- -
- 100%
- +
– Станята, иди сюда, – крикнул Людота.
Мальчик медленно отвернулся от догорающего дома и также медленно пошёл. И только когда забрался в переполненную телегу, уткнулся носом в руку Людоте и тихо заплакал.
Подскакал крикливый араб, что-то громко начал кричать, поднимая вверх свою плётку и грозя ей. Все молчали и смотрели на кричащего араба. Под конец он поднял плеть, ударил ею Людоту и ускакал. Удар пришелся по колодке и Людоту не задел. Деян взялся за узду и потянул коня с телегой за собой.
Обоз вышел из разрушенного и разграбленного селения в чистое поле. Людота огляделся и прикинул, что всего выживших осталось человек шестьдесят, включая детей. Взрослых мужчин осталось мало. Одни, как и Людота были в колодках, другие – раненые, лежали в телегах, третьи шли рядом с телегами, но таких было совсем единицы. Обоз охраняли пять конных арабов. Один из них ехал впереди, показывая дорогу, другой – в середине обоза, а остальные, во главе с крикливым арабом, сзади подгоняли отстававших, иногда стегая их плетью.
От впереди идущих телег отстал Богуш и подошёл к полулежащему в телеге Людоте.
– Ну что, Людота, горько?
– Горько, Богуш. Тебя как захватили?
– В поле работал. Коня отобрали, теперь вот пешком.
Богушу уже было далеко за тридцать, и поэтому Людота, как к старшему, обратился к нему за советом:
– Что делать-то будем? Их пятеро, может все набросимся и того?..
– С голыми руками и в колодках? Без колодок раненые и молодые, как Деян, или старики. Побьют нас, да и подмога им скоро придёт, вон вокруг как шныряют. Детей много, спасать их надо. Я смотрю: инструмент свой сохранил, вот и сделаешь нам оружие, – и, помолчав, добавил: – Потом.
К середине дня догнали большую группу таких же пленных, движущихся на юг вдоль реки. Пленников передали другим охранникам, и крикливый араб со своими воинами ускакал.
Спереди, сзади, слева, справа – везде шли люди, скрипели не смазанные колеса телег, брёл скот, мычали коровы. Пыль стояла в воздухе, и дышать было тяжело. Каждый стремился выйти из середины скопления людей и идти сбоку, где пыли было меньше, и поэтому в движении телег и людей было что-то хаотичное, и когда колонна с пленниками становилась слишком широкой, немногочисленные охранники сгоняли слишком отошедших обратно. В этой пыли не замечали, когда к колонне пленных присоединялись новые. В очередной раз, когда Деян вывел телегу из пыльного облака, Людота не увидел ни начала, ни конца колонны.
Понемногу Деян приноровился и, каким-то образом маневрируя, стал чаще вести лошадь с телегой сбоку от колонны, где пыли было всё-таки меньше.
Сбоку колонны недалеко от ведущего коня Деяна ехал пожилой араб. Казалось, что ему вообще нет дела до пленных. Он сидел на своей лошади и всю дорогу заунывно то ли стонал, то ли напевал. И только когда кто-то очень далеко отходил от колонны, он неторопливо подъезжал к нарушителю и теснил своей лошадью его до тех пор, пока он не возвращался к пленникам. А такие нарушители все время появлялись, так как для того, чтобы справить свою нужду, они отъезжали в сторону, и люди старались поскорей сделать свое дело, спрятавшись за телегой. Это араба не смущало, и он, не взирая ни на что, сгонял людей опять в кучу, а затем опять начинал петь. Через некоторое время путь колонны изменился, и пленники покинули берег реки и направились в степь.
