Шурум-бурум

Она смотрела на меня восторженно.

– Чёрт возьми, Олег, неужели это ты! – произнесли её губы, покрытые дорогой помадой, блеск которой слепил моё и без того помутневшее сознание. – С того момента, как я прочла тебя, я только и делала, что жаждала соития с тобой.

Она впилась ненасытным ртом в мои губы. Руки её шарили по моему телу. Она раздевала меня.

Изабелла призналась мне в любви до гроба и решила поселиться вместе со мной. Она купила коттедж, полностью обставила его и заставила меня переехать к ней. Рудольф мой выбор одобрил и пожелал мне удачи.

– Классная бабенция! – показывал он мне большой палец. – Привалило тебе счастье, Олег, ой, привалило! Я о такой девке в самых липких фантазиях не мечтал. Держи удачу, то есть Изабеллу, за титьки и не вздумай отпускать.

Изабелла с Рудольфом быстро подружились друг с другом.

«Подозрительно быстро», – заявил мне мой внутренний голос, но я заставил его заткнуться.

– Олег творческая натура, – услышал я как-то их разговор. – Ему требуется уход и забота, – говорил Рудольф.

– Ты прав, – отвечала Изабелла. – Ты трижды прав. Окружить его плотным кольцом заботы – вот наша первостепенная задача.

– Погрузить его в любовь и нежность, – выдвигал предложения Рудольф.

– В дружескую и сексуальную негу, – поддакивала Изабелла.

– Мы должны во что бы то ни стало сохранить его.

– Уберечь.

– Подготовить.

– К спо-кой-стви-ю! – хором произнесли они и засмеялись.

Жизнь моя значительно изменилась. Я проводил время в омерзительной роскоши, пьянстве и телесных усладах. Желание писать постепенно угасало. За прошедшие со времён знакомства с Рудольфом и Изабеллой месяцы я не написал и двух строк.

– Ничего, – говорила мне Изабелла.

– Ничего, – махал рукой Рудольф.

– Талант не пропьёшь.

– Не продашь на барахолке.

– Талант – он навсегда.

– Ты ещё напишешь произведения, от которых у всех будет стынуть кровь в жилах.

– И вываливаться геморрой.

– Пока отдыхай.

– Отдыхай пока.

И я отдыхал. Отдыхал, отдыхал, отдыхал. Отдыхал неистово и самозабвенно.

– Сынок! – стоял передо мной лысый человек в дорогом костюме и очках в золотой оправе. – Ты не узнаёшь меня, Олежка?

– Вы ошибаетесь, – ответил я, попытавшись закрыть дверь.

Незнакомец просунул в проём ногу.

– Ты не понимаешь, – протискивался он в квартиру. – Я не шарлатан, я настоящий. Понимаешь, твой настоящий отец!

– Мой отец умер, – ответил я. – Я собственноручно забивал в крышку гроба гвозди.

– А-а-а! – заулыбался мужчина. – А вот она где, загадка! А вот она, великая из тайн! Дело в том, что тот человек не был твоим отцом!

– Да что вы! – усмехнулся я.

– Твой отец – я! Хочешь, я докажу тебе это?

Вылезшая на шум Изабелла стала уговаривать меня выслушать этого странного посетителя. Появившийся в дверях Рудольф тоже присоединился к уговорам.

– Тебе надо побриться налысо! – убеждал меня незнакомец. – На темечке ты увидишь родимое пятно, точно такое, как это.

Он нагнулся и большим мясистым пальцем ткнул себе в черепушку. В указанном месте, в самом центре плеши значилось родимое пятно.

– На три шестёрки похоже, – осмотрел я его.

– Тебе кажется, – отозвался лысый.

– Кажется, кажется, – закивала Изабелла.

– Точно кажется, – подтвердил Рудольф. – Нисколько не похоже.

После получаса уговоров я согласился побриться наголо.

– Да нет у меня никаких пятен, – говорил я. – Не в первый раз бреюсь.

Они всё же обрили меня. К моему немалому удивлению на том же самом месте, что и у лысого гостя, на башке моей светилось родимое пятно, весьма и весьма, кто бы что мне ни говорил, напоминавшее три шестёрки.

– Здравствуй, сын! – раскрыл свои объятия лысый.

– Здравствуй, папа! – обнял я его.

Был тотчас же накрыт стол. После нескольких рюмок я окончательно уверовал в пришествие отца.

– Папа! – плакал я, целуя вновь обретённого родителя. – Я всегда знал, что ты найдёшь меня!

– И мы знали, и мы! – говорили Рудольф, Изабелла и мой новый отец. – Мы всегда знали это.

