Сломанный образ

У Марка есть мама, папа и старший брат. Казалось, эти люди должны проявлять хоть какие-то чувства и эмоции по отношении к нему. Марку никогда не говорили доброе утро, не желали спокойной ночи. Такие вещи казались ему чуждыми, но, когда он наблюдает за одноклассниками, которых каждый день встречают из школы, обнимают, целуют, у него внутри всё сжимается и превращается в тяжёлый камень одиночества. Самому этот камень не сдвинуть, нужны люди, которые окажут помощь, но никто не хотел прилагать усилия, даже самые близкие люди.

Марк сел за стол, у которого уже расположились члены его семьи, и начал кушать, не снимая наушники.

– Сними-ка наушники, сынок, – проговорил отец. – В своей комнате можешь сколько угодно в них находиться, но тут я тебе этого не позволю.

Марк снял эти пластмассовые провода и продолжил ужинать. Всех всегда интересовал только один вопрос: что играет у него в наушниках. Но никто не знал, что он надевает наушники не ради прослушивания музыки, а ради ухода из действительности, которая поглощает его, причиняя самую ужасную боль, боль от одиночества. Одинокий человек напоминает прекрасную розу, оставленную в вазе без воды. Эта роза чувствует, как её насыщенно зелёная ветка начинает чернеть, а бархатные лепестки потихоньку падать. Она ждёт, когда кто-то придёт и нальёт хоть пару капель воды, но никто не приходит. Она беспомощно погибает, опустив свой некогда прекрасный цветок вниз.

Его старший брат испытывал неприязнь к нему и даже не пытался это отрицать. Вся мимика брата строилась на ехидной улыбке и недоверчивом взгляде по отношению к Марку. Братская любовь, наверное, самая крепкая, но Марк за свои семнадцать лет так и не смог ощутить её или хотя бы почувствовать хоть какую-то заботу.

Что касается родителей, то история тут точно такая же, кроме одной вещи – взгляда. Родители смотрели на своего младшего сына с некоторой жалостью и безысходностью, будто бы это не их ребёнок. Поэтому Марк каждый день задавался простым, но больным вопросом: «Почему?» Он действительно не мог этого понять, ведь когда все в мире отворачиваются от тебя, и даже самые близкие люди, то невольно в голову приходят абсолютно разные мысли и порой такие, что вызвали бы страх у окружающих. Марк держал всё в себе, держал ту боль, которая разъедала его изнутри. Он боялся попросту заглянуть в зеркало, так как ему казалось, что увидит испуг и тревогу в своих глазах. После ужина Марк сразу же направился к себе. Но в то время, когда все кушали в этой неестественной тишине, он разглядывал лица и пытался что-то в них увидеть или, возможно, передать свои переживания.

Зайдя в свою комнату, Марк подошёл к полке книг и взял одну, потряс её и поднял деньги, упавшие на пол. Накинув рюкзак на спину, он открыл окно и вылез из него. Да, он ушёл из дома, ещё задолго запланировав свой уход. Марк даже не дождался того момента, когда все поужинают и пойдут в свои спальни, так как он знал, что в его комнату никто точно и не зайдёт.

Марк на протяжении двух последних лет общался в Интернете с другом, его звали Лука, а жил он в посёлке за двести километров от города. Лука был единственным человеком, который понимал его, ценил каждый миг общения, не игнорировал сообщения. И три месяца назад Марк написал ему о том, что планирует сбежать из дома. Лука поначалу думал, что это простой какой-то всплеск эмоций, который в скором времени угаснет, но он не знал в действительности, какие отношения складывались в семье. Марк ни разу об этом не говорил своему другу, так как считал, что и он перестанет с ним из-за этого общаться. Когда Лука понял серьёзность намерений Марка, то предложить жить у него, в своём поселке. Марк сразу же обрадовался, и без какого-либо сомнения согласился.

И вот Марк уже садится в автобус, который едет прямиком туда. На протяжении всей дороги он ни о чём не думал, он просто был искренне счастлив. За окном уже уселась ночная темнота, и Марк ничего не видел, кроме пробегающих фонарей и своего отражения в стекле. И да, он наконец посмотрел на себя, посмотрел в свои глаза, пропитанные успокоением. Он чувствовал, что обрёл свободу и наконец нашёл ключ от своего меланхолического замка, который на протяжении долгих лет давил на него ощущением постоянной печали. Марк подумал про себя: «А что если единственный выход из одиночества – это побег? Почему я так долго мучал себя, не решаясь на этот поступок, который избавил бы меня от всей боли, которую я пережил».

При входе в автобус Марк попросил предупредить водителя об остановке, чтобы не пропустить. И через два с половиной часа мужчина подзывает мальчика и говорит:

– Мы уже подъезжаем.

– О, спасибо большое! – обрадовавшись, ответил Марк.

Водитель посмотрел на юное лицо парня и настороженно спросил:

– У тебя всё нормально, сынок?

– Да… Да, у меня всё нормально. Моя… Моя бабушка живёт в этом посёлке, и я решил навести её, – нервозно пробормотал Марк.

