Это было в Веморке

– Рад тебя видеть живым, – голос Михаэля звучал очень подавленно, – от твоего этажа ничего не осталось, и начал думать о худшем.

– Я спустился в подвал, когда всё только начиналось.

– А что с цехом? – с интересом спросил Штенц.

– Не поверишь, но он абсолютно не пострадал. Я зашел туда, когда поднялся наверх, -ответил Лотар, и Михаэль нервно рассмеялся.

– Слушай, может, он заколдованный? Ладно, шучу. Как ты считаешь, что будет дальше?

– Не мне решать, но думаю, этот завод надо закрывать. Такими темпами нам не дадут даже восстановить гидроэлектростанцию. Михаэль, мне надо попасть в Рьюкан. Я смогу пройти по железной дороге с этой стороны склона?

– Если пропуск с собой, то конечно. Все равно тебя все мои знают. Главное, иди строго по шпалам. Вокруг всё заминировано.

Часть завода, склады, которые находились в Рьюкане, пострадали очень сильно, приняв на себя основной удар. Картина мало чем отличалась от того, что было в Веморке. Это напоминало нокаут, при котором судья не отвел противника в противоположный угол ринга, а оставил стоять над тобой. И он в любой момент готов был добить окончательно.

Лотар увидел главного инженера Альфа Ларсена, который, обняв жену, стоял около своего полностью разрушенного дома. Восточная часть Рьюкана пострадала не так сильно, а в глазах жителей он видел только ненависть и возмущение, чувствуя, что всё это было обращено не к нему. Семьсот бомб в Веморке и около ста в Рьюкане сбрасывал не он, и они это понимали. Логдэ медленно перешел мост через Ману и так же не спеша направился к своему дому. Только теперь, взглянув на себя в зеркало, он увидел своё измазанное замершей смесью пыли и пота лицо. Рьюкан погрузился в темноту, и только мерцание свечей в некоторых домах говорило о продолжающейся здесь жизни. Этот вторник был чёрным. Не зная, что делать, он бесцельно лежал на диване и смотрел в потолок, когда в дверь сильно постучали.

– Ты дома? Открой. Это Хельг, – за дверью прозвучал возбужденный голос Бьернсона и Лотар удивился, что не услышал шум двигателя его машины.

– Да! Иду, – ответил он, поднимаясь с дивана и зажигая свечу.

Хельг влетел в дом и присев за стол, не переводя дыхание, сказал:

– Расскажи мне всё, что тут было. Я находился в Драммене, когда мне сказали, что несколько минут назад разбомбили и Веморк, и Рьюкан. Не молчи.

И Лотар, не вдаваясь в краски, сухо, как по протоколу, без всяких эмоций рассказал всё, что он видел, от начала и до конца. Бьернсон слушал, и было видно, как сводятся скулы на его лице.

– Ты говоришь, это были американцы? Каким боком они здесь? Им-то что надо? – спокойствие в этот вечер не было его спутником.

Лотар не знал, как ответить. Он знал, что сказать, но не мог. Хельг внимательно посмотрел на него и спросил:

– Я прекрасно понимаю все эти ваши военные тайны, секреты. Неужели это того стоит?

– Хельг, этот вопрос не ко мне. Я мирный человек, как и ты. И для меня это тоже всё неправильно. Я такой же заложник ситуации, как и вы все здесь, – он начал повышать интонацию, чем успокоил Бьернсона, который очень миролюбиво проговорил.

– Не заводись и извини меня. Нервы не выдерживают. Двадцать минут назад я проезжал мимо “Kornsnok”, где увидел Льот, которая стояла на улице и смотрела в небо, боясь зайти в дом, потому что оттуда она не увидит приближающийся самолет. Она плакала и сказала, что отец всё решил. Это была последняя капля, и весной они переедут в Осло. Поверm, они будут не единственные, кто покинет Рьюкан. Этому городку уже ничего не светит, а я его очень полюбил.

В этот момент они услышали царапание в дверь, и Хельг, выдавив улыбку, произнес:

– Пришла твоя Ада. Смена караула. Желаю удачи, и, кстати, как насчет встречи Рождества вместе?

– Почему бы и нет, – без радости, уставшим голосом ответил Лотар.

– Тогда не пропадай подолгу у себя на заводе, мой немецкий друг. А, я же забыл, твой кабинет разбомбили, теперь и посидеть негде. Ещё раз удачи.

Смена караула произошла мгновенно. Дверь не успела открыться, как Ада уже сидела на своём месте и преданно вопросительно смотрела на него.

Несмотря ни на что, завод продолжал работать, но объемы производимой тяжелой воды были ничтожно малы из-за нехватки электроэнергии и у Лотара создавалось впечатление, что о Веморке забыли.

Наступивший декабрь прошел очень спокойно. Он всё чаще был в Рьюкане, который понемногу отходил от шока. Жизнь продолжалась, и в пятницу 17-го числа он решил зайти в “Kornsnok”. Бар был абсолютно пустой, и только Льот, сидящая за столом, встретила его своей скромной улыбкой, оторвавшись от книги. Он улыбнулся в ответ и поздоровался.