Солнце давно уже перевалило за полдень, но продолжало всё также нещадно палить своими лучами. Устало вытирая пот с осунувшегося посеревшего от пыли лица, Деян уныло вёл за собой коня среди таких же пленников. Знакомые односельчане уже давно затерялись в этом сумбурном столпотворении людей, телег и скота. Млава и Невея, чтобы облегчить работу коню, уже давно слезли с телеги и шли рядом. Станята сидел на облучке и держал вожжи. В телеге, прижавшись к Людоте и устав от равномерного покачивания, спали Русава и двое несмышлёнышей Невеи. Они даже не просыпались от непрерывного мычания привязанной коровы.
– Деян, корова мучается – подоить бы, – попросила Млава.
Деян огляделся. Пожилого охранника рядом не было. Он немного отъехал в сторону, где почти не было пыли, и остановился. Млава протёрла вымя коровы, и струи живительной влаги ударили по дну ведра. По примеру Млавы некоторые тоже начали останавливаться.
Подъехал пожилой араб и начал что-то говорить, показывая в направлении движения. Деян усмехнулся и с улыбкой обратился к нему:
– Ты что, коровья лепёшка, не понимаешь, что скотина мучается? Ты, кобель блошастый, пойми, ей помочь надо, надо подоить.
– Деян, не дразни его, – попросил Людота.
– Да он всё равно ничего не понимает, – так же с улыбкой продолжил Деян. – Молочка подоим, попьём, нам легче будет, быстрее пойдём. Понял, вошь безногая?
Араб смотрел на улыбающееся лицо Деяна, на корову, которую доила Млава, и, как будто понимая его слова, тоже улыбнулся и закивал головой. Араб сидел на коне и, улыбаясь, смотрел, как дети пьют молоко, на хлопочущих женщин вокруг них.
Из облака пыли появились два арабских конника и, подскакав к пожилому арабу, что-то прокричали. Один из них ударил его плёткой по спине. От удара араб только съёжился и продолжал молча смотреть на кричавшего.
Людота покачал головой:
– Смотри, Деян, такой же раб, как и мы.
– Похоже на то.
Ещё что-то прокричав, эти двое начали разгонять остановившихся. Русава крынкой зачерпнула молоко из ведра, подбежала к пожилому арабу и протянула крынку ему. Араб удивлённо посмотрел на неё, слез с коня и, медленно смакуя, всё выпил. Прижав руку к груди, он вернул крынку и что-то сказал по-арабски. Русава засмущалась и убежала. И опять все тронулись в путь.
Араб, сгорбившись, ехал недалеко, изредка поглядывая на Деяна, ведущего коня, на Людоту в колодке, на сидевших в телеге детей, на идущих рядом. Он уже не пел свою песню. Спустя некоторое время Деян его уже не заметил: то ли отстал, то ли уехал вперед.
Солнце стало клониться к закату, когда подъехали к маленькой, сильно заросшей кустами речке. Деян распряг коня, отвязал от телеги корову. Скотина, почуяв близость воды, упрямо тянулась к ней.
– Сразу пить не давай, а то загубишь, – напомнил Людота.
Деян в ответ кивнул головой:
– Если так будем идти от ночи до ночи, точно загубим скотину.
Вода в реке от множества зашедших на водопой животных была мутная, и Млава, расспросив соседей, принесла откуда-то родниковую воду, и вскоре уже на костре варилась пшённая каша.
Давно уже стемнело. Вдоль речки по обоим берегам светилось множество костров. Людота и не мог себе представить, что неведомые арабы, разбив войско до сих пор непобедимых хазар, дойдут до земли северян и захватят столько полона.
– Людота, смотри! – Деян показал рукой.
Среди костров пожилой араб вёл на поводу своего коня и внимательно всматривался в лица.
– Эй, паук блохастый, кого ищешь?
– Ну, зачем ты так, Деян? – упрекнула Млава.
Араб услышал крик Деяна и, улыбаясь, подошёл к ним. Рассмотрев в бликах костра Русаву, он присел и протянул ей свисток, сделанный из ветки дерева. Араб дунул в свисток и опять протянул Русаве. Русава взяла свисток и дунула, – раздался свист. Русава засмеялась, араб тоже заулыбался и погладил Русаву по голове, затем повернулся к Станяте и тоже протянул ему свисток.
