Больше, чем было

Он искал не колонистов. Он искал экипаж.

Отсек экипажа располагался в конце крио-блока, за герметичной перегородкой, на полпути между рядами колонистов и мостиком. Илья добрался туда через боковой коридор, где хотя бы отчасти работало аварийное освещение, и на мгновение позволил себе вспышку глупой, необоснованной надежды: если его собственная капсула продержалась на резервном питании достаточно долго, чтобы разбудить его, — может быть, и капсулы Елены с Виктором продержались тоже.

Он вошёл в отсек экипажа, и надежда умерла так же быстро, как и появилась.

Капсула Елены Котовой стояла первой. Экран — чёрный. Крышка закрыта, герметична, никаких следов внешнего повреждения — сама капсула выглядела совершенно исправной, будто просто дожидалась планового пробуждения. Илья посветил внутрь.

Елена лежала такой же, какой он видел её на каждом плановом пробуждении, — спокойная, собранная даже во сне, с той сдержанной аккуратностью, которая была в ней всегда, даже в самых обыденных вещах. Лицо не изменилось. Оно просто было лицом человека, который не проснулся.

— Елена, — сказал он вслух. Зачем — не знал сам. Может быть, просто чтобы её имя прозвучало здесь хотя бы раз, прежде чем он уйдёт.

Она не ответила. Разумеется, не ответила.

Капсула Виктора Пажетнова стояла рядом. То же самое. Чёрный экран, герметичная крышка, лицо человека, которого сон не отпустил обратно. Виктор был старше, опытнее — тот, кого Илья в глубине души иногда считал более достойным места командира, хотя вслух это никогда не произносилось и не должно было произноситься, — и сейчас это уже не имело никакого значения. Ни стаж, ни опыт, ни аккуратность Елены не защитили их от того, что произошло с кораблём.

Илья знал устройство корабля достаточно хорошо, чтобы догадаться, почему. Капсула командира располагалась в отдельном, более защищённом отсеке возле самого мостика, с независимой резервной батареей — так закладывали ещё на этапе проектирования, на случай отказа общей системы: если уж кто-то и должен пережить нештатную ситуацию, то тот, кому потом разгребать последствия. Капсулы Елены и Виктора такой отдельной защиты не имели — они были частью общего контура крио-блока, того самого, что отказал. Сколько продержались их резервные батареи после обесточивания — час, шесть, восемь, — Илья не знал. Знал только, что недостаточно. Елена и Виктор были резервом: система разбудила бы их, только если бы что-то случилось с командиром. Случилось — но не с ним.

Он стоял между двумя капсулами и понимал одно: они мертвы, а он жив, и разница между этими двумя фактами определилась не характером и не тем, что принято называть удачей, а тем, где именно на чертеже корабля «Оракул» когда-то решил разместить лишнюю батарею.

Он сел на пол.

Не решил сесть — просто ноги подкосились, и он оказался сидящим на холодном металлическом полу между двумя капсулами, спиной к переборке, глядя в темноту отсека, где фонарь на запястье выхватывал теперь только пустое пространство перед ним.

Он не плакал по Елене. Не плакал по Виктору. Он не был с ними близок настолько, чтобы горевать о них персонально: они вместе готовились к полёту, вместе провели первые два месяца после старта — до первого прыжка, обменивались рабочими фразами, иногда шутками, — но близости, которая рождает личное, острое горе, между ними так и не возникло. Он плакал не о них.

Он плакал о себе.

Слёзы пришли не сразу и не так, как он ожидал бы, — не всхлипами, не рыданиями, а тихо, почти без звука, просто потекли по лицу, пока он сидел, обхватив колени руками, глядя в темноту. Осознание навалилось не ударом, а медленно затягивающейся петлёй: он один. Единственный человек на восьмисотметровом корабле, где должны были проснуться три тысячи человек. Единственный человек, возможно, во всём известном пространстве — потому что если корабль оказался там, где звёзды не совпадают ни с одной известной картой, то кто скажет, далеко ли до ближайшего человеческого поселения? Далеко ли до Земли, которая умирала уже тогда, когда «Аврора» покидала её орбиту?

