Это было в Веморке

– Если бы мы могли всё делать дважды, то всё обстояло бы намного лучше, – ответила Лиона пословицей и повторила вопрос. – А как там у тебя?

И он поведал, как все эти четыре года постигал волшебный мир химических реакций. До каких высот дошла наука и что человечество стоит на пороге величайших открытий. Старался как можно реже произносить научные термины, но получалось у него это с трудом. Слов из песни не выкинешь. Моментами Лиона вообще не понимала, о чем он говорит, но ей очень нравилось, с какой легкостью Лотар выдавал эти сложные названия. Она с большим интересом слушала его, вглядываясь в глаза, полные жизни. Как же по-разному прошли эти четыре года у них. Она столкнулась с грязью, низменностью, предательством и постоянными упреками. Иногда ей казалось, что другая жизнь со сбывающимися мечтами и просто спокойствием бывает только в книгах, читая которые, она пыталась сбросить с себя этот груз. А сейчас чувствовала, что Лотар, словно теплый южный ветер, приподняв штору, ворвался в ее пространство, принеся с собой новые запахи и свежесть. Ей хотелось его слушать и слушать. Единственное, что она не могла понять, как он изменился. Она ощущала, что в нем произошли перемены, но объяснить их не могла. Наверное, он просто возмужал.

Лиона посмотрела на часы и с нотками извинения тихо сказала:

– Мне надо идти. Я обещала квартирантке присмотреть за ребенком. Здесь недалеко. Не надо меня провожать. Просто в их глазах я молодая безутешная вдова. Они ничего не знают, а я не хочу им что-то объяснять. Не обижайся. Я надеюсь, ты понимаешь.

Он не успел задать вопрос, как она, продолжив, сразу ответила на него:

– Последнее время я каждый день около двенадцати прихожу на это место. Мне здесь очень нравится. Завтра мы можем увидеться.

– Конечно, Лиона, я обязательно подойду.

В который раз в своей жизни он провожал ее взглядом, но впервые знал точно, что завтра они встретятся, и им никто не будет мешать.

Лотар вернулся в пивной сад и взял себе еще эля. Размышляя о том, какую силу над людьми имеет господин Случай и как он благодарен ему за сегодняшнюю встречу, не заметив опустошил стакан, попросив официантку принести еще. Легкий хмель приятно обострял положительные эмоции, а природа и обстановка вокруг заставляли просто быть счастливым. К соседнему столику подошла семья, и мальчик лет семи, подняв руки вверх и раскачиваясь, грозным голосом спрашивал у отца, похож ли он на медведя. Конечно, как же он сам не догадался. Завтра они посетят это царство животных. Лотар не преувеличивал. Берлин мог легко похвастаться своим зоосадом перед любой столицей мира. Если и был человек, способный создать рай для диких животных, то это Генрих Бодинус. Став в 1869 году директором зоопарка, за почти двадцать лет он провел впечатляющие преобразования. В каждом его детище чувствовалось, с какой любовью он относился к живой природе. Многим казалось, что звери, будь то хищники или травоядные, принимали его за своего. Оно и понятно. Любое живое существо ощущает любовь к себе и отвечает тем же. А некоторые считали, что его любят даже камни. Ту экзотику, в которую он погрузил атмосферу зоопарка, очень сложно передать словами, её надо было лицезреть.

Проведя еще немного времени в кафе, слушая восторженный голос мальчика за соседним столом, он не спеша встал и направился в сторону зоосада. Обойдя озеро Нойер и купив два билета, счастливый возвратился домой. Лотар жил по северную сторону Тиргартена, а Лиона, как оказалось, с южной. Классический пример. Два любящих сердца, и по разные берега. Только воды холодной реки в этой истории заменял уютный зеленый лес, дыханием которого наслаждался весь Берлин. «Я сделаю всё, чтобы завтра эти четыре года для Лионы начали превращаться в обычный неприятный сон, который со временем уходит из памяти», – думал Лотар, поудобнее пристраиваясь на подушку. Он не догадывался, что первый шаг сделан был уже сегодня, и за последнее время Лиона впервые уснула с улыбкой на лице.