Станята спрятал руки за спиной.
– Возьми, Станята. От чистого сердца дает, – сказал Людота.
Станята, набычавшись, взял свисток. Араб довольный улыбался.
– Каша готова, садитесь все. Арава пригласите, – предложила Млава.
Арабу дали ложку, и все сели кругом около котелка с кашей и начали по очереди из него черпать ложками. Людоту кормила Млава, так как колодка ему мешала есть самому.
После еды женщины уложили детей спать в телегу, а Деян и араб отошли в сторону и пытались между собой пообщаться, но правда больше жестами. Людота прилёг на траву возле телеги и молча смотрел в чёрное небо, усыпанное бесчисленными звездами. Наконец подошёл Деян и прилег рядом.
– Спишь, Людота?
– Нет, а что?
– Вот день и прошёл. Что наc ожидает завтра? Опять нескончаемая дорога, опять пыль. И всё дальше мы от родных мест. Вернемся ли?
– Должны вернуться. Надо сделать всё, чтобы вернуться. Дети не должны жить рабами.
– А что надо сделать?
– Пока не знаю. Спи! Завтра наступит утро, и опять будет трудный день.
Глава 2
(737 г. от Р.Х.)
Саадет ибн Юсуф смотрел на небольшой град сакалибов, и его всё больше охватывало раздражение. До этого его воины без особых хлопот захватывали все их селения, но здесь впервые встретился укреплённый град. Да, были потери, но таких ещё не было. Саадет брал города с высокими каменными стенами, достигавших в высоту роста нескольких человек, а здесь ему противостоял небольшой град, стоящий на берегу реки и окружённый глубоким рвом и валом, поверх которого шла деревянная стена высотой в два человеческих роста. К стене впритык построены были жилища, и на их крышах находились вооружённые сакалибы и отбивали штурм воинов Аллаха.
Саадета раздражало не это убогое селение, а то, что его воины встретили ожесточённое сопротивление. Стрелы сакалибов точно также находили цель, их мечи также разили противника. И хотя на взгляд Саадета их было сто – сто пятьдесят человек, тысяча Саадета таяла на глазах.
Саадет обернулся. Сзади находилась его охрана. Чуть поодаль на коне сидел Барух. Вдали у кустов, растущих у реки, находились лошади и верблюды арабов.
Саадет взглядом позвал одного из охраны:
– Позови Баята аль-Джафара и затем отправляйся к Марвану ибн Мухаммеду. Скажи ему так: Саадет ибн Юсуф встретил укреплённый город сакалибов, большие потери. От тысячи осталось человек четыреста, прошу помощи. Иди.
Подъехал Баят аль-Джафар и склонил голову. Вид его был усталый. На его доспехах видны были вмятины от удара мечом.
– Приготовьте земляное масло и сожгите их.
Баят аль-Джафар ускакал.
Через некоторое время на стену, защищающее селение, и крыши домов сакалибов полетели горшки с горючей жидкостью и горящие стрелы. Стены и дома враз заполыхали. Внутри селения началась суета. Саадет ибн Юсуф злорадно улыбнулся, – сакалибы не смогли потушить возникшие пожары. Вдруг горящие ворота крепости упали, и через огонь выбежали вооружённые сакалибы. Среди них не было ни женщин, ни детей. Они выстроились плотным строем и, защищаясь большими, окованными железом щитами, начали отступать к реке. Их было человек восемьдесят. Арабы бросились на них, но их длинные копья также умеючи разили противников, а из-за строя воинов летели стрелы. Но и стрелы арабов доставали сакалибов, и видно было, как то один, то другой падает раненым или убитым.
У самой воды осталось человек пять сакалибов, и только они сдерживали натиск арабов, а остальные бросились в воду и пропали.
Саадет подозвал Баруха:
– Что ты думаешь по этому поводу? Где женщины и дети?
