Илимская Атлантида. Собрание сочинений

Их так мало осталось…

Письмо четырнадцатое, последнее

Дорогой Михаил Константинович!

Получил вашу книгу «Времени тонкая нить». Первое впечатление – славная получилась книга, оформлена прекрасно. Видно, что трудов потрачено много.

Я любил актера Кирилла Лаврова и, не зная его лично, испытывал к нему большое уважение. Во многом наши с вами взгляды и ощущения совпадают. Вы написали о нем: «Он обладал внутренней духовностью, сообщающей ему какой-то внутренний свет и особую ауру, которую чувствовали другие люди. Кирилл Юрьевич легко устанавливал отношения с людьми: контактность, открытость, доброжелательность, помогали ему находить все новых и новых друзей».

Конечно, я много нового узнал о Лаврове, для меня он стал ближе, понятнее, человечнее. Мне очень приятно, что вы двенадцать лет дружили с ним, виделись, пожимали ему руку, разговаривали. Он не только герой вашего времени, но и моего. Моего даже больше, потому что мы почти ровесники. Немного понимая в актерском мастерстве (я ведь много лет руководил народным театром!), могу утверждать, что актером он был первоклассным, стопроцентно органичным, способным воплощать на сцене и на экране самые разные характеры и типы. Всё, что я видел в кино с его участием, мне нравилось. Но ваше преимущество особое: вы видели этого замечательного человека рядом с собой, в обычной житейской обстановке. В быту человек не может спрятаться за придуманный им образ, он таков, каким его родила мать и воспитала жизнь. Мы ведь хорошо знаем, что это часто не совпадает.

Я много узнал о Ленинграде, простите за то, что называю этот город по-старому. Как-то, знаете, язык не поворачивается назвать его Петербургом. Узнал о бедах, когда из-за ошибок строителей рушатся здания исторической застройки.

Лучшие страницы вашей книги посвящены театру, и это вполне естественно – ведь именно в театре человек наиболее остро переживает эмоциональные состояния. Разумеется, встречаются в тексте и отдельные недостатки, но, ей-богу, говорить о них не хочется. Сильная ваша сторона – описания природы, это очень ценное писательское качество, его нужно развивать, пользоваться им:

«…В нашем саду у бани растет огромный клен, и когда начинается листопад, за одну ночь маленькая площадка покрывается опавшей листвой: огромные желтые листья на сочно-зеленой траве. Я наступаю осторожно на эту красоту, иду медленно, листья еще свежие, яркие, желтые. Я мог бы собрать их в охапку, унести домой, чтобы, просыпаясь утром и засыпая вечером, видеть эту красоту. Но дома они погибнут, завянут.

Желтый осенний лист кружится в воздухе, ему доступны все стороны света, он больше не сдавлен тяжестью родственных уз с деревом – родителем. Он свободен. По сути, и мы ведь живем и умираем так же. Как тихое облако, плывущее, пока небо и ветер позволяют ему плыть. Как сочное яблоко, как полный жара костер. Как далекая звезда, как ароматный цветок. Все они, умирая, оставляют след. Тонкую полоску света. Только очень чуткой душе дано увидеть этот свет, порадоваться ему, почувствовать мгновения красоты…»

Великолепный образ старого клена. Пронзительный, трогающий душу.

Таких «янтарных» россыпей много в книге, они ее украшают, все читается на одном дыхании и говорит о возросшем мастерстве.

Жду вашу «Илимскую Атлантиду», о которой вы много рассказывали. Буду рад, если включите в