Вторжение

Кстати

За долгие годы работы с дистанционным влиянием мне не приходилось встречать универсальных «технарей». Каждый «специализируется» на чём-то своём. К примеру, Антонина Ивановна Д., пользуясь частным автотранспортом и такси (на автобусы и троллейбусы это правило почему-то не распространяется) способствовала наезду на гвозди, проволоку и т. п., что приводило к проколу шин. В год такое случалось не менее трёх раз.

Владимир Б. крушил электрику. В одно из его посещений у нас на Кантемировской вышла из строя электроплита. После его проезда в моей машине мне приходилось три или четыре раза менять предохранители.

Мне иногда удаётся на расстоянии «подвешивать» компьютер и разряжать пальчиковые батарейки в плеере.

Глава 5

Хоуп ещё не ведал, что приключилось с Эдвардом. Они теперь созванивались редко.

О том, что Гукстейбла застрелили, рассказала взволнованная Бетти. Улисс был ошарашен. Он сидел на стуле, безвольно отпустив руки и уронив голову на грудь. Бетти даже показалось, что он где-то успел напиться. Но он не был пьяным, и вообще Хоуп внезапно решил больше не пить, понимая, в какую историю впутался. Теперь ему были нужны острые мысли, как шахматисту, понимающему всё, что происходит на доске, на пять ходов вперёд. Иначе этот гад из ЦРУ поступит с ним точно так же.

А Ковальски в это время прояснял ситуацию с арестом стрелка. Как следовало из полученных данных, Баллока захватило ФБР. Ковальски перепроверил эту информацию и получил подтверждение того, что вчера ФБР действительно проводило операцию в Куинсе. Правда, в некоторых газетах появились заметки, что «в ходе операции преступник был застрелен». При задержании «Тишайшего» действительно было произведено два выстрела. То, что ФБР обложило Баллока у порога «конспиративки», доказывало, что федеральные агенты знали, кто он такой. Иначе как бы они на него вышли? А это значило, что не сегодня-завтра ФБР выйдет и на него, на Ковальски, ведь «спасатель» заговорит.

Гил поставил против себя вентилятор и, несмотря на то, что было холодно, включил его на полную мощь. По комнате понеслась ударная струя тяжёлого и гладкого воздуха. Ковальски придвинул стул к компьютеру и стал набивать текст докладной. В ней он ставил в известность руководство, что провёл успешную работу по выявлению и привлечению к сотрудничеству объекта, являющегося «исключительно ценным специалистом». Работа эта, правда, была никем не санкционирована, но обстоятельства требовали немедленных действий со стороны Ковальски, поскольку попадали в категорию «особый случай». На карту была поставлена безопасность страны, тогда как санкционирование правовых действий по Хоупу заняло бы уйму времени из-за различных согласований. Кроме того, Ковальски оправдывала его некомпетентность в вопросе квалифицирования объекта. Он не имел права делать каких бы то ни было компетентных выводов, а потому должен был вынудить объект проявить, «обозначить» себя и только после этого констатировать действия объекта с целью принятия по нему дальнейших решений.

Что же касается устранения Гукстейбла, здесь выдвигалась версия попытки влияния на шантажиста, пытавшегося заполучить у «исключительно ценного специалиста» его технологию, и убийство по неосторожности. Например, при попытке Гукстейбла что-то вытащить из кармана, наёмный исполнитель среагировал мгновенно, профессионально.

Эту версию было так же трудно опровергнуть, как и доказать её состоятельность. Если дело дойдёт до судебного разбирательства, или до следственной комиссии, Баллоку решать, что ему ближе: «хит» или убийство по неосторожности. Ни в том ни в другом случае Ковальски не фигурировал в сопричастности к выстрелам в Куинсе. А на вопрос: «На кой чёрт ему, Ковальски, нужно было устранять шантажиста?», не ответит, пожалуй, никто. Нужно немедленно избавиться от пистолета. Такая машина предназначена исключительно для убийства, и никакие мотивы упреждения противника здесь не пройдут.