– Я думаю, что это опасный противник. Они решили утопиться, но не сдаться. А женщины и дети, я полагаю, сгорели в огне. Если так нас будут встречать дальше, то нам придётся не сладко.
Саадет недовольно дернул плечом.
– Ты спросил, я ответил, – смиренно произнёс Барух.
Арабы окружили оставшихся на берегу сакалибов, и после яростной сечи в живых остался только один. Его подвели к Саадету ибн Юсуфу. Перед ним стоял высокий широкоплечий мужчина лет сорока. На голове и в бороде проглядывали седые волосы. Его кольчуга была пробита в нескольких местах, но ран не было видно. Он без испуга смотрел на Саадета.
– Скажи мне, где ещё селения сакалибов, как далеко они, сколько в них жителей?
Барух старательно переводил.
– Селений много, куда не направишь свой путь, и все жители до одного ждут тебя, каган, и встретят, как встретили здесь.
Саадет, услышав слово «каган», не дал перевести полностью ответ сакалиба и спросил Баруха:
– Он сказал «каган», что, хазары недалеко?
– Нет, несравненный Саадет ибн Юсуф, это он величал так тебя. Позволь, я продолжу.
Саадет недовольно поморщился, услышав ответ сакалиба.
– Свяжите его.
– Позволь попросить тебя, о великий Саадет ибн Юсуф, – Барух повернулся к Саадету.
Саадет удивленно поднял брови:
– Говори.
– Мне понравился один молодой юноша из твоего полона. Продай его и его семью мне.
– Зачем он тебе?
– Ненасытная любовная страсть, – засмущался Барух. – Ты знаешь, мне так нравятся молоденькие мальчики.
Саадет брезгливо поморщился:
– Не лги мне, Барух. У тебя недавно умерла жена, и я не слышал, что тебе нравятся такие утехи. А это, случайно, не семья того человека, за которого ты просил, чтобы ему оставили жизнь?
Что-то, наверное, пробежало по лицу Баруха, и Саадет продолжил:
– Интересно, надо на него посмотреть. Чем же заинтересовал он тебя, Барух, что ты даже не пожалел этот перстень? – и Саадет показал руку с надетым на палец перстнем с изумрудом.
Барух на миг растерялся:
– Но, славный Саадет…
Но Саадет, не дослушав, повернул коня и проехал чуть вперёд. Он в одиночестве глядел на догорающее селение. Брёвна стен, дотлевая, падали, и вверх поднималось множество искр. От пылающих домов поднимался чёрный дым, который был виден издалека. Саадет понимал, что теперь у него нет преимущества в неожиданном нападении, и скорость передвижения по земле врага существенно замедлится. Если такими темпами и с такими жертвами придётся брать все оставшиеся селения сакалибов, то что останется от войска? Воины, которые презирают смерть и готовы утопиться, но не сдаться врагу, готовые сжечь своих отцов и матерей, жён и детей, но не попасть в рабство, слишком опасны. А там ещё скрывшаяся конница хазар. А что, если сакалибы успеют собрать войско, то их будет уже не сотни, а тысячи.
Саадет повернул коня:
– Мы возвращаемся.
Через некоторое время вокруг горящего селения всё опустело, и только слышалось потрескивание тлеющих брёвен. Арабы забрали своих убитых и раненых и ушли.
Среди редкого камыша торчащая из воды тростинка начала неспешно расти вверх, а вслед за ней, стараясь не создать волны, показалась голова воина. Он держал во рту тростинку и всё время, пока был под водой, дышал через неё. Не заметив опасности, он осторожно выбрался на берег и огляделся: врагов не было, селение догорало. Воин вернулся в воду и похлопал ладонью по воде определённым стуком. Из реки начали появляться головы уцелевших воинов. Все выбрались на берег и поспешили к удалённому месту вала. Крючьями растащили пылающие головёшки и потушили водой угли. Затем стали копать землю, пока не показалась деревянная крышка люка. Из-под крышки люка выглянули испуганные женские и детские лица. Все вздохнули с облегчением: жизнь продолжается.