Логдэ проснулся около семи утра, и стрелки на часах, как бы издеваясь, передвигались не быстрее улитки. Берлин пробуждался и оживал, показывая, что время продолжает свой ход и полдень не за горами. Чтобы убить время (дома это не получалось), он решил прогуляться к Бранденбургским воротам. Затем, обойдя Тиргартен с востока и далее с юга, направился к озеру Нойер. Как и вчера, погода не могла не радовать своей теплотой. Лотар подошел к лавочке и взглянул на часы. Было двадцать минут двенадцатого.

– Привет! Не смотри на время, я уже здесь, – услышал он за спиной её веселый голос и обернулся.

– Привет, но ведь еще не полдень?

– Но ты тоже здесь, – она игриво улыбнулась и продолжила, – когда я вчера возвращалась домой, подумала, не посетить ли нам завтра зоопарк, и купила два билета.

Доставая их из сумочки, Лиона не заметила, как он вытащил из кармана свои, держа по одному в каждой руке. Встретившись взглядами, они разбудили дремавших рядом птиц своим звонким хохотом.

– Значит, сам Бог велел! – рассмеялась она и, развернувшись, направилась в сторону зоосада. Лотар шел чуть сзади и не сводил с нее глаз. Зайдя на мост через канал Ландвер, она посмотрела на него и снова улыбнулась, увидев билеты в его руке. Теперь на них обратили внимание двое детей, скорей всего, брат и сестра, кормивших с моста уток.

– Малыши, не хотите в зоопарк? Там тоже есть кого покормить, – спросил Лотар и, не дожидаясь ответа, протянул билеты. Их не пришлось долго уговаривать. Мальчик смело подошел, взял билеты и с серьезным лицом начал внимательно их рассматривать, переворачивая в руке, словно опытный оценщик в ломбарде. Потом, крикнув сестре, что слона будет кормить только он, побежал по мосту. Девочка, попрощавшись с утками и поблагодарив его, ринулась за ним. А следом, наслаждаясь присутствием друг друга, неспешно последовали два учащённо бьющихся сердца.

Знаменитые слоновьи ворота, сделанные в виде пагоды, притягивали своим видом посетителей, как бы приветствуя их легким индийским поклоном. Прогуливаясь от вольера к вольеру, Лотар поймал себя на мысли, что они созданы так, как будто их главная функция не защитить людей от диких животных, а совсем наоборот – охранять зверюшек от посягательств человека. Видя, какое спокойствие и безмятежность царят у животных, наверное, оно так и было. Этот природный покой нарушали только детские восторженные возгласы, а взрослые тихо обменивались впечатлениями. Единственными, кому слово «покой» только снится, были макаки. Каждая была чем-то занята. И только она сама знала, что делает. Наблюдая, что они вытворяют, это не могло не вызывать улыбку, Лиона задумчиво спросила:

– Неужели Дарвин прав? Это какой-то кошмар. Мы не можем быть от них.

– Ты же не будешь отрицать, что собака произошла от волка. А теперь представь мордочку немецкого шпица, которому показали волка и сказали, что он произошел от него.

Она открыла сумочку, достала зеркало и, взглянув в него, весело сказала:

– Зачем её представлять, я на нее смотрю!

– Лиона, не обижайся, я не это имел в виду. Извини. Я хотел сказать, что… – он не договорил и рассмеялся, видя, как она с большим трудом сама сдерживает смех.

– Всё, хватит. Пойдем дальше, потому что, глядя на макак, мне тоже хочется начать корчить им рожицы, – успокоившись, но все так же весело произнесла она и начала отходить от вольера.

– Честно сказать, я на это посмотрел бы с удовольствием, – ответил Лотар, поймав на себе игриво-обиженный взгляд.

– Не дождешься!