Автобус остановился возле остановки, а вернее было бы сказать, возле обветшалой лавочки и погнутого знака.

– До свидания! – произнёс мальчик и оказался на улице.

Сразу же оглядевшись по сторонам и напрасно пытаясь найти где-то название посёлка, Марк заволновался, так как Лука обещал встретить своего друга. Но вдалеке показалась увеличивающаяся тень. Лука бежал сломя голову навстречу своему другу по каменистой тропинке. Без каких-либо приветственных слов они крепко обнялись, и никто из них не хотел отпускать из объятий. У обоих проскользнула мысль о том, что они знают друг друга вечность и до этого встречались множество раз. Но это не так. Марк и Лука встретились впервые, но чувствовали себя как закоренелые друзья.

– Я рад тебя увидеть, – первым произнёс Лука. – Как добрался?

– Я тоже рад тебя увидеть. Добрался хорошо, – ответил Марк, не убирая широкую улыбку с лица.

– Ну всё, пойдём познакомимся с моими родителями. Они весь день сегодня только и думали о твоём приезде.

Марк неожиданно удивился:

– Ого, ты это серьёзно?

– Да, конечно, – задорно выкрикнул Лука. – Не каждый день всё-таки к нам заселяется человек.

Марк думал, что в посёлках и деревнях будут какие-то деревянные обветшалые постройки, но, увидев дом, к которому привёл Лука, он внезапно удивился. Двухэтажный дом, облицованный бежевым кирпичом, явно выделялся на фоне остальных. Тротуар, который проводит через минисад, расположился мозаикой до самого входа. Лука оживлённо постучал в дверь, и буквально через пару секунд дверь открылась.

– Наконец-то вы пришли. Ужин уже остывает, – произнесла мама Луки, как будто ни в чём не бывало.

– Здравствуйте, Елена Владимировна, – судорожно сказал Марк, и она кивнула в ответ, направив их на кухню.

Стол был уже забит до отказа салатами, жаренной в духовке картошкой, тушеной курицей, какими-то грибами и овощами. Хоть Марк и поужинал, но при виде всей этой красоты он был не против покушать в столь поздний час. Да и некультурно было бы отказаться, так как приготовлено это всё к его приезду.

– Ну что, мойте руки и садитесь за стол. Я пока отца позову, – заявила Елена Владимировна с не уходящей от неё улыбкой.

Помыв руки, мальчики пошли обратно на кухню, и Марк, дождавшись, пока Лука сядет за стол, присел за ним.

– Марк, ты извини, у моего мужа есть такая особенность – внезапно засыпать. Покушаем без него сегодня.

– Да, конечно. Уже полночь, и я всё понимаю.

– Ну, тогда хорошо, – усевшись, произнесла Елена Владимировна, – Лука, а ты чего не угощаешь своего друга? Подай-ка ему кусочек курицы. Я готова поклясться, что он никогда в жизни такое не ел. Это особый рецепт, мне его ещё моя бабушка рассказала.

И Лука принялся выполнять просьбу и аккуратно подал к тарелке это заветное блюдо.

Марк впервые за долгое время ощутил себя нужным, он ощутил себя словно в тёплом одеяле, из которого не хочется вылезать. Но он действительно не понимал, как чужие люди могут так о нём заботиться, ведь всю свою жизнь Марк пытался достучаться до своих родных, до сверстников, но в итоге – никто и не стал тем человеком, которому можно было рассказать о том, как проходят дни, как ощущаешь себя, кто тебе симпатизирует, а кто просто бесит. Это так важно для любого человека, независимо от силы характера или незыблемых принципов. Наш мир устроен так, что человек зависит от человека, с какой стороны бы это ни пришлось рассматривать.

После позднего ужина Лука показал другу свою комнату. Она была уютная и просторная: большое окно транслирует лунный свет прямо на светло-зелёные обои, напротив окна стоит письменный стол, усыпанный школьными учебниками и тетрадками, справа у стены расположена одноместная кровать под чёрно-белым плакатом Мирей Матьё, а у другой стены стоит практически такая же одноместная кровать.

– Вот, тут ты будешь спать, – произнёс Лука.

– В твоей комнате?

– Ну… да. А ты не хочешь?

– Нет, нет, нет. Я, наоборот, только рад, – ответил Марк с затаённым восторгом. – Просто это всё так необычно. Я не знаю, как тебя благодарить, правда. У меня такое ощущение, что я где-то в другой реальности. У меня никогда не было друзей, не было настоящих родных, а сейчас я смотрел на тебя, на твою маму и увидел в вас то, что не мог увидеть в других – заботу. Спасибо тебе, – сказал Марк, покачивая голову, не веря всему, что происходит.

– Теперь это всё в прошлом, – отметил Лука, и оба направились к своим кроватям.

Лука сразу же уснул, но у Марка настолько много появилось энергии и счастья, что он не ложился практически до самого утра. Всю ночь он смотрел на звёздное небо, пытаясь уложить всё в голове. Окно было открыто, и Марк заметил, что городская ночная тишина отличается от деревенской. В городе тишина будто бы кажется неестественной, она словно давит на тебя завтрашними проблемами, а ночь за чертой города действительно помогает обрести себя и найти ключ к душевному спокойствию. Скрип сверчков, стрекот кузнечиков, ветреный шёпот травы отрывают от реальности, от дневного хаоса, от всех новых трудностей.