* * *
Брат халифа Марван ибн Мухаммед сидел на подушках внутри большого шатра и, прищурив глаза, смотрел на своих эмиров. Повышенным тоном, отрывисто он бросал им слова:
– Ну и где хазары? Где каган? Вы обещали мне принести его голову на блюде. Вы упустили победу. Мы разбили их войско, но остатки ушли вместе с каганом. Где он? Может, он уже набрал новых воинов и собирается напасть на нас. Ну, кто скажет, где он? Не знаете? Вы разучились воевать. Мы захватили столицу хазар Семендер, а толку? Мы дошли до реки Танаис до каких-то сакалибов, а кагана нет. И что мне докладывают? А докладывают, что мои тысячи несут потери.
Марван встал и подошёл к своим эмирам и начал по очереди каждому смотреть им в глаза.
– Куда делось наше преимущество в быстроте передвижения, в быстроте перегруппировки, в неожиданности ударов? Ну, кто мне ответит? Молчите? Где моя передовая тысяча? Что там Саадет ибн Юсуф делает? У меня такое ощущение, что он забыл как воевать и уже ласкает своих жён в своём гареме.
– Саадет ибн Юсуф здесь, у твоего шатра, о высокочтимый!
– Почему он здесь? Я не давал приказа отходить, – Марван ещё раз оглядел своих эмиров и вернулся на свое место. – Ладно, пусть войдёт.
Вошёл Саадет ибн Юсуф и, прислонив руку к груди, склонил голову.
– Я приветствую тебя, мой повелитель.
– А-а, Саадет. Скажи мне: где каган? Что происходит? Ты эмир моей передовой тысячи, ты, мои глаза и уши, отступил без приказа. Ты помнишь, какое наказание ждёт тебя? Почему ты здесь?
– Повелитель, испугавшись твоего могущества, хазары скрылись. Степь обширна, и мы не сумели их догнать. Нас задержали сакалибы. Мы захватили множество их селений. Мы разрушили двадцать тысяч домов. Мы захватили двадцать тысяч семейств. У нас закончились колодки, чтобы усмирять особо строптивых. Селения были не укреплены, но там нас встретили мужественные воины. Они умирают, но не сдаются. У нас много погибших. В последнем бою уже у укреплённого селения сакалибов от моей тысячи осталось почти триста воинов. Мы захватили их предводителя.
Марван ибн Мухаммед внимательно посмотрел на Саадет ибн Юсуфа и, подумав, произнес:
– Сакалибы… Я хочу видеть пленника. Приведите его.
– Будет исполнено.
Саадет ибн Юсуф вышел из шатра. Через некоторое время он вернулся обратно. Вместе с ним вошёл Барух, а затем привели высокого широкоплечего воина в кольчуге. Руки у него были связаны. Он гордо смотрел на окружающих, и в его поведении не наблюдалось испуга.
Марван приблизился к нему и внимательно осмотрел пленного. Пленный был выше всех окружающих. Он снисходительно смотрел на Марвана и улыбался. В нём самом и в его поведении чувствовалась несокрушимая сила и уверенность.
– Как твоё имя?
Барух незаметно подошёл поближе и перевёл слова Марвана.
– Кресислав.
– Ну и где же ваши хозяева – хазары?
– У нас нет хозяев, а хазар мы били и бьём. Где они – я не знаю. Земля большая.
– Сколько воинов может выставить твоё племя?
– У нас каждый мужчина – воин. Тысяч двадцать, думаю, можем сразу собрать. Люди нашего племени живут на большой территории. Через некоторое время можем собрать и больше. А если к соседним племенам за помощью пошлём, то и сосчитать трудно будет.
– А почему ты думаешь, что они придут вам на помощь?
