- -
- 100%
- +
* * *Что ни день, как поломя со влагой,Так унынье борется с отвагой,Жизнь бежит то круто, то отлого,Вьется вдаль неровною дорогой,От беспечной удали к заботамПереходит пестрым переплетом,Думы ткут то в солнце, то в туманеЗолотой узор на темной ткани.
1858
* * *Звонче жаворонка пенье,Ярче вешние цветы,Сердце полно вдохновенья,Небо полно красоты.Разорвав тоски оковы,Цепи пошлые разбив,Набегает жизни новойТоржествующий прилив,И звучит свежо и юноНовых сил могучий строй,Как натянутые струныМежду небом и землей.1858
* * *Осень. Обсыпается весь наш бедный сад,Листья пожелтелые по ветру летят;Лишь вдали красуются, там на дне долин,Кисти ярко-красные вянущих рябин.Весело и горестно сердцу моему,Молча твои рученьки грею я и жмуВ очи тебе глядючи, молча слезы лью,Не умею высказать, как тебя люблю.1858
* * *Источник за вишневым садом,Следы голых девичьих ног.И тут же оттиснулся рядомГвоздями подбитый сапог.Все тихо на месте их встречи,Но чует ревниво мой умИ шепот, и страстные речи,И ведер расплесканных шум…1858
* * *О друг, ты жизнь влачишь, без пользы увядая,Пригнутая к земле, как тополь молодая;Поблекла свежая ветвей твоих краса,И листья кроет пыль и дольная роса.О, долго ль быть тебе печальной и согнутой?Смотри, пришла весна, твои не крепки путы,Воспрянь и подымись трепещущим столбом,Вершиною шумя в эфире голубом!1858
* * *В совести искал я долго обвиненья,Горестное сердце вопрошал довольно —Чисты мои мысли, чисты побужденья,А на свете жить мне тяжело и больно.Каждый звук случайный я ловлю пытливо,Песня ли раздастся на селе далеком,Ветер ли всколышет золотую ниву —Каждый звук неясным мне звучит упреком.Залегло глубоко смутное сомненье,И душа собою вечно недовольна:Нет ей приговора, нет ей примиренья,И на свете жить мне тяжело и больно!Согласить я силюсь, что несогласимо,Но напрасно разум бьется и хлопочет,Горестная чаша не проходит мимо,Ни к устам зовущим низойти не хочет!1858
* * *Минула страсть, и пыл ее тревожныйУже не мучит сердца моего,Но разлюбить тебя мне невозможно,Все, что не ты, – так суетно и ложно,Все, что не ты, – бесцветно и мертво.Без повода и права негодуя,Уж не кипит бунтующая кровь,Но с пошлой жизнью слиться не могу я,Моя любовь, о друг, и не ревнуя,Осталась та же прежняя любовь.Так от высот нахмуренной природы,С нависших скал сорвавшийся потокИз царства туч, грозы и непогодыВ простор степей выносит те же водыИ вдаль течет, спокоен и глубок.1858
* * *Когда природа вся трепещет и сияет,Когда ее цвета ярки и горячи,Душа бездейственно в пространстве утопаетИ в неге врозь ее расходятся лучи.Но в скромный, тихий день, осеннею погодой,Когда и воздух сер, и тесен кругозор,Не развлекаюсь я смиренною природой,И немощен ее на жизнь мою напор.Мой трезвый ум открыт для сильных вдохновений,Сосредоточен я живу в себе самом,И сжатая мечта зовет толпы видений,Как зажигательным рождая их стеклом.Винтовку сняв с гвоздя, я оставляю дом,Иду меж озимей чернеющей дорогой;Смотрю на кучу скирд, на сломанный забор,На пруд и мельницу, на дикий косогор,На берег ручейка болотисто-отлогий,И в ближний лес вхожу. Там покрасневший клен,Еще зеленый дуб и желтые березыПечально на меня свои стряхают слезы;Но дале я иду, в мечтанья погружен,И виснут надо мной полунагие сучья,А мысли между тем слагаются в созвучья,Свободные слова теснятся в мерный строй,И на душе легко, и сладостно, и странно,И тихо все кругом, и под моей ногойТак мягко мокрый лист шумит благоуханный.1858