Продолжая свой путь, они рассуждали, насколько богата природа в своих проявлениях и как разнообразна фауна. Логдэ неплохо ориентировался в зоологии и рассказывал разные интересные факты о животных. Следующей затяжной остановкой стал вольер со львами. Окруженный с одной стороны рвом с водой, а с другой, гладкой неприступной скалой, он напоминал полуостров, покрытый кустарниками, валунами и деревьями. В каждом неспешном движении львов ощущались мощь и величие королей животного мира. Это завораживало. Абсолютно не обращая внимания на людей, показывая всем своим видом, что они выше этого, львы просто отдыхали.

– Лиона, посмотри, это ты, – окликнул Лотар и рукой показал в левую часть вольера.

Там из-за камня, потягиваясь, вышел львенок. Маленький, с большими карими глазами и торчащими в разные стороны ушами, слегка пошатываясь, он, осмотревшись по сторонам, непринужденно присел и зевнул.

– Это просто чудо, – пропела она.

Лотар взял ее руку в свою и молча они наблюдали за львенком, который, подняв голову вверх, широко открытыми глазами что-то изучал на дереве. Если бы они знали, что через пять лет, когда весь Берлин будет разрушен от нескончаемых бомбардировок, артобстрелов и уличных боев, из всех львов выживут только два… И один из них будет именно этот львенок, ставший к тому времени взрослым.

Вот так незаметно пролетело время, которое утром просто ползло. Они вышли из зоопарка, остановились и молча смотрели друг на друга.

– Лотар, мне надо идти. Я обещала квартирантке, что всю неделю, пока она подрабатывает по вечерам, буду смотреть за ребенком. Ей больше некого попросить. Спасибо тебе, сегодня был замечательный день.

– Тогда завтра на том же месте в тот же час.

– Конечно, и в таком же настроении!

– Лиона, последнее. Выбор завтрашнего променада будет за мной.

– Не возражаю и полностью доверяю твоему вкусу. До завтра! – она улыбнулась и, поцеловав его в щеку, направилась домой.

Логдэ решил не изменять вчерашнему маршруту, а холодный эль обязательно подскажет, куда пойти завтра. С этими мыслями он снова оказался в пивном саду у озера Нойер. Официантка узнала его и, улыбнувшись, спросила:

– Здравствуйте, вам как вчера?

Он утвердительно кивнул и через пару минут уже наслаждался свежим пивом, раздумывая о том, куда пойти завтра, выбор остановился на двух варианта. Либо Музейный остров, либо театр Шиллера. Альтернатива для него стал трудной задачей и, в конце концов, он решил подбросить два пфеннинга. Пусть всё решит монета. Пока она вертелась в воздухе, Лотар поймал себя на мысли, что он идиот. Лиона вечерами сидит с ребенком квартирантки. О каком театре может идти речь? Значит, только Музейный остров.

Из пяти музеев на острове он был только в Новом, но самое большое впечатление, как он слышал от тех, кто посетил все, являлся Пергамский. Алтарь Зевса не мог оставить равнодушным никого, кто мог представить себе этот грандиозный объем выполненной работы по восстановлению, длившейся 23 года. Это была настоящая головоломка для реставраторов. 113 метров мраморного барельефа со сценами битвы греческих богов с титанами пришлось возрождать с нуля. Единственной подсказкой для хранителей старины были надписи с именами богов сверху фриза, то есть известно было только расположение хозяев Олимпа на барельефе. Все остальное было гигантским пазлом. Но немцы не были бы немцами, если со скрупулезной точностью и методичностью не смогли бы восстановить алтарь и открыть музей в 1930 году.

– И что вам сказала монета? Еще стакан эля? – улыбнувшись, спросила официантка.

– Нет, про пиво она молчала. Но я с удовольствием выпил бы еще один, – улыбнувшись, ответил Лотар и подумал, а успеет ли он к закрытию музея, чтобы купить билеты? Конечно, это можно будет сделать и завтра, но ему очень хотелось прогуляться.