– Мы говорим с ними на одном языке и всегда приходим на помощь друг другу.
– А какие соседние племена?
– Поляне, древляне, тиверцы, уличи, бужане, дреговичи, словене и другие.
Марван задумчиво посмотрел на говорившего. Кресислав стоял, гордо расправив плечи, и улыбался.
– Чему ты радуешься? Тебя скоро казнят.
– Все на этом свете не вечны, и наши боги ждут нас. А радуюсь я тому, что вам не досталась моя семья, мои родичи. Радуюсь я тому, что много вас уложил. Радуюсь я тому, что вы все меня боитесь. Вон вас сколько, а я связан.
Саадет ибн Юсуф вскипел и обнажил меч:
– Повелитель, позволь я отсеку ему голову.
Марван поднял руку и остановил его.
– Ты дерзок, и ты ищешь лёгкую смерть. А ты не лжёшь, что много уложил моих воинов?
– А ты дай мне в руки меч и увидишь.
– Дайте ему меч, посмотрим, что он за воин. Кто хочет сразиться с сакалибом?
Марван внимательно оглядел окружающих. Все промолчали.
– Мне что, самому?.. Ну что же, дайте мне меч.
– Высокородный Марван, да продлятся твои дни, – Барух согнулся в поклоне. – Мы все уверены в твоей доблести и в твоей победе над этим сакалибом. Но у нас и в мыслях нет, чтобы подвергнуть твою бесценную жизнь опасности. Как отара без пастуха, так и мы без твоей мудрости можем пропасть в этой негостеприимной стране. Позволь сразиться с этим дерзким сакалибом наименее отважному, чем благородный Марван ибн Мухаммед.
Марван с интересом посмотрел на Баруха и кивнул головой. Барух продолжил вкрадчиво:
– Мне кажется, доблестный Саадет ибн Юсуф выявил желание сразиться и уже обнажал меч, и все знают его храбрость и его воинское умение сражаться на мечах. Позволь ему сразиться с сакалибом.
Саадет зло взглянул на Баруха и произнёс:
– Я готов, повелитель.
Все вышли из шатра. Воины с копьями образовали круг, в который вывели Кресислава, и где его уже ждал Саадет.
Кресислава развязали и дали ему меч. Он попытался вначале размять затёкшие руки, но Саадет не дал ему этого сделать. Он сразу напал на Кресислава. Но длительного зрелища, которого надеялись все увидеть, не состоялось. Кресислав встречным ударом отбил меч нападавшего. Другим ударом выбил меч из рук Саадета, и третьим ударом рассёк ему голову. Саадет мёртвым упал на землю.
– Вот я и рассчитался за смерть погибших. Еще желающие есть?
– Убейте его, – Марван махнул рукой и зашёл в шатер.
Несколько стрел одновременно пронзили Кресислава. Он выпустил из рук меч и упал рядом с Саадетом.
Марван сидел на подушках долго думал. Окружающие молчали и только переглядывались. Наконец он поднял голову:
– Ну что думаете? Какие будут предложения?
– Даже если сакалиб и преувеличил в несколько раз, то всё равно это сила. Нужно стянуть свои войска и ударить по сакалибам, – сказал Мааруф ибн Башир.
– Зачем?
– Привести их к покорности.
– Зачем?
Мааруф ибн Башир замолчал.
– Может разослать тысячи в разные стороны, и напасть на след хазар? – предложил Ясир аль-Кабир.
– А если их перебьют как мух поодиночке? Не то, – покачал головой Марван.
Все замолчали.
– Значит так. Где хазары мы не знаем, может быть они собирают силы. Перед нами сильный противник, который нас уже ждёт и тоже собирает воинов. Наши тысячи разбросаны на большой территории. Мы далеко зашли от нашей земли. Мы скованы большим количеством пленных, и скорость передвижения наших войск упала. Есть потери, наши запасы заканчиваются. Это плохое.
Марван обвел взглядом своих эмиров и продолжил.
