- -
- 100%
- +
«Запомни их, Володя, — сказал Ковалёв, забирая фото. — Я найду их. Не сейчас, но найду. Потому что они убили Петьку и гуляют на свободе».
Он спрятал фотографию обратно и задумался. Тишину нарушал только ветер за окном да редкие голоса из коридора.
«Слушай, а ты веришь, что мы сможем что-то изменить? — спросил Ковалёв. — Что не станем винтиками в системе?»
«Должен верить, — ответил Серов. — Если перестану, то не смогу вставать по утрам. Я хочу быть тем, кто идёт до конца. Даже если конец окажется тупиком».
Они не заметили, как перевалило за полночь. На столе лежали пустые кружки, крошки мёда и карта Ленинграда. Ковалёв лёг на кровать, уставившись в потолок.
«Ты мне как брат, Володя. Странно, да? Один день прошёл».
«Нормально, — отозвался Серов. — Спать давай. Завтра в шесть».
«В шесть... — простонал Ковалёв, накрывая голову подушкой.
Они оба тихо засмеялись. В этом смехе была та спокойная, уверенная дружба, которая только начинала закаляться.
Но Серов долго не мог уснуть. Он думал о брате Ковалёва, о той несправедливости, что существовала повсюду. Он думал о Леониде с его холодными глазами, о Татьяне с её тяжёлым взглядом, об Анне с её улыбкой, которая могла растопить лёд. Он думал о том, что пришло время учиться не только теории, но и тому, как не сломаться самому.
Дождь стих. Где-то вдалеке звякнул трамвай. Серов закрыл глаза, не зная, что эта комната №47 станет их крепостью, а через много лет запах сушёного мёда будет напоминать ему о той простой, человеческой жизни, что закончится слишком рано. Слишком несправедливо.
Часть третья. Первое утро
Их разбудил голос старшины, разносившийся по коридорам, как трубный глас:
«Подъём! Подъём, курсанты! Построение через десять минут!»
Ковалёв с проклятием накрыл голову подушкой.
«Боже, сколько лет прошло, а я не привык...»
«Вставай, — Серов уже стоял в одних трусах, натягивая штаны и чувствуя, как холод утреннего воздуха пробегает мурашками по коже. — Первый день, нельзя опаздывать».
Они быстро умылись ледяной водой в общей умывальной, где уже толпились другие курсанты, такие же сонные и недовольные. Перекусили жидкой кашей в столовой и выстроились на плацу. Осенний ветер пронизывал до костей, пробираясь под шинели, но все стояли ровно, пытаясь не дрожать.
Начальник школы, полковник Громов, высокий сухой мужчина с седыми висками и голосом, который не терпел возражений, обошёл строй и произнёс короткую речь:
«Вы здесь, чтобы учиться. Учиться защищать закон. Помните: каждое ваше решение может спасти кого-то или погубить. Не подведите. Вы — будущее советской милиции».
И курсанты, шурша новыми гимнастёрками, двинулись в аудитории, где их ждало первое занятие по уголовному праву. Подполковник Смирнов, пожилой лысеющий мужчина с очками на кончике носа, монотонно вещал о составе преступления. Ковалёв скептически хмыкал, рисуя карикатуры в тетради.
«Скучно, — шепнул он. — Теория — это хорошо, но хочется живого дела».
«Теория нужна, — возразил Серов. — Без неё ты не сможешь правильно оформить протокол, и дело развалится».
В перерыве Серов вышел в коридор и увидел Анну. Она сидела на широком подоконнике с книгой Блока в руках. Увидев его, она улыбнулась — тепло, искренне, и у него перехватило дыхание. Серов подошёл к ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
«Володя! Как занятия?» — спросила она, спуская ноги.
«Хорошо...» — запнулся он, не в силах отвести взгляд.
«Ты не скучаешь? — спросила она. — Я знаю, как трудно привыкать к новой жизни. Я сама, когда перешла в новую школу, тоже чувствовала себя чужой. Но потом привыкла. И Ленинград стал моим домом. Он станет и твоим, вот увидишь».
Она говорила мягко, как будто успокаивала ребёнка. Серов стоял, не в силах вымолвить ни слова.
«Ты что, стихи любишь?» — спросил он наконец, показывая на книгу.
«Очень, — ответила Анна. — Особенно Блока. Он такой... пронзительный. Вот послушай: *
«Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет...»
*Правда, красиво?»
Серов не знал, что ответить. Он никогда не любил стихи, но сейчас, глядя на неё, слушая её голос, он чувствовал, что готов слушать её вечно.
«Красиво, — сказал он. — Но ты ещё красивее».
Анна засмеялась, и в этом смехе было столько света, что Серов забыл обо всём. Он не заметил, как прозвенел звонок.
Очнулся он от того, что Ковалёв тронул его за плечо:
«Идём, Смирнов уже злой».
Анна закрыла книгу и сжала его руку:
«Приходите ещё. Я буду ждать».
Она ушла, оставив его с бешено бьющимся сердцем. Весь день он не мог сосредоточиться — перед глазами стояла только она.
Вечером, в комнате, Серов сидел на кровати, перебирая в памяти каждое её слово. Ковалёв только покачивал головой:
«Такие девушки, как Анна, не для простых курсантов. Она из интеллигентной семьи. А ты из Новгорода, без связей».
«Я буду с ней, — твёрдо ответил Серов. — Я не сдамся».
И в этот момент в дверь постучали. Три коротких, уверенных удара.
На пороге стояла Татьяна. Она смотрела на них холодным, тяжёлым взглядом.
«Можно?» — спросила она, но это был не вопрос.
Она вошла, оглядела комнату и остановилась у стола. Её взгляд упал на Серова.
«Ты не подходи к Анне, — сказала она резко.
Серов замер:
«Почему?»
Татьяна усмехнулась, но в усмешке была сталь:
«Потому что ты не знаешь, что такое боль. Ты не знаешь, как мир раздавливает. Анна хрупкая. Ты своими идеалами можешь её сломать. Ты думаешь, что всё просто, а на самом деле всё сложно. Ты сделаешь ей только больно».
«Я хочу защищать её! — вырвалось у Серова.
Татьяна подошла почти вплотную, и её серые глаза впились в его. Она была так близко, что он чувствовал запах её мыла и табака.
«Ты не знаешь, что значит защищать, — сказала она почти шёпотом. — Ты не видел смерти, крови, умирающей надежды. Если хочешь защищать её, сначала научись защищать себя. Потому что мир не прощает слабых. Ты будешь стоять и смотреть, как она плачет, и ничего не сможешь сделать. Ты готов к этому?»
Она развернулась и вышла, плотно закрыв дверь.
Ковалёв присвистнул:
«Ну и ну... У неё явно что-то личное».
Серов стоял, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри всё горит. Он не понял, что это было — предупреждение, угроза или странная забота. Но это только укрепило его решимость.
«Я не отступлю, — сказал он твёрдо. — Я докажу ей, что она ошибается. Я стану тем, кто сможет защитить Анну ото всего мира».
Ковалёв вздохнул:
«Смотри. Мир действительно ломает таких, как мы. Будь осторожен».
Серов кивнул. Но в его голове уже созревал план. Он не знал тогда, что его клятва будет стоить ему всего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.