В конце концов, от озера Нойер до Музейного острова около четырех километров, или час спокойной ходьбы. Стрелки показывали четверть пятого. Если музей будет работать до шести вечера, то можно и пройтись. Так рассуждал Лотар, не заметив, как уже подошел к колонне Победы и, повернув направо в сторону Бранденбургских ворот, направился к реке Шпрее. Шесть часов назад он уже был здесь, а казалось, не прошло и часа. В поединке между любовью и временем нет интриги. Любовь всегда побеждает с разгромным счетом.

Он оказался прав. Пергамский музей работал до шести вечера, и, приобретя билеты, также пешком возвратился домой. Эта вечерняя прогулка вызвала хорошее желание выспаться, и на следующее утро Лотару не пришлось постоянно смотреть на стрелки часов, проснувшись в половине десятого утра.

Лиона снова пришла раньше и, смотря на него пытливым взглядом, шутливо спросила:

– Куда сегодня поведет меня мой рыцарь?

– Я не скажу, пока кто-то не поздоровается так, как вчера прощался.

Она улыбнулась, подошла ближе к нему, поднялась на носочки и поцеловала в щечку.

– Ваше задание выполнено, – и её очаровательная улыбка осветила прекрасное лицо.

Пергамский музей впечатлил очень сильно. Как сказала Лиона, она как будто побывала в машине времени. Пристально рассматривая барельеф, стараясь не пропустить ни одной мелочи, по ходу задавала вопросы, на которые Лотар не всегда мог найти ответы. Греческая мифология не была его сильной стороной. Посетителей было немного, и музейный гид, седовласый мужчина лет шестидесяти с благородным лицом и мягким приятным баритоном, смог уделить Лионе повышенное внимание, отвечая более чем подробно. Хоть он это рассказывал тысячи раз, по нему было видно, что ему нравится общение с умной девушкой. Посмотрев все сцены этой эпической битвы (как оказалось, мужчина не был экскурсоводом, а работал хранителем музея), он предложил Лотару и Лионе посидеть на ступеньках Пергамского алтаря, чтобы полностью окунуться в тайные воды истории. Минут через десять хранитель поднялся к ним и, спросив разрешение, присел рядом.

– Простите, пожалуйста, можно задать вам один вопрос? – спросил он Лотара.

– Да, конечно.

– Понимаете, когда я рассказывал вашей девушке про алтарь, у вас в глазах виден был скептицизм. Хотелось бы узнать, кто вы по специальности?

– Физикохимик. Специализация – строение атома.

–Тогда все понятно. В научном мире мы по разные стороны баррикад. Точные науки не воспринимают историю, так как в ней нет доказательной базы. Квинтэссенция истории не в точности даты событий, а в определении истинных причин произошедшего. Когда начинаешь это понимаешь, можешь заглянуть в будущее. Точно также как вы, соединяя два атома водорода с атомом кислорода, знаете, что получится вода, потому что до вас это делали и доказали. Так и мы, соединяя два события, знаем, что получится, потому что до нас это происходило, а значит, результат известен. А даты не более чем день в календаре. Спасибо, что выслушали меня. Мне очень приятно было провести экскурс в историю такой замечательной паре, как вы. Мне надо идти. Всего наилучшего.

–Какой приятный мужчина, – сказала Лиона, и он не мог с этим не согласиться.

Через несколько минут они покинули музей и вышли на набережную.

–Лотар, давай завтра никаких посещений, а просто погуляем по аллеям Тиргартена. За эти три дня столько событий и информации, что мне надо это принять. Ведь просто прогулка, это же тоже хорошо?

–Конечно. Прогулка, это замечательно.

Так и прошли дни до Майского праздника. Встречаясь, они каждый день посвящали только себе. Катаясь на речном трамвайчике по Шпрее, кормя белок в Тиргартене, смеясь на каруселях, совершая прогулки на велосипедах и сидя на лавочке, вспоминая Олимпиаду. Они просто были влюблены.