* * *Ты знаешь, я люблю там, за лазурным сводом,Ряд жизней мысленно отыскивать иныхИ, путь свершая мой, с улыбкой мимоходомСмотрю на прах забот и горестей земных.Зачем же сердце так сжимается невольно,Когда твой встречу взор, и так тебя мне жаль,И каждая твоя мгновенная печальВ душе моей звучит так долго и так больно?1858
* * *Замолкнул гром, шуметь гроза устала,Светлеют небеса;Меж черных туч приветно засиялаЛазури полоса.Еще дрожат цветы, полны водоюИ пылью золотой,О не топчи их с новою враждоюПрезрительной пятой.1858
* * *Змея, что по скалам влечешь свои извивыИ между трав скользишь, обманывая взор,Помедли, дай списать чешуйчатый узор:Хочу для девы я холодной и красивойСчеканить по тебе причудливый убор.Пускай, когда она, скользя зарей вечерней,К сопернику тайком счастливому пойдет,Пускай блестит, как ты, и в золоте и в черни,И пестрый твой в траве напоминает ход!1858
* * *Ты жертва жизненных тревог,И нет в тебе сопротивленья,Ты, как оторванный листок,Плывешь без воли по теченью;Ты как на жниве сизый дым:Откуда ветер ни повеет,Он только стелется пред нимИ к облакам бежать не смеет;Ты словно яблони цветы,Когда их снег покрыл тяжелый:Стряхнуть тоску не можешь ты,И жизнь тебя погнула долу;Ты как лощинка в вешний день:Когда весь мир благоухает,Соседних гор ложится теньИ ей одной цвести мешает;И как с вершин бежит в нееСнегов растаявшая груда,Так в сердце бедное твоеСтекает горе отовсюду!1858
* * *Бывают дни, когда злой дух меня тревожитИ шепчет на ухо неясные слова,И к небу вознестись душа моя не может,И отягченная склоняется глава.И он, не ведая ни радости, ни веры,В меня вдыхает злость – к кому, не знаю сам —И лживым зеркалом могучие размерыЛукаво придает ничтожным мелочам.В кругу моих друзей со мной сидит он рядом,Веселость им у нас надолго отнята,И сердце он мое напитывает ядомИ речи горькие влагает мне в уста.И все, что есть во мне порочного и злого,Клубится и растет все гуще и мрачнейИ застилает тьмой сиянье дня родного,И неба синеву, и золото полей,В пустыню грустную и в ночь преобразуяВсе то, что я люблю, чем верю и живу я.1858
* * *С тех пор как я один, с тех пор как ты далёко,В тревожном полусне когда забудусь я,Светлей моей души недремлющее окоИ близость явственней духовная твоя.Сестра моей души! С улыбкою участьяТвой тихий кроткий лик склоняется ко мне,И я, исполненный мучительного счастья,Любящий чую взор в тревожном полусне.О, если в этот час ты также им объята,Мы думою, скажи, проникнуты ль одной?И видится ль тебе туманный образ брата,С улыбкой грустною склоненный над тобой?1858
* * *Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре,О, не грусти, ты все мне дорога,Но я любить могу лишь на просторе,Мою любовь, широкую как море,Вместить не могут жизни берега.Когда Глагола творческая силаТолпы миров воззвала из ночи,Любовь их все, как солнце, озарила,И лишь на землю к нам ее светилаНисходят порознь редкие лучи.И порознь их отыскивая жадно,Мы ловим отблеск вечной красоты;Нам вестью лес о ней шумит отрадной,О ней поток гремит струею хладнойИ говорят, качаяся, цветы.И любим мы любовью раздробленнойИ тихий шепот вербы над ручьем,И милой девы взор, на нас склоненный,И звездный блеск, и все красы вселенной,И ничего мы вместе не сольем.Но не грусти, земное минет горе,Пожди еще, неволя недолга —В одну любовь мы все сольемся вскоре,В одну любовь, широкую как море,Что не вместят земные берега!1858
* * *Я вас узнал, святые убежденья,Вы спутники моих минувших дней,Когда, за беглой не гоняясь тенью,И думал я и чувствовал верней,И юною душою ясно виделВсё, что любил, и всё, что ненавидел!Средь мира лжи, средь мира мне чужого,Не навсегда моя остыла кровь;Пришла пора, и вы воскресли снова,Мой прежний гнев и прежняя любовь!Рассеялся туман и, слава богу,Я выхожу на старую дорогу!По-прежнему сияет правды сила,Ее сомненья боле не затмят;Неровный круг планета совершилаИ к солнцу снова катится назад,Зима прошла, природа зеленеет,Луга цветут, весной душистой веет!1858