Моего отца звали Конрад Валентинович. Он оказался гражданином Канады. Родом его деятельности были финансы и недвижимость. Он владел небольшой, с годовым оборотом в пару миллиардов долларов, фирмой в Оттаве.

Через пару дней мы махнули на Багамы – праздновать счастливые перемены в моей жизни. Кроме меня с отцом поехали, разумеется, и Изабелла с Рудольфом. На всякий пожарный я захватил с собой старую спортивную сумку со всеми своими произведениями. Я боялся оставлять без присмотра плоды своей творческой деятельности.

Первая неделя пролетела как сказка. Мы купались, загорали и пили коктейли.

– Я всегда знал, – говорил я себе, – что в моей жизни произойдёт нечто, что кардинальным образом изменит её.

«Ничего ты не знал», – возражал мне мой внутренний голос.

– Я верил, что рождён для большего.

«Не верил, и не думал верить», – язвил он.

– Ощущение это жило во мне всегда.

«Да не жило в тебе никакого ощущения! – психанул голос. – И не пытайся себя обманывать».

Однажды ночью мне приснился страшный сон. Мне снилось, что мой отец Конрад Валентинович вместе с моим другом Рудольфом и подругой Изабеллой сидят, взгромоздившись, на моём теле и пьют мою кровь.

В ужасе я проснулся. Конрад Валентинович, Рудольф и Изабелла подпирали меня своими разгорячёнными телами и, припав к моей шее, пили кровь.

Горячую, живительную кровь русского писателя!

– Господи! – промолвил я. – Что вы делаете?

Они стушевались.

– Зашли подоткнуть тебе одеяло, – ответила Изабелла.

– Вы пьёте мою кровь! Вот она – капает с ваших губ.

Они переглянулись.

– Олег, – сказал мне Рудольф, – ты всё неправильно понял.

– Да и вообще ты ещё спишь, – добавил папа Конрад. – Мы тебе снимся.

Я поднял руку, сложил пальцы щепоткой и перекрестил незваных гостей.

Отреагировали они бурно. Все трое повалились с кровати на пол, зашипели, издали хрипящие вопли и задымились.

– О, небо! – вырвалось из моей груди. – Вы – исчадия ада! Вы – демоны! Вы – силы зла!

– Олег, послушай нас! – попытался заговорить со мной тот, кого я знал раньше как Рудольфа. – Всё дело в твоём воображении. Ты представляешь всё это, фантазируешь, понимаешь? Пожалуйста, не крести нас больше!

Я вскочил на ноги и стал крестить их часто и яростно. Адские нетопыри завизжали, лица их и фигуры стали меняться – они почернели, кожа обрастала шерстью, за спинами показались огромные безобразные крылья.

– Тебе не уйти от нас! – визжала Изабелла. – Ты в нашей власти!

– Ты обречён! – грохотал Конрад.

– Доверься нам! – шипел Рудольф.

Я выхватил из-под кровати заветную сумку с рукописями и бросился в ванную. Демоны метнулись вслед за мной. Закрывшись в ванной, я стал лихорадочно осенять дверь крестными знамениями.

– Олег! – доносился до моих ушей вкрадчивый шёпот. – Пойми, мы не можем позволить тебе явиться этому миру в качестве писателя. Твои произведения нанесут непоправимый урон гармонии сил на Земле. Ты спровоцируешь людей на тяжкие раздумья, на сомнения в правильности своей жизни, ты повергнешь их в шок и смятение, ты лишишь их покоя. Разве непонятно тебе, что это тяжкий грех? Грех, понимаешь?

– Миллионы писателей делают то же самое! – крикнул я. – Почему вы не пришли к ним?

– Миллионы… – хрипло усмехнулись они. – Что нам до миллионов, когда есть ты. Ведь всем понятно, что ты лучший.

«Вот так вляпался! – лихорадочно вертелось в моей голове. – Как же так получилось, как? И что делать?»

Я бросил взгляд на сумку с рукописями. Странное ощущение пришло ко мне, ощущение, что разгадка всего происходящего может находиться в ней. Я открыл сумку и стал перебирать листы с названиями произведений.

– Не то, не то, – бормотал я, откладывая листы в сторону, – опять не то.

– Смирись, Олег! – шипели демоны. – Ты же понимаешь, что эта дверь нас не остановит. Ты будешь очень счастлив, очень богат. У тебя будет всё. За это ты должен сделать самую малость. Не писать. Просто не писать, и всё. Чего тебе стоит?!

– Вот! – выхватил я из сумки пачку листов. Удивлению моему не было предела. – Как такое могло произойти?