Он подумал о Софии. О том, как она махала рукой за стеклом переговорной кабины. Для него это было почти вчера — несколько коротких пробуждений назад. Для неё, будь она жива, прошла бы целая жизнь: сейчас ей было бы за пятьдесят, взрослая женщина, которую он не узнал бы на улице. Если бы она дожила. Если бы Земля вообще дала хоть кому-то дожить до пятидесяти после того, что должно было с ней случиться. Он подумал об Анне. О её голосе в последнем видеопослании — «Живи. Не для нас — для себя» — и о горькой иронии этих слов здесь, в темноте, среди трёх тысяч мёртвых.

Он плакал долго. Никто не видел этого — некому было видеть, — и в этом была странная, горькая свобода: он мог плакать сколько угодно, не сдерживаясь, не заботясь о том, как это будет выглядеть, потому что не осталось никого, перед кем нужно было бы держаться.

Когда слёзы наконец иссякли — не потому, что горе прошло, а потому, что тело, обезвоженное и истощённое, физически не могло производить их больше, — Илья долго сидел неподвижно, глядя в темноту. Щёлкал остывающий металл где-то в переборках. Дышал он тяжело, но ровно.

Потом он вытер лицо тыльной стороной ладони и заставил себя подняться.

Здесь нечего было больше делать. Мёртвых нельзя было разбудить, нельзя было утешить, нельзя было даже похоронить — по крайней мере так, чтобы это хоть что-то значило. Оставалось только уйти и попытаться понять, что случилось с кораблём и сколько времени есть у единственного живого человека на его борту.

Он вышел из отсека экипажа тем же путём, каким пришёл, стараясь не смотреть больше в сторону основного крио-блока с его бесконечными рядами чёрных экранов. У выхода он на мгновение остановился, оглянулся — просто какая-то часть его требовала этого прощального жеста, каким бы бессмысленным он ни был перед лицом тех, кто уже никогда о нём не узнает.

— Простите, — сказал он в темноту, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я не знаю, за что именно. Но простите.

Ответа не было. Он и не ждал ответа.

Дорога к мостику заняла меньше времени, чем путь сюда, — то ли тело немного окрепло, то ли отчаяние выработало собственную энергию, не имевшую отношения к физической силе. У консоли связи с бортовым ИИ Илья остановился, положил ладонь на панель активации и на секунду замер, собираясь с силами перед тем, что предстояло узнать дальше.

— Вектор, — сказал он. Голос вышел сиплым, но твёрдым. — Ты здесь?

В отсеке пробуждения «Вектор» не ответил ни разу, и сейчас Илья почти ждал того же. Тишина тянулась — секунда, другая, третья, — достаточно долго, чтобы он успел смириться. А потом что-то дрогнуло в динамике над консолью: короткий электронный шорох, будто прочищали горло, — и раздался голос. Искажённый, ломкий, с провалами и странными паузами не в тех местах, где им положено быть, — но голос.

— Ко… мандир, — сказал «Вектор». — Рад… слышать вас. Диагностика… частична. Готов… отвечать.

Илья закрыл глаза на мгновение — не от облегчения, потому что облегчения в этом голосе было мало, а оттого, что впервые за это пробуждение он услышал хоть что-то, что не было мёртвой тишиной или щелчком остывающего металла.

— Вектор, — сказал он. — Расскажи мне всё, что можешь. Всё.

ГЛАВА 4

Тринадцатый год

Урок литературы прервался без предупреждения.

Учитель — Николай Петрович, невысокий, вечно немного взъерошенный человек, которого тринадцатилетние ученики искренне любили за привычку иногда забывать о программе ради спора о прочитанном, — вдруг замолчал на середине фразы. Он не отвернулся от класса и не сказал ни слова — просто застыл, глядя в пространство перед собой с тем особым, отсутствующим выражением, с которым люди в те годы получали срочные сообщения через вживлённый интерфейс. Илья видел это выражение у взрослых десятки раз и никогда не придавал этому значения — обычно это означало звонок от начальства или напоминание забрать посылку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.