* * *О, не спеши туда, где жизнь светлей и чищеСреди миров иных;Помедли здесь со мной, на этом пепелищеТвоих надежд земных!От праха отрешась, не удержать полетаВ неведомую даль!Кто будет в той стране, о друг, твоя заботаИ кто твоя печаль?В тревоге бытия, в безбрежном колыханьеБез цели и следа,Кто в жизни будет мне и радость, и дыханье,И яркая звезда?Слиясь в одну любовь, мы цепи бесконечнойЕдиное звено,И выше восходить в сиянье правды вечнойНам врозь не суждено!1858
МАДОННА РАФАЭЛЯСклоняся к юному Христу,Его Мария осенила;Любовь небесная затмилаЕе земною красоту.А он, в прозрении глубоком,Уже вступая с миром в бой,Глядит вперед – и ясным окомГолгофу видит пред собой.1858
* * *Дробится, и плещет, и брызжет волнаМне в очи соленою влагой;Недвижно на камне сижу я – полнаДуша безотчетной отвагой.Валы за валами, прибой и отбой,И пена их гребни покрыла;О море, кого же мне вызвать на бой,Изведать воскресшие силы?Почуяло сердце, что жизнь хороша,Вы, волны, размыкали горе,От грома и плеска проснулась душа,Сродни ей шумящее море!1858
* * *Не пенится море, не плещет волна,Деревья листами не двинут,На глади прозрачной царит тишина,Как в зеркале мир опрокинут.Сижу я на камне, висят облакаНедвижные в синем просторе;Душа безмятежна, душа глубока,Сродни ей спокойное море.1858
* * *Не брани меня, мой друг,Гнев твой выразится худо,Он мне только нежит слух,Я слова ловить лишь буду,Как они польются вдруг,Так посыпятся, что чудо, —Точно падает жемчугНа серебряное блюдо!1858
* * *Я задремал, главу понуря,И прежних сил не узнаю:Дохни, Господь, живящей бурейНа душу сонную мою.Как глас упрека, надо мноюСвой гром призывный прокати,И выжги ржавчину покоя,И прах бездействия смети.Да вспряну я, тобой подъятый,И, вняв карающим словам,Как камень от удара млата,Огонь таившийся издам!1858
* * *Горними тихо летела душа небесами,Грустные долу она опускала ресницы;Слезы, в пространство от них упадая звездами,Светлой и длинной вилися за ней вереницей.Встречные тихо ее вопрошали светила:«Что ты грустна? и о чем эти слезы во взоре?»Им отвечала она: «Я земли не забыла,Много оставила там я страданья и горя.Здесь я лишь ликам блаженства и радости внемлю,Праведных души не знают ни скорби, ни злобы —О, отпусти меня снова, Создатель, на землю,Было б о ком пожалеть и утешить кого бы!»1858
* * *Ты клонишь лик, о нем упоминая,И до чела твоя восходит кровь, —Не верь себе! Сама того не зная,Ты любишь в нем лишь первую любовь;Ты не его в нем видишь совершенстваИ не собой привлечь тебя он мог —Лишь тайных дум, мучений и блаженстваОн для тебя отысканный предлог;То лишь обман неопытного взора,То жизни луч из сердца ярко бьетИ золотит, лаская без разбора,Все, что к нему случайно подойдет.1858
* * *Вырастает дума, словно дерево.Вроет в сердце корни глубокие,По поднебесью ветвями раскинется,Задрожит, зашумит тучей листиев.Сердце знает ту думу крепкую,Что оно взрастило, взлелеяло,Разум сможет ту думу окинути,Сможет слово ту думу высказать.А какая то другая думушка,Что ни высказать, ни вымерить,Ни обнять умом, ни окинути?Промелькнет она без образа,Вспыхнет дальнею зарницею,Озарит на миг душу темную,Много вспомнится забытого,Много смутного, непонятногоВ миг тот ясно сердцу скажется;А рванешься за ней, погонишься —Только очи ее и видели,Только сердце ее и чуяло!Не поймать на лету ветра буйного,Тень от облака летучегоНе прибить гвоздем ко сырой земле.1858