Я держал в руках листок, на котором было написано: «Лукошин и силы зла. Рассказ».

– «Был сумрачный дождливый день, – начал я читать текст. – Я брел по городским улицам и обдумывал сюжет будущего рассказа…»

– Чёрт! – процедил я сквозь зубы. – Этого не может быть!

Пролистав пару страниц, я стал читать дальше.

– «Вскоре после знакомства с Рудольфом, я завёл подругу. Точнее, она завела меня…»

– Как это понимать?! – недоумевал я.

– «Сынок! – стоял передо мной лысый человек…» – читал я ещё.

– Я всё это писал? – ошарашено глядел я в пустоту. – Это мой рассказ? Я сделал себя героем своего рассказа?

Неповоротливые и колючие мысли тяжело и болезненно продирались сквозь лабиринты сознания. Понимание не приходило.

– Так чем же он закончился? – я стал перелистывать страницы. – Мне надо прочитать, и всё станет ясно.

«Стоп, – остановил меня внутренний голос. – А вдруг в финале рассказа демоны убивают тебя? Или подчиняют своей воле, что ещё хуже?»

– Но я не мог написать такого, – ответил я. – Я не враг себе.

«Если ты придумал каких-то демонов, – не унимался голос, – и себя рядом с ними, то ты запросто мог сочинить и трагический конец. Просто так, ради бахвальства».

Я призадумался.

– Да нет, нет же, – отогнал я дурные мысли. – Я не мог написать этого.

Я заглянул в конец рассказа.

«Я заглянул в конец рассказа», – прочитал я последние слова. На этом рукопись обрывалась.

– Что за чертовщина! – воскликнул я.

«Смотри, смотри! – завопил внутренний голос. – Появляются новые строки».

Я перевёл глаза на бумагу.

– «Смотри, смотри! – завопил внутренний голос», – прочитал я появившиеся строки. – «Появляются новые строки».

Я был окончательно сбит с толку и обескуражен.

– Что происходит? – недоумевал я. – Новые предложения пишутся оттого, что я думаю о них?

«По-моему, всё сложнее, – отозвался внутренний голос. – Скорее всего, ты не только их обдумываешь, ты их и записываешь».

– Но я не пишу, ты же видишь! – воскликнул я. – В моих руках нет ни ручки, ни карандаша.

«Их пишет другой Лукошин, – трагически ответил голос. – Тот, который сидит сейчас за столом, водит пальцами по клавиатуре и считает, что придумывает очередной офигительный рассказ».

– Но я здесь! – крикнул я. – Вот он я, Лукошин Олег, в этой трижды проклятой ванной комнате в трижды проклятом отеле на трижды проклятых Багамских островах! Я не могу находиться в двух местах одновременно.

«Можешь, – сурово произнёс голос. – Ты творчески раздвоился. Ты одновременно в своей квартире и в своём рассказе в ванной комнате на Багамах. И теперь ты, то есть тот Лукошин, который нажимает на клавиши, может сделать с самим собой всё что угодно».

– Ах, гадство! – воскликнул я. – Но ведь я, то есть тот Лукошин, который набирает сейчас этот рассказ за компьютером, не понимает, ни хрена не понимает, что всё происходит по-настоящему! Что демоны на самом деле могут подчинить меня своей власти. Или даже уничтожить!

«Что-то разволновался я в своём рассказе», – подумал я, усмехаясь.

Часы показывали 12.13. Я сидел за столом и писал новый рассказ «Лукошин и силы зла».

«Может быть сделать себя в рассказе более спокойным и хладнокровным? Вот я сижу, мужественно жду своей участи и ничто меня не колышет. Так, а демоны что же бездействуют? Вот напишу сейчас, что они стали выламывать дверь».

В этот момент дверь тяжко загудела и едва не сорвалась с петель.

– Демоны перешли в атаку! – воскликнул я и руки мои задрожали.

«Ну вот, опять – «задрожали руки». Хотя ладно, я же хочу передать ситуацию психологически достоверно. А страх весьма достоверен в данный момент».

– Что же делать? – метался я по ванной комнате. – Сейчас они ворвутся!

В груди моей тяжёлой нескончаемой лавиной нарастало отчаяние.

«Смотри, смотри! – крикнул мне внутренний голос. – Новые строчки в рассказе. Похоже ты, то есть тот Лукошин проявил себя!»

Я схватил листок. «Что-то разволновался я в своём рассказе…», – прочитал я.