– Что хорошего? Хазар мы разбили, они нас боятся и в ближайшие годы не будут нас беспокоить. Земля сакалибов нам не нужна, наши верблюды здесь не выживут. У нас большой полон – это неплохо. Большую часть войска удалось сохранить – это хорошо. И ещё, мне пришло сообщение, что ромеи во Фригии разбили наше войско, и мой брат просит их наказать.
Марван замолчал, а окружающие оживились и начали между собой перешёптываться.
– Слушайте все. Мы возвращаемся. Ясир аль-Кабир, подбери опытного воина на место Саадет ибн Юсуфа, дополни воинами передовую тысячу. Теперь она будет прикрывать наши тылы. Обозы с пленными очень медленно движутся. Это из-за скота. Ненужный скот отобрать. Газван ибн Джабаль, направь воинов к обозам пленных, и пусть они увеличат их скорость передвижения. Мааруф ибн Башир, собери рассредоточенные тысячи вместе. Да, им будет тяжело прокормить коней, но зато увеличится скорость, и есть возможность отразить нападение хазар. Теперь главное быстро вернуться и не дать преследовать себя. Остальные возвращаются к своим воинам. И последнее: приведите ко мне этого толмача.
Привели Баруха.
– Назови мне свое имя.
– Барух, о лучезарный.
– Ты сейчас уподобился собаке, лижущей у себя под хвостом. Говори просто.
Барух с почтением склонил голову. Марван продолжал.
– Ты был в передовой тысяче. Ты видел, как сражались сакалибы. Что о них скажешь?
– Это мужественные воины, презирающие смерть. Ты видел, как сражался сакалиб. Каждый из них стоит нескольких. Когда твои воины сожгли их селение, то старики, дети и жёны сгорели заживо, а сами воины бросились в воду и утопились.
– Странное поведение. Мне кажется, что мы можем намучиться с этими пленными. Ну а теперь скажи мне, чем тебе не угодил Саадет ибн Юсуф, что ты захотел его гибели?
– Я не хотел гибели Саадета, я хотел спасти твою драгоценную жизнь.
– Не юли, говори правду. Или Саадет был тебе опасен, или тебе что-то было нужно, но Саадет тебе мешал. Для Саадет ибн Юсуфа ты слишком ничтожен, чтобы опасаться тебя, значит, что-то тебе нужно было от него. Что?
– Я просил у него рабов из полона.
– И только это? – Марван с презрением усмехнулся. – Ты ничтожный, но ловкий человек. Ты можешь быть сухим во время дождя, когда над тобой из укрытия ничего нет.
Барух удивленно поднял брови.
– Ты очень здорово вертишься между струйками дождя. И ты можешь быть полезен в будущем. Я дарю тебе тридцать, нет двадцать семей из полона Саадет ибн Юсуфа. А остальных отдайте его детям. Газван ибн Джабаль поможет тебе.
– Великодушный, а можно я сам отберу рабов?
– Хорошо, – согласился Марван и, махнув рукой, прогнал Баруха.
Глава 3
(737 г. от Р.Х.)
Людота потерял счёт дням в этом монотонном пути. Но и этот однообразный путь принёс уже немало бед. Не стало несмышленышей Невеи. Испепеляющая жара днём, отсутствие воды и еды, прохладные ночи сказали свое слово: один за другим заболели малыши. И как не ухаживали за ними Невея и Млава, в течение двух дней они умерли. За время пути все похудели и устали, а Невея, убитая горем, совсем почернела, но даже это не спасло её от следующей беды.
Спустя два дня после потери малышей нескончаемый обоз пленников догнал отряд арабов, и они начали у всех отбирать скот. У одних скот просто угоняли, а корову Людоты здесь же недалеко прирезали и освежевали себе на прокорм. Русава со слезами смотрела, как отбирали кормилицу. Недалеко на своей лошади сидел пожилой араб и молча смотрел на воинов, зарезавших животное.