* * *Тебя так любят все! Один твой тихий видВсех делает добрей и с жизнию мирит.Но ты грустна; в тебе есть скрытое мученье.В душе твоей звучит какой-то приговор;Зачем твой ласковый всегда так робок взорИ очи грустные так молят о прощенье,Как будто солнца свет, и вешние цветы,И тень в полдневный зной, и шепот по дубравам,И даже воздух тот, которым дышишь ты,Все кажется тебе стяжанием неправым?* * *Хорошо, братцы, тому на свете жить,У кого в голове добра не много есть,А сидит там одно-одинешенько,А и сидит оно крепко-накрепко,Словно гвоздь обухом вколоченный.И глядит уж он на свое добро,Все глядит на него, не спуская глаз,И не смотрит по сторонушкам,А знай прет вперед, напролом идет,Давит встречного-поперечного.А беда тому, братцы, на свете жить,Кому Бог дал очи зоркие,Кому видеть дал во все стороны,И те очи у него разбегаются;И кажись, хорошо, а лучше есть,А и худо, кажись, не без доброго!И дойдет он до распутьица,Не одну видит в поле дороженьку,И он станет, призадумается,И пойдет вперед, воротится,Начинает идти сызнова,А дорогою-то засмотритсяНа луга, на леса зеленые,Залюбуется на божьи цветикиИ заслушается вольных пташечек.И все люди его корят, бранят:«Ишь идет, мол, озирается!Ишь стоит, мол, призадумался!Ему б мерить всё да взвешивать,На все боки бы поворачивать!Не бывать ему воеводою.Не бывать ему посадником,Думным дьяком не бывать ему,Ни торговым делом не правити!»1858
* * *Кабы знала я, кабы ведала,Не смотрела бы из окошечкаЯ на молодца разудалого,Как он ехал по нашей улице,Набекрень заломивши мурмолку,Как лихого коня буланого,Звонконогого, долгогривого,Супротив окон на дыбы вздымал!Кабы знала я, кабы ведала,Для него бы я не рядилася,С золотой каймой ленту алуюВ косу длинную не вплетала бы,Рано до свету не вставала бы,За околицу не спешила бы,В росе ноженьки не мочила бы,На проселок тот не глядела бы,Не проедет ли тем проселком он,На руке держа пестра сокола!Кабы знала я, кабы ведала,Не сидела бы поздно вечером,Пригорюнившись, на завалине,На завалине, близ колодезя,Поджидаючи да гадаючи,Не придет ли он, ненаглядный мой,Напоить коня студеной водой!1858
* * *К твоим, царица, я ногам,Несу и радость и печали,Мечты, что сердце волновали,Веселье с грустью пополам.Припомни день, когда ты, долуСклонясь задумчивой главой,Внимала русскому глаголуСвоею русскою душой;Я мыслил, песни те слагая:Они неведомо замрут —Но ты дала им, о благая,Свою защиту и приют.Встречай же в солнце и в лазури,Царица, радостные дни,И нас, певцов, в годину буриВ своих молитвах помяни!1858
* * *Нет, уж не ведать мне, братцы, ни сна, ни покою!С жизнью бороться приходится, с бабой-ягою.Старая крепко меня за бока ухватила,Сломится, так и гляжу, молодецкая сила.Пусть бы хоть молча, а то ведь накинулась с бранью,Слух утомляет мне, сплетница, всякою дрянью.Ох, насолили мне дрязги и мелочи эти!Баба, постой, погоди, не одна ты на свете:Сила и воля нужны мне для боя иного —После, пожалуй, с тобою мы схватимся снова!1859
* * *Сижу да гляжу я всё, братцы, вон в эту сторонку,Где катятся волны, одна за другой вперегонку.Волна погоняет волну среди бурного моря,Что день, то за горем все новое валится горе.Сижу я и думаю: что мне тужить за охота,Коль завтра прогонит заботу другая забота?Ведь надобно ж место все новым да новым кручинам,Так что же тужить, коли клин выбивается клином?1859
* * *Есть много звуков в сердца глубине,Неясных дум, непетых песней много;Но заглушает вечно их во мнеЗабот немолчных скучная тревога.Тяжел ее непрошеный напор,Издавна сердце с жизнию боролось —Но жизнь шумит, как вихорь ломит бор,Как ропот струй, так шепчет сердца голос!1859