– О, идиот! – заскрежетал я зубами. – Ты просто идиот! Олег, как ты не понимаешь, что всё происходит по-настоящему? Что демоны действительно могут ворваться в эту ванную комнату и уничтожить меня!? А значит и тебя!

«Прикольно, прикольно, – радовался я. – Диалог себя с собой. Занятно выходит. Может, ответить ему? Ку-ку. Олег, слышишь меня?»

– «Ку-ку», – прочитал я проявившиеся на странице строки. – «Олег, слышишь меня?».

– О, нет! – отвернулся я в бессилии. – Он воспринимает это как игру. Как литературную забаву. Одумайся, Олег! Всё на самом деле. Всё серьёзно!

«Да, именно так он всё и воспринимает, – сказал голос. – Дело плохо».

Новый, ещё более сильный удар обрушился на дверь.

– Ты наш!!! – шипели демоны. – Ты наш навечно!

Дверь едва держалась на петлях.

«Ещё один удар, и ты пропал», – трагически произнёс внутренний голос.

– Что же делать?! – воскликнул я в отчаянии.

«Надо брать ситуацию в свои руки», – сурово ответил голос.

– Но как?

«Ты должен сам дописать окончание. Другой Лукошин не заслуживает доверия».

– Сам? – я огляделся по сторонам. – Но чем? У меня нет ни ручки, ни карандаша, ничего.

«Пиши кровью!»

Больше я не раздумывал. Раны, которые нанесли мне демоны, продолжали кровоточить. Я ткнул пальцем в одну из них и стал водить им по странице с рассказом.

– Ну ладно, – сказал я, вставая со стула. – Ты тут попиши, а я пойду чай попью.

«Как же быть в такой ситуации? – выводил я окровавленным пальцем слова на бумаге. – Что делать? Просто закончить рассказ, написав о том, что демоны отступили? Но это выйдет неправдоподобно. Если они пришли, то просто так не уйдут».

«Напиши, что ты схватил топор и стал рубить им демонов напополам», – подсказал внутренний голос.

Я огляделся по сторонам.

– Но здесь нет топора!

«Напиши, и он появится».

– Точно! – воскликнул я. – Ведь я автор рассказа. Я могу придумать всё что угодно.

«Я пошарил рукой под ванной, – написал я кровью, – и неожиданно для себя нащупал рукоятку топора».

Я пошарил рукой под ванной и неожиданно для себя нащупал рукоятку топора.

– Вот так удача! – воскликнул я. – Теперь я зарублю этих демонов!

На рукоятке топора была выгравирована дарственная надпись: «Олегу Лукошину на память. Железный Дровосек».

– Спасибо тебе, Железный Дровосек! – воскликнул я. – Ты спас меня.

Я взял топор в руки, выпрямился в полный рост и приготовился к атаке.

От очередного удара нетопырей дверь сорвалась с петель. Первый демон, а был им мой бывший друг Рудольф, влетел в ванную комнату.

– Олег, не делай этого! – увидел он в моих руках занесённый для удара топор. – Я твой друг!

– К чёрту дружбу! – ответил я, опуская топор на его голову.

Голова раскололась надвое. Демон, содрогаясь в предсмертной агонии, рухнул у моих ног.

Следующим в дверном проёме показалась демон Изабелла.

– Не делай этого, Олег! – заверещала она. – Я твоя любовь.

– К чёрту любовь! – прошипел я, раскалывая её голову.

И её агония была страшной.

– Олег, я твой отец! – вопил демон Конрад. – Не делай этого!

– К чёрту родственников! – прорычал я, убивая его. – Тем более, если они не настоящие.

Я послюнявил палец и стёр со своего черепа родимое пятно, которым эти подлые демоны желали уверить меня в родственных связях с одним из них. Светоносный Лукошин не может иметь на теле дьявольских отметин!

– Всё к чёрту! – орал я. – Всё в бездну! Всё в забытьё, если это мешает творчеству! Вам не одолеть меня, демоны ада! Меня, писателя Олега Лукошина!

Голос мой разносился по всем Багамам, и испуганные мулаты недоумённо просыпались в своих постелях, гадая, что же происходит и что за существо является обладателем этого могучего голоса. Я держал свой топор в руках и улыбался. Я был победителем.

Потом я обмакнул палец в кровавую рану и крупными буквами написал:

КОНЕЦ

Выпив чая, я вернулся к компьютеру. Рассказ был уже закончен.

– Ну что же, – удовлетворённо потёр я руки. – Не придётся выдумывать финал. Всё уже написано.

Часы показывали 13.08.

– Быстро и сердито, – удовлетворённо отметил я. – Надо почаще загружать этого Лукошина. А то совсем обленился, бездельник.