– Как ваши дела?

– Очень тихо. Как видите, нет никого, – ответила она и сполоснув кружку со львом, начала наливать пиво.

– А где этот потомок Одина и Тора? Куда он пропал? Надо ставить ему прогул, – шутливо справился он о Бьернсоне.

– Сегодня в полдень привез пиво. Сказал, что вечером будет.

Лотар присел за столик. Сказать честно, пива ему не очень-то и хотелось. Всё-таки мороз на улице, и надо было немного отогреться. Затем он перевел взгляд на стол, где лежала книга, которую читала Льот.

– Можно поинтересоваться, кто автор? – спросил он.

Она молча взяла книгу, протянула ему и присела за столик. Это была дилогия Джека Лондона про двух ирландских терьеров – «Джерри-островитянин» и «Майкл, брат Джерри». Увидев его одобрительную улыбку, она поинтересовалась:

– Вы читали эти повести?

– Да, хорошие книги, от корки до корки. Когда мне было лет четырнадцать, скажу честно, плакал. Особенно «Майкл, брат Джерри».

– Пожалуйста, ничего не рассказывайте дальше, – попросила Льот, – я только начала читать «Джерри-островитянин».

Поток холодного воздуха влетел в зал из резко открывающейся двери, в которую вошёл Хельг. Сделав грозный вид, он посмотрел на них и заговорщицки спросил:

– Секретничаете без меня? Да? Я тоже хочу знать тайну! Но сначала пиво. Это важнее, – и все трое рассмеялись.

– Ты чуть не заработал прогул!

– Не дождетесь. Пропустить пару-тройку бокалов в пятницу вечером, это то же, как сходить утром в туалет. Организм без этого не может, а я его уважаю. Ладно, хватит, ближе к делу.

Бьернсон поднял бокал, как всегда, выдал только ему известный тост на древнескандинавском диалекте и продолжил:

– Через неделю Рождество, и сегодня я привез две бутылки замечательного аквавита. Улавливаешь связь?

– Я прекрасно помню, о чем мы говорили месяц назад. Всё в силе, – ответил Лотар.

– Вот и замечательно. Остался только один вопрос. Где будем отмечать? У тебя или у меня?

И пока Логдэ задумался, что ответить, Льот нежным голосом тихо пропела:

– Мальчики, а давайте здесь? Я буду очень рада. Родители уедут на торжественный прием в Осло, и мне будет очень скучно. А с такой компанией, как вы, думаю, это будет лучшее Рождество в моей жизни.

– Ты понял, мой немецкий друг? Как всё быстро решается. Был вопрос, и нет его. Я только за!

– Лучшего и придумать нельзя, – ответил Лотар, поднимая свою кружку. – С тебя тост, Хельг!

Бьернсон задумался, улыбнулся и четко, с расстановкой, произнёс:

– Пусть хорошо нам будет вместе… и не очень плохо врозь!

Когда кружки пива коснулись стола, Хельг, чувствуя себя как минимум капитаном драккара, начал давать указания:

– Завтра с утра мы поедем за ёлкой. Знаю одно местечко, они там все как на подбор. Льот, пиши продукты, которые надо будет достать, а свежее рождественское пиво я привезу из Драммена. Прямо с завода.

Эту неделю Рьюкан было не узнать, весь город готовился к Рождеству. Каждый хозяин приводил свой дом в порядок, и когда Лотар возвращался из Веморка, он с большим удовольствием наблюдал за всей этой праздничной суетой. В Сочельник, за день до Рождества, вернувшись с завода, он был поражен, не встретив никого на улицах. Все жители ушли на службу в церковь, а многие были на могилах своих родственников, где возлагали цветы.

Вечером к нему зашёл Хельг с целой охапкой злаковых колосьев и с присущим ему оптимизмом и весельем сказал:

– Так, за работу. Сейчас будем вязать сноп, который завтра повесишь около дома. Он должен висеть высоко, поэтому готовься с раннего утра лезть на дерево.

Зимой Лотар по деревьям ещё не лазил и с небольшой надеждой спросил:

– А это обязательно?

– Я тебе скажу даже больше. Придется на два дерева залазить. Второе находится у дома Льот. Ты же ближе живешь. Так что вяжем снопы.

– Понял, – с наигранной грустью ответил он, – а снопы какие делать?

– Чем больше, тем лучше. Из всего, что я принёс, надо сделать два. Мой сноп уже дома.