* * *К страданиям чужим ты горести полна,И скорбь ничья тебя не проходила мимо;К себе лишь ты одной всегда неумолима,Всегда безжалостна и вечно холодна!Но если б видеть ты любящею душоюМогла со стороны хоть раз свою печаль —О, как самой себя тебе бы стало жальИ как бы плакала ты грустно над собою!1859
* * *О, если б ты могла хоть на единый мигЗабыть свою печаль, забыть свои невзгоды!О, если бы хоть раз я твой увидел лик,Каким я знал его в счастливейшие годы!Когда в твоих глазах засветится слеза,О, если б эта грусть могла пройти порывом,Как в теплую весну пролётная гроза,Как тень от облаков, бегущая по нивам!1859
* * *Нас не преследовала злоба,Не от вражды иль клеветы —От наших дум ушли мы оба,Бежали вместе, я и ты.Зачем же прежний глас упрекаОпять твердит тебе одно?Опять пытующее окоВо глубь души устремлено?Смотри: наш день восходит чисто,Ночной рассеялся туман,Играя далью золотистой,Нас манит жизни океан,Уже надутое ветрилоНаш челн уносит в новый край…Не сожалей о том, что было,И взор обратно не кидай!1859
* * *Исполать тебе, жизнь – баба старая,Привередница крикливая,Что ты, лаючись, накликнулась,Растолкала в бока добра молодца,Растрепала его думы тяжкие!Что ты сердца голос горестныйЗаглушила бранью крупною!Да не голос один заглушила ты —Заглушила ты тот гуслярный звон,Заглушила песни многие,Что в том голосе раздавалися,Затоптала все божьи цветики,Что сквозь горести пробивалися!Пропадай же, жизнь – баба старая!Дай разлиться мне по поднебесью,Разлететься душой свободною,Песней вольною, бесконечною!1859
И. С. АКСАКОВУСудя меня довольно строго,В моих стихах находишь ты,Что в них торжественности многоИ слишком мало простоты.Так. В беспредельное влекома,Душа незримый чует мир,И я не раз под голос грома,Быть может, строил мой псалтырь.Но я не чужд и здешней жизни.Служа таинственной отчизне,Я и в пылу душевных силО том, что близко, не забыл.Поверь, и мне мила природа,И быт родного нам народа —Его стремленья я делю,И всё земное я люблю,Все ежедневные картины:Поля, и села, и равнины,И шум колеблемых лесов,И звон косы в лугу росистом,И пляску с топаньем и свистомПод говор пьяных мужичков;В степи чумацкие ночлеги,И рек безбережный разлив,И скрып кочующей телеги,И вид волнующихся нив;Люблю я тройку удалую,И свист саней на всем бегу,На славу кованную сбрую,И золоченую дугу;Люблю тот край, где зимы долги,Но где весна так молода,Где вниз по матушке по ВолгеИдут бурлацкие суда;И все мне дороги явленья,Тобой описанные, друг,Твои гражданские стремленьяИ честной речи трезвый звук.Но всё, что чисто и достойно,Что на земле сложилось стройно,Для человека то ужель,В тревоге вечной мирозданья,Есть грань высокого призваньяИ окончательная цель?Нет, в каждом шорохе растеньяИ в каждом трепете листаИное слышится значенье,Видна иная красота!Я в них иному гласу внемлюИ, жизнью смертною дыша,Гляжу с любовию на землю,Но выше просится душа;И что ее, всегда чаруя,Зовет и манит вдалеке —О том поведать не могу яНа ежедневном языке.Январь 1859
* * *Пусть тот, чья честь не без укора,Страшится мнения людей;Пусть ищет шаткой он опорыВ рукоплесканиях друзей!Но кто в самом себе уверен,Того хулы не потрясут —Его глагол нелицемерен,Ему чужой не нужен суд.Ни пред какой земною властьюСвоей он мысли не таит,Не льстит неправому пристрастью,Вражде неправой не кадит;Ни пред венчанными царями,Ни пред судилищем молвыОн не торгуется словами,Не клонит рабски головы.Друзьям в угодность, боязливоОн никому не шлет укор;Когда ж толпа несправедливоСвой постановит приговор,Один, не следуя за нею,Пред тем, что чисто и светло,Дерзает он, благоговея,Склонить свободное чело!Январь 1859