После того как докладная была составлена, Гилберт расслабился и подумал, что можно было бы обстряпать и другую версию, вообще никак не легализующую Электрика. Ведь Баллок о нём ничего не знал, и вывести ФБР на Хоупа не мог, а уж почему Баллок застрелил того парня в Куинсе, это и для Ковальски могло стать загадкой. Здесь всплывал и криминальный мотив. «Нет, глупость, – сказал сам себе Ковальски, – какой там мотив, кто в это поверит? Если удастся отыграть того парня из Куинса – я выпутался».

Между тем дни шли, но ничего не происходило. Ковальски понимал, что время работает против него, ведь, по его версии, он не должен был знать об убийстве Гукстейбла, а пропажа своего человека для особых поручений требовала от Гилберта каких-то телодвижений, официальных действий. Стало быть, существовала необходимость проявить себя, будь он на стороне закона. Но Ковальски продолжал отсиживаться в тихой готовности действовать.

Наконец он решил форсировать события, но не в этом направлении. Ещё два дня ушло на то, чтобы договориться о встрече с Джо Трэвисом, членом совета директоров корпорации «Локхид». Ковальски продумывал каждый свой шаг. Ему следовало бы привлечь к делу технического сотрудника, чтобы отсечь возможность записать их разговор с Трэвисом на плёнку. Но Ковальски подумал, что в ситуации, когда каждый его сотрудник может быть допрошен под присягой по делу Гукстейбла, будет лучше не увеличивать число свидетелей этой встречи.

Трэвис оказался упрямцем. Он пытался выяснить, является ли визит к нему сотрудника ЦРУ официальным, какие у Ковальски полномочия, настаивал на присутствии своего адвоката. Он даже пригрозил, что прояснит ситуацию у самого директора ЦРУ Джона Дейча. Ковальски пришлось развязать роток:

– Это касается трёх аварийных «Геркулесов». Поймите, информация, которой я располагаю, является конфиденциальной. Я многим рискую, предпринимая этот шаг, но у меня есть свои причины для нашей встречи. Думаю, вы больше заинтересованы в этом. Впрочем, так же, как и «Боинг» или «Макдоннел-Дуглас»[33].

Ковальски ошибся, упомянув «Боинг». Трэвис подумал, что его просто шантажируют и, окончательно согласившись на встречу, перехватил стратегическую инициативу. Решив не привлекать к делу ФБР, на случай, если предлагаемые данные по авариям будет лучше скрыть от официального расследования (а официальным расследованием занимались ФБР и специальная комиссия военно-воздушных сил), Трэвис вышел на РУМО. Круг замкнулся.

Вечером того же дня полковник О’Брайн был поставлен в известность, что какой-то сотрудник ЦРУ пытается продать конфиденциальную информацию по упавшим самолётам.

Ирландец нервно сжимал пальцами виски. Наконец-то всплыли «Геркулесы»! Он врал себе, что знал с самого начала, что эта история с осведомителем, убитым в Куинсе, выведет его к самолётам.

Оперативники РУМО уже несколько дней вели наблюдение за Хоупом, но в эти дни Ковальски с ним не встречался. Поскольку ничто не указывало на связь предположительного шантажиста с линией Гукстейбл – Хоуп – ЦРУ, к оперативным мероприятиям по предстоящей встрече Зигель привлечён не был.

Ковальски выбрал пустующий пляж в Клифсайде. Ноющий ветер с Гудзона терзал душу. Он был как нельзя кстати, поскольку глушил прослушку. Трэвис настоял на присутствии двух телохранителей. Их массивные фигуры в чёрных плащах маячили на небольшом отдалении.

Ковальски выдвинул условие не использовать при беседе записывающих устройств. Трэвис согласился. Ковальски проверил его с помощью датчиков волнового контроля, настраивая портативную станцию, висевшую у него на кожаном ремешке на шее. После этого он совершил ещё одну ошибку. Ковальски показал Джо карточку специального сотрудника ЦРУ Тимоти Рой Беркли.