В шесть утра, когда Лотар начал залезать на дерево, он понял, что веселого в этом будет мало. Прижав сноп одной рукой к плечу, он аккуратно, несколько раз проверяя каждую ветку на прочность, поднимался вверх со скоростью ленивца. В конце концов, цель была достигнута, и сноп водрузился на свое место, которое ему вчера показал Хельг. Отдышавшись, он с тоской посмотрел на вторую связку колосьев и, взяв её в охапку, направился к дому Льот. Дерево у бара Kornsnok не внушило ему доверие сразу. Минут десять он смотрел на него, прокладывая мысленно себе маршрут. Ближайшая ветка была на высоте не менее двух метров, и ему ничего не оставалось, как попытаться закинуть сноп повыше на дерево. С четвертой попытки у него это получилось, и он начал своё восхождение. Дерево явно было моложе предыдущего, скрипя и играя под его весом. Сноп был установлен, и он начал спускаться обратно. Одна из веток не выдержала второго пришествия Лотара и, предательски стрельнув под его ногой, провалилась вниз. Падение было быстрым и не очень приятным. Снег, конечно, смягчил приземление, но уже не хотелось вставать, и он просто развалился на земле, смотря на звездное небо, выглядывающее из-за висящего снопа.

– Лотар, это ты? С тобой всё в порядке? – рядом раздался голос Льот, которая, услышав шум, вышла из дома.

– Да, со мной всё хорошо, – ответил он, поднимаясь со снега и отряхиваясь.

– А что ты тут делаешь? Что случилось?

И он, показав на верхушку дерева, где висел сноп, рассказал, что Хельг дал ему такое задание. Она слушала, еле сдерживая смех, и тоном учителя проговорила:

– Вообще-то, мы уже несколько лет привязываем сноп к шесту, который лежит за домом, а потом вставляем его во вкопанную трубу. Вон там. Отец специально её для этого сделал.

У Лотара не было слов, но, увидев, как Льот пытается подавить улыбку, рассмеялся сам, и тут уже не выдержала она. Кто-то из соседей проснулся от их веселого хохота.

В который раз он был опять удивлен норвежской кухней. Это блюдо нельзя было описать. Льот вынесла его, когда они с Хельгом уже выпили одну бутылку аквавита. Лютефиск – это желеобразное тело трески, пропитанное щелочью, с острым и, мягко сказать, неприятным запахом. Уговоры Бьернсона сделали своё дело, и он, закрыв глаза, съел один кусок. В голове, сквозь неприятный запах и остроту, пролетела только одна мысль – это кошмар. И хоть лютефиск был с горчицей и большим количеством красного перца, а следом за ним в желудок последовал кусочек бекона, ему все равно казалось, что этот вкус уже никогда ничем не убить. Только следующая рюмка аквавита привела его в нормальное состояние.

– Льот, скажи, пожалуйста… Ладно, с этим потомком Одина, с ним всё понятно, но как ты, девушка, можешь такое есть?

– А я его и не ем! – весело ответила она. – Это Хельг сказал сделать. Традиции, как-никак. Сейчас я принесу другое блюдо. Оно называется Риббе.

– Принцесса! Мне уже страшно, – к Лотару вернулось умение улыбаться.

Различие по вкусу между блюдами было настолько разительно, что это показалось переходом из кулинарного ада в поварской рай. Нежные свиные рёбрышки с хрустящей корочкой, картофель и рождественские сосиски заставили его забыть об этом ужасе под названием «лютефиск».

– Кстати, а как ты с дерева упал? – аквавит поднимал настроение Хельгу не на шутку.

– Если бы ты знал, какими словами я тебя вспоминал, когда Льот сказала, что этот сноп всю жизнь цепляли на шест.

– Не обижайся, дружище. Я действительно об этом забыл. Но теперь будет что вспомнить. Ты представь лицо её отца, когда он увидит, что кто-то додумался на это дерево залезть! – и вся троица весело рассмеялась так, что тени от свечей затанцевали на стенке.

Льот вынесла на улицу миску каши с маслом и пивом для Ниссе8. Вернувшись, она сказала, что на улице погода очень хорошая, и жаль, что сегодня нельзя выходить, потому что все существа неизвестного нам мира поднялись на поверхность.

– Принцесса, ты же взрослая девочка. Неужели ты в это веришь? – спросил Хельг.

– Даже не знаю, – ответила она, а Лотар, вспомнив свою встречу с Руво, поймал себя на мысли, что он уже в это верит.

Как и всё под луной, этот праздничный вечер тоже закончился. Прощаясь, Логдэ с большой теплотой поблагодарил Льот и Хельга. Это Рождество было незабываемо, как и всё, что с ним происходило на этой земле.

***

Гидроэлектростанции требовалось полное восстановление. Но исходя из того, что об этом месте и заводе уже знали все, в январе 1944 года вермахтом было принято решение собрать наработанные запасы и переправить их в Германию. Британцы были уверены, что проблема Веморка решена окончательно, и новость о том, что тяжелая вода не была уничтожена, для них стала очередной неожиданностью. Сначала они даже не поверили сообщению норвежского сопротивления, и было дано указание всё перепроверить ещё раз. Данные подтвердились, и перед Якобом была поставлена сложная задача: узнать время отправки, маршрут и количество оксида дейтерия. Учитывая, какие меры охраны были приняты в Веморке, это задание казалось невыполнимым.