* * *На нивы желтые нисходит тишина;В остывшем воздухе от меркнущих селений,Дрожа, несется звон. Душа моя полнаРазлукою с тобой и горьких сожалений.И каждый мой упрек я вспоминаю вновь,И каждое твержу приветливое слово,Что мог бы я сказать тебе, моя любовь,Но что внутри себя я схоронил сурово!1862
Против течения
А. К. Толстой – Александру II
Август или сентябрь 1861 г. [23]
Ваше величество, долго думал я о том, каким образом мне изложить Вам дело, глубоко затрагивающее меня, и пришел к убеждению, что прямой путь и здесь, как и во всех других обстоятельствах, является самым лучшим. Государь, служба, какова бы она ни была, глубоко противна моей натуре; знаю, что каждый должен в меру своих сил приносить пользу отечеству, но есть разные способы приносить пользу. Путь, указанный мне для этого провидением, – мое литературное дарование, и всякий иной путь для меня невозможен. Из меня всегда будет плохой военный и плохой чиновник, но, как мне кажется, я, не впадая в самомнение, могу сказать, что я хороший писатель. Это не новое для меня призвание; я бы уже давно отдался ему, если бы в течение известного времени (до сорока лет) не насиловал себя из чувства долга, считаясь с моими родными, у которых на это были другие взгляды. Итак, я сперва находился на гражданской службе, потом, когда вспыхнула война, я, как все, стал военным. После окончания войны я уже готов был оставить службу, чтобы всецело посвятить себя литературе, когда Вашему величеству угодно было сообщить мне через посредство моего дяди Перовского [24] о Вашем намерении, чтобы я состоял при Вашей особе. Мои сомнения и колебания я изложил моему дяде в письме, с которым он Вас знакомил, но так как он еще раз подтвердил мне принятое Вашим величеством решение, я подчинился ему и стал флигель-адъютантом Вашего величества. Я думал тогда, что мне удастся победить в себе натуру художника, но опыт показал, что я напрасно боролся с ней. Служба и искусство несовместимы, одно вредит другому, и надо делать выбор. Большей похвалы заслуживало бы, конечно, непосредственное деятельное участие в государственных делах, но призвания к этому у меня нет, в то время как другое призвание мне дано. Ваше величество, мое положение смущает меня: я ношу мундир, а связанные с этим обязанности не могу исполнять должным образом.
Благородное сердце Вашего величества простит мне, если я умоляю уволить меня окончательно в отставку, не для того чтобы удалиться от Вас, но чтобы идти ясно определившимся путем и не быть больше птицей, щеголяющей в чужих перьях. Что же касается до Вас, государь, которого я никогда не перестану любить и уважать, то у меня есть средство служить Вашей особе, и я счастлив, что могу предложить Вам: это средство – говорить во что бы то ни стало правду, и это – единственная должность, возможная для меня и, к счастью, не требующая мундира. Я не был бы достоин ее, государь, если бы в настоящем моем прошении прибегал к каким-либо умолчаниям или искал мнимых предлогов.
Я всецело открыл Вам мое сердце и всегда готов буду открыть его Вам, ибо предпочитаю вызвать Ваше неудовольствие, чем лишиться Вашего уважения. Если бы, однако, Вашему величеству угодно было предоставить право приближаться к особе Вашего величества только лицам, облеченным официальным званием, позвольте мне, как и до войны, скромно стать камер-юнкером, ибо мое единственное честолюбивое желание, государь, – оставаться Вашего величества самым верным и преданным подданным.