Трэвис хорошо запомнил это имя, но всё равно повторил его несколько раз про себя. Он даже запомнил личный номер Беркли. Почему Ковальски воспользовался «сгоревшей» ксивой? Во-первых, потому, что он не был Джеймсом Бондом и не имел поддельных документов на любое имя. Агенты Ковальски пользовались этой фальшивкой, вклеивая на место фотокарточки свою голографическую физиономию. А главное – Баллок не доложил Ковальски, что засветился со своим документом перед полицией. Знай об этом Ковальски, он никогда больше не воспользовался бы фальшивкой на имя Тимоти Роя Беркли. Но Баллок соврал, что после убийства его отход прошёл гладко.

– Итак, я слушаю вас, – высокомерно заговорил Трэвис.

Ковальски понимал, что от его умения построить беседу сейчас зависело всё. Другого такого случая не будет.

– Три самолёта, мистер Трэвис, не много ли? – начал он, постепенно разогревая себя для интеллектуального натиска. – Комиссия запретила эксплуатацию этих машин. До особого распоряжения.

– Вы что-то собирались мне открыть по этому вопросу?

– Совершенно верно. Представьте себе, что существуют технологии, которым под силу дистанционно вызывать неисправности в работе механизмов и агрегатов самолёта. Нет-нет, я вовсе не утверждаю, что эти технологии были использованы по «С-130». Хотя и такую возможность не стоит отрицать. Речь идёт о другом. Чтобы восстановить репутацию «Локхида», ситуацию легко уравновесить. Например, создать кое-какие проблемы ещё у кого-нибудь. Без трагедий, без человеческих жертв, разумеется.

– Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я купил у вас парочку аварий? – прищурив лисьи глазки, спросил Трэвис.

– Считайте, что я этого не слышал. Кто торгует такими вещами?! – деланно возмутился Ковальски. – Конечно, нет. Я просто предлагаю вам испробовать эту технологию. Под вашим контролем. Разговор останется между нами, никаких обязательств, только «да» или «нет». Под вашим контролем, – повторил Ковальски. Он прекрасно понимал, что время называть денежные суммы ещё не настало.

– И вы уверены, что это возможно?

– Я не стал бы тратить ни вашего, ни своего времени, если бы сомневался. Это может принести большие выгоды, поверьте.

– Хорошо, – согласился Трэвис, – я подумаю.

Ковальски поздравил себя с успехом. В случае, если их разговор всё-таки писало ФБР, он всегда мог оправдаться тем, что всего лишь вербовал агента. Джо Трэвис согласился участвовать в показательной аварии «Боинга». Если этот факт придать огласке, можно себе представить, какие последствия он возымеет для Трэвиса.

Ковальски шёл к своей машине, не подозревая, что регистрацию нескольких десятков оставленных вблизи пляжа машин, в том числе и его «Меркурия», уже проверяли агенты РУМО.

По выражению лица О’Брайна Зигель понял, что дело получило новый поворот.

– Снова всплыл агент Беркли, – констатировал полковник. – И как ты думаешь, в чьей машине он уехал со встречи? В машине Гилберта Ковальски. Показания Баллока подтверждаются.

Когда Зигель ушёл, О’Брайн задумался. Какую игру затеял Ковальски? То, что в ЦРУ окопался предатель, полковник не сомневался. Ковальски изобличён. Всё складывалось как нельзя лучше: обнаружены технологии, с помощью которых выявленный преступник создавал аварийные ситуации с «Локхидами». Дебют DPI состоялся. И какой дебют! Теперь отделу выделят бюджетные средства, увеличат штат. Конечно, было бы лучше, если бы преступником оказался какой-нибудь араб или серб. О’Брайн понимал, что в год выборов президента, когда Клинтон выставил свою кандидатуру на повторный срок, ЦРУ не допустит скандала. Но скрыть проблему было уже невозможно. Одно дело ухлопать никому не приметного юппи в Куинсе, другое – шантажировать «Локхид». Зачем он пошёл на это? Если бы Ковальски был террористом, то никогда бы не цапнул Трэвиса, выдав себя с головой. Значит – просто негодяй, желающий заработать на каком-то чудотворце.