В итоге Марк заснул при пробудившемся солнце с облаками, окрашенными его лучами, а проснулся уже при ярко полыхающем свете в лазурном небе. Не отойдя после сонного опьянения, Марк решает спуститься вниз, чтобы познакомиться с папой Луки. Слегка приоткрыв дверь комнаты, он тут же услышал обострённый разговор.

– Нам срочно нужно позвонить его родителям и сообщить о том, что он находится у нас.

– Да, я согласна с твоим отцом. Я даже не представляю, как им больно и грустно.

– Да им не больно, – выкрикнул Лука так, что по стенам пробежала молниеносная вибрация. – Им плевать! Даже если сейчас они волнуются, то, когда он вернётся обратно, всё станет как прежде. Его не будут слушать, его не будут понимать, его не будут…

– Нет, сынок. Завтра мы позвоним в полицию и всё расскажем. Нельзя просто так принимать чьего-то ребёнка в дом.

– Вы ничего не понимаете, – и Лука пошёл наверх.

Марк быстро подбежал к кровати и сделал вид, что до сих пор спит. Войдя в комнату, Лука со всей силой и гневом от несправедливости хлопнул дверью и упал к себе на постель. Минут сорок он пролежал, уткнувшись лицом в подушку, не проронив ни слова.

– Доброе утро! – произнёс Марк, как ни в чём не бывало.

– Доброе. Ты чего так долго спал?

– Не мог уснуть ночью.

– А-а, ясно. Ты хочешь кушать?

– Ну-у-у, не отказался бы, – улыбнулся Марк.

– Тогда помчали!

На кухне никого не было. Марк не хотел как-то попасться на том, что он слышал утреннюю ссору, поэтому старался не убирать свою натянутую и надутую улыбку с лица.

Лука положил гречневую кашу своему другу и сел напротив него.

– Слушай, – начал он. – А ты собираешься возвращаться к своей семье?

Марк скорчился, сделав недовольную мину.

– Нет, конечно.

– Ты не думаешь, что они соскучились?

– Нет, не думаю, и точка. Ты же сам всё прекрасно знаешь, зачем спрашиваешь?

– Да, извини. Приятного аппетита.

Спустя несколько минут на кухню зашёл отец и тепло и добродушно обратился к Марку:

– Здравствуй, дорогой! Рад тебя видеть! Извини, что вчера не смог дождаться твоего приезда, просто был тяжёлый рабочий день и нужно было поспать.

– Ничего-ничего, Виталий Николаевич, – ответил Марк. – Я сам виноват, что так поздно выехал.

– Только у меня есть единственное правило для тебя – чувствуй себя как дома. Если тебе что-то понадобится, сразу обращайся ко мне или моей жене. Договорились? – спросил отец Луки и протянул морщинистую и крепкую руку.

– Хорошо, – произнёс Марк, натянув на себя улыбку как ни в чём не бывало.

Виталий Николаевич ушёл на работу, а в то время, пока они общались, Марк заметил недовольное и кислое лицо Луки, который прозорливо уткнулся в одну точку стола, нервно сжимая и разгибая пальцы в кулак.

Марк столкнулся с той болью, которую он никогда не ощущал. Ему соврали. Его прежняя семья хоть и холодно обращалась к нему, но никогда не лгала. Да, они порой говорили ему ужасные вещи, не интересовались им, но говорили всё всегда в лоб. И не было таких случаев, когда мама с папой осуждали своего сына за спиной. Наверное, это самые неприятные и пронзительные ощущения, и Марк их испытал прямо сейчас.

– Что такое? – осторожно поинтересовался Лука, заметив перемену его настроения.

– Всё в порядке, – ответил Марк, но уже не пытался изменить свои эмоции и чувства. По его огорчённым бровям и тоскливому взгляду Луке стало всё понятно. – Я пойду посплю немного, – и не дождавшись ответной реакции, Марк направился в комнату.

Он просто лёг на кровать и начал смотреть на потолок. Кажется, к нему вернулось чувство одиночества, но оно было растворено с пустотой, которая подавляла все эмоции и мысли. Марк видел перед своими глазами чёрный фон, просто чёрный фон без каких-либо цветов и ощущений.

Так он пролежал целый день, не замечая, как заходил и выходил Лука. Марк просто ждал позднего часа, когда все заснут. Да, он снова сбегает, но в отличие от прошлого раза, Марк не планировал свой уход. Он просто почувствовал себя лишним, опять.

Далеко за полночь Марк оказался на улице. В его лицо ударил свежий ночной воздух, который был насквозь пропитан свободой. Он шёл в полной темноте, не зная направления. Лишь звёздное конфетти освещало ему тропинку под ногами. Марк решил просто уйти. И чем дальше он уходил, тем быстрее в нём убивалась подавленность.