Гр. А. Толстой [25]
ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ1Други, вы слышите ль крик оглушительный:«Сдайтесь, певцы и художники! Кстати лиВымыслы ваши в наш век положительный?Много ли вас остается, мечтатели?Сдайтеся натиску нового времени,Мир отрезвился, прошли увлечения —Где ж устоять вам, отжившему племени,Против течения?»2Други, не верьте! Все та же единаяСила нас манит к себе неизвестная,Та же пленяет нас песнь соловьиная,Те же нас радуют звезды небесные!Правда все та же! Средь мрака ненастногоВерьте чудесной звезде вдохновения,Дружно гребите, во имя прекрасного,Против течения!3Вспомните: в дни Византии расслабленной,В приступах ярых на божьи обители,Дерзко ругаясь святыне награбленной,Так же кричали икон истребители:«Кто воспротивится нашему множеству?Мир обносили мы силой мышления —Где ж побежденному спорить художествуПротив течения?»4В оные ж дни, после казни Спасителя,В дни, как апостолы шли вдохновенные,Шли проповедовать слово учителя,Книжники так говорили надменные:«Распят мятежник! Нет проку в осмеянном,Всем ненавистном, безумном учении!Им ли убогим идти галилеянамПротив течения!»5Други, гребите! Напрасно хулителиМнят оскорбить нас своею гордынею —На берег вскоре мы, волн победители,Выйдем торжественно с нашей святынею!Верх над конечным возьмет бесконечноеВерою в наше святое значение,Мы же возбудим течение встречноеПротив течения!1867
* * *Эти бедные селенья.Эта скудная природа!Ф. Тютчев
Одарив весьма обильноНашу землю, царь небесныйБыть богатою и сильнойПовелел ей повсеместно.Но чтоб падали селенья,Чтобы нивы пустовали —Нам на то благословеньеЦарь небесный дал едва ли!Мы беспечны, мы ленивы,Все у нас из рук валится.И к тому ж мы терпеливы —Этим нечего хвалиться!Февраль, 1869
И. А. ГОНЧАРОВУНе прислушивайся к шумуТолков, сплетен и хлопот,Думай собственную думуИ иди себе вперед!До других тебе нет дела,Ветер пусть их носит лай!Что в душе твоей созрело —В ясный образ облекай!Тучи черные нависли —Пусть их виснут – черта с два!Для своей живи лишь мысли,Остальное трын-трава!1870
* * *Темнота и туман застилают мне путь,Ночь на землю все гуще ложится,Но я верю, я знаю: живет где-нибудь,Где-нибудь да живет царь-девица!Как достичь до нее – не ищи, не гадай,Тут расчет никакой не поможет,Ни догадка, ни ум, но безумье в тот край,Но удача принесть тебя может!Я не ждал, не гадал, в темноте поскакалВ ту страну, куда нету дороги,Я коня разнуздал, наудачу погналИ в бока ему втиснул остроги!Август 1870
* * *В монастыре пустынном близ КордовыКартина есть. Старательной рукойИзобразил художник в ней суровый,Как пред кумиром мученик святойЛежит в цепях и палачи с живогоСдирают кожу… Вид картины той,Исполненный жестокого искусства,Сжимает грудь и возмущает чувство.Но в дни тоски, мне все являясь снова,Упорно в мысль вторгается она,И мука та казнимого святогоСегодня мне понята и родна:С моей души совлечены покровы,Живая ткань ее обнажена,И каждое к ней жизни прикасаньеЕсть злая боль и жгучее терзанье.Осень 1870
* * *Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо,В полуденных лучах следы недавней стужиДымятся. Теплый ветр повеял нам в лицоИ морщит на полях синеющие лужи.Еще трещит камин, отливами огняМинувший тесный мир зимы напоминая,Но жаворонок там, над озимью звеня,Сегодня возвестил, что жизнь пришла иная.И в воздухе звучат слова, не знаю чьи,Про счастье, и любовь, и юность, и доверье,И громко вторят им бегущие ручьи,Колебля тростника желтеющие перья.Пускай же, как они по глине и пескуРастаявших снегов, журча, уносят воды,Бесследно унесет души твоей тоскуВрачующая власть воскреснувшей природы!25 декабря 1870