Полковник неожиданно вспомнил эту фамилию, Ковальски. Ну конечно, сомнений быть не могло. Он знал его раньше. В памяти О’Брайна возник дождливый вечер 31 августа 1983 года. На глянцевую от дождя полосу Анкориджа садился корейский «Боинг» рейса KAL-007. Всё шло по графику. Светящиеся точки окошечек медленно плыли в обожженном вечерней зарёй небе. Тугие колёса «Боинга» коснулись бетонки, вспарив на ней лужи. Самолёт уселся на колёсные лапы и, чувствуя уже всем весом землю, пронёсся по ней почти до конца полосы. Потом отрулил на резервную, подальше от плоского здания аэровокзала.

О’Брайн и ещё четыре сотрудника РУМО вошли в полосатый фургончик аварийной службы, уселись на лавки, и машина, крутя мигалками, заспешила к «Боингу».

Ещё одна машина технической службы аэропорта подрулила к семьсот сорок седьмому. Из неё вышли люди в синих комбинезонах и, установив под самолётом монтажные стойки, принялись монтировать в тайник под фюзеляжем специальное оборудование[34].

Первым на трапе самолёта появился Ковальски. Он приказал стюарду-корейцу закрыть дверь и спустился навстречу румовцам. Ковальски предъявил документы, после чего поздоровался с каждым за руку.

– На этом мои полномочия заканчиваются, – объявил Ковальски. – Кто полетит с корейцами – вы?

О’Брайн отрицательно покачал головой и обернулся на своего помощника.

– Я должен передать вам данные по пилотам, – продолжал Ковальски, – Командир – полковник резерва Чун Бюн Ин, второй пилот – подполковник Сон Дун Вин. Оба – наши агенты. Мы долго подбирали экипаж для этой операции, остановились на их кандидатурах. Летчики они первоклассные, Чун работал командиром президентского борта, прекрасно знает район. Ваша связь с ними поддерживается по внутреннему радио через позывной «Джангл». В личный контакт не вступать. Разумеется, до введения плана «Z»[35]. Это всё.

Разведчики поднялись на борт. Между тем приготовления шли полным ходом – в самолёт загрузили муляжи пассажиров, отдельно – обувь, которую невозможно было приспособить к обрубкам муляжных ног. В спешке не успели разметать по карманам «пассажиров» паспорта. Кинули связанную пачку паспортов на одно из сидений.

Будто предчувствуя скверный исход операции, О’Брайн мысленно попрощался с коллегами по работе. Самолёт дозаправлялся. Ещё какое-то время ушло на настройку аппаратуры. Отклонение от графика составило сорок минут.

О’Брайн проводил взглядом самолёт в ночное небо. Ковальски отправился в гостиницу, дожидаясь утреннего рейса на Нью-Йорк.[36]

На командном пункте было тихо. Только яростно стучали часы. Несколько офицеров из разведки военно-воздушных сил загородили О’Брайну экран монитора.

– Почему здесь так много народу? – спросил О’Брайн, всё ещё не смирясь с тем, что он «не сумел себя поставить» в этой совместной операции.

– Дайте полковнику стул и чашку кофе, – скомандовал безоговорочный хозяин КП полковник Хьюз.

О’Брайн с явным неудовольствием уселся перед приборами и стал глазеть на работу коллег из параллельного ведомства.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

С-130 «Геркулес», винтовой четырёхмоторный военно-транспортный самолёт армии США

2

РУМО – Разведывательное Управление Министерства обороны США. В английской транскрипции – Defense Intelligence Agency (DIA). Штаб-квартира в Пентагоне, Вашингтон, округ Колумбия.

3

американские десантники носят береты красного и бордового цветов

4

группа невоенных операций, входящая в состав «Special Operations Command»

5

офицер военной разведки США должен иметь степень бакалавра разведки (военных наук), получив 4-хгодичное высшее образование. Общие требования к кандидатам в сотрудники спецслужб таковы: гражданство США, проверка на лояльность, отсутствие судимостей, возраст от 27 до 37 лет, профпригодность по состоянию здоровья.

6

генерал-лейтенант Яред Бейтс в 1995 году занимал пост генерального инспектора военного министерства США; генерал-лейтенант Джеймс Р. Клаппер с ноября 1991 по сентябрь 1995 года – руководитель РУМО

7

DPI просуществовала до событий сентября 2001 года. После неудачного предотвращения терактов, по агентурным данным, была реорганизована

8

«Sensitivity as the form of reception of the information» The Special linguistic rate, Columbia University Press, 1995, для служебного пользования

9

в переводе с арабского – «специалист»

10

юппи – американская преуспевающая молодёжь, занятая главным образом развитием собственной карьеры и достижением финансового успеха

11

«Кентукки фрай чикен»

12

hit – заказное убийство

13

учебный центр подготовки рейнджеров и место дислокации 3 батальона 75 полка, а также десантная «учебка»

14

Национальная стрелковая ассоциация США, штаб-квартира в г. Фейерфаксе, штат Вирджиния. Девиз: «По праву держать в руках и использовать в бою»

15

«U.S. Air Force Pararescue Teams», специализируются на спасении личного состава и имущества ВВС США, находящихся на вражеской территории. Одна из лучших стрелковых школ Америки.

16

боеприпасы фирмы «Winchester». «Блэк Талон» калибра 45 АКП проникают в мягкую ткань на глубину более 13 дюймов, постепенно увеличивая входное отверстие до диаметра в 8 дюймов (чуть больше 20 см). Пистолетный боеприпас в Америке бывает, главным образом, четырёх типов: под 9-миллимитровый патрон «Парабеллум», под 38-ой патрон «S», под 40-ой патрон «Смит-Вессон» и под 45-ый АСР. Редко кто использует другие боеприпасы.

17

все полицейские патрульные машины в США оборудованы видеокамерами. Любое задержание проводится при включённой видеокамере.

18

«крыша» на жаргоне нелегальной разведки – организация, работой в которой разведчик прикрывает свою деятельность; на жаргоне оперативников – просто оперативное прикрытие

19

обнаружило – проф. жаргон

20

«Gloater» G-61 – отмычка, специальное устройство для вскрытия пружинных замков.

21

адмирал Уильям Оливер Студеман,

с 11.01.1995 по 09.05.1995 – исполняющий

обязанности директора ЦРУ

22

оперативники, занимающиеся наружным наблюдением. На жаргоне американских спецслужб – «tail» (дословно – «задница»). То же, что у нас «хвост».

23

один из аэропортов Нью-Йорка

24

Более надёжным прибором, активно используемым в структурных подразделениях органов разведки США, признан Dektor PSE-101 (Сигнализатор стресса). Его действие основано на методе определения голосовых модуляций при неврологических изменениях, вызываемых действием стресса. Этот прибор работает по иному, чем полиграф принципу. Доказательства, полученные с помощью PSE-101, принимаются судами 16 штатов: Калифорния, Флорида, Иллинойс, Индиана, Луизиана, Мэриленд, Массачусетс, Мичиган, Миннесота, Северная Каролина, Северная Дакота, Огайо, Южная Дакота, Теннеси, Техас и Западная Виржиния

25

знаменитый узор американского камуфляжа М81

26

программа секретных исследований в области парапсихологии. Была открыта в 1972 году. Первоначально финансировалась ЦРУ, в дальнейшем, ввиду специфичности целей, перешла РУМО. ЦРУ на первом этапе программы установило, что способность наблюдать объект, скрытый от визуального контроля (например, прочитать письмо в нераспечатанном конверте), является не мистификацией, а трудно объяснимым феноменом, который может быть использован для сбора разведывательной информации. Исследования начались в Стенфордском институте исследований, позже перешли в SAIC. На этом этапе (1972–1985 гг.) программой руководил Г.Е.Пухофф. С 1974 года программа начинает работать на получение сведений о ядерных объектах СССР. Один из участников программы Инго Сванн на основании «дистанционного наблюдения» составил схему расположения построек на объекте в Семипалатинске, которая была позже подтверждена данными со спутника и сведениями из разведывательных источников. Это дало возможность подключения к программе РУМО. В 1975 году с помощью программы «Remote viewing» составляются схемы расположения боевых стартовых площадок советских ракет под г. Козельском. Американцы нацеливают в этот район свой спутник (его слежение советской военной разведкой получает кодированное наименование «Сигнал «Тропа»). Уже через год эти объекты по программе ОСВ-1 пришлось уничтожить. Однако в дальнейшем «Remote viewing» дала ряд сбоев и в 1993 году её финансирование было прекращено. История закрытия программы может быть связана с успешным проведением специальных мероприятий ПГУ (Первым главным управлением) КГБ СССР

27

данные на человека, когда-либо оказавшегося в поле зрения спецслужб

28

препарат, используемый спецслужбами для получения признательных показаний

29

проф. жаргон – лицо, склоняемое к сотрудничеству методом насильственного принуждения

30

«Ты нужен своей стране!»

31

В Америке действует система прецедентного права, то есть права, создаваемого судами на основе следования принципу судебного прецедента. При разбирательстве дела суд следует ранее установленным решениям по аналогичным делам. В городе Рочестер (штат Нью-Йорк) рассматривалось дело Сары Мейховец, «наславшей порчу на административное здание», в результате чего, согласно материалам судебного следствия, был выведен из строя служебный лифт. В момент его самопроизвольного включения получил телесные повреждения работник технической службы. Судья признал С. Мейховец виновной. Согласно этому прецеденту «дело Хоупа» могло бы рассматриваться судом первой инстанции.

32

«Со щитом или на щите» – выражение, приписываемое спартанским женщинам, посылающим своих сыновей на войну

33

ближайшие конкуренты «Локхида»

34

радар флангового видения типа «SLAR» (Sideways Looking Airborne Radar). Позволяет проявлять радарные данные во время полёта и передавать их наземным станциям слежения или другим воздушным объектам

35

план «Z» предусматривал имитацию угона корейского авиалайнера «террористами», что и объясняло его отклонение от полётного трека на участке «Анкоридж-Сеул»

36

во время поиска «чёрных ящиков» в Татарском проливе водолазная группа под руководством Владимира Захарченко тщательно исследовала обломки корейского самолёта. Водолазами были обнаружены фрагменты тел примерно четырёх-пяти человек. По-видимому, членов экипажа. Самолёт упал в советской экономической зоне. Несмотря на это огромное количество судов США, Южной Кореи и других стран вели поиск следов катастрофы. После обнаружения самолёта, за прошедшие с момента аварии 20 лет, никому не удалось обнаружить останков пассажиров. На дне находились наспех приготовленные вещи «мирных корейских граждан»: около сотни пар детской обуви, примерно столько же очков и т. п. О безобразной подготовке «материальной части» операции говорит и тот факт, что цэрэушники не удосужились даже хоть чем-то заполнить женские сумочки (найденные – были внутри совершенно пусты) и развязать стопку «липовых» паспортов. Несмотря на все просчёты своей операции, американцы подняли на весь мир антисоветскую истерию по поводу сбитого «гражданского самолёта». И по сей день некоторые средства массовой информации, в том числе и в России, гневно клеймят «советскую военщину» за совершённое преступление.