бы изгоями.
– Так что же в этом плохого? Быть дружными, добрыми и заботливыми? Мы же друзья всё-таки и вообще как одна большая семья, – радостно сказал Кекс и добавил: – И даже если бы злые чувства вернулись, наша доброта и дружба победили бы их легко.
– Да, это правда, Кексик, – от того, как ласково назвала Кекса Зорька, у него на морде появилась глупая улыбка. – Кстати, кто что слышал про Праздник Осени? Будут новые конкурсы и необычные призы.
И друзья тут же забыли о злых чувствах, о Великой Войне и Камне Зла, потому что это было где-то далеко в прошлом и вообще далеко – не в их тихом и спокойном мире. К тому же они решили, что их дружба смогла бы побороть любое зло. Сейчас намного интереснее было обсуждать предстоящий праздник.
***
В то же самое время в Городе Тишины, на его главной площади – Площади Слёз – били в барабаны и разожгли костры, от которых шёл странный дым синеватого цвета.
На последней ступеньке лестницы, ведущей в Замок Предков, стоял бывший Страж Огня, а теперь носивший имя Пробудивший. Рагхар смотрел на стройные ряды зверей перед собой, у основания лестницы. Сегодня тут собрались сотни животных, и не только хищников. Те, кто хотел пробудиться ото сна, начать дышать полной грудью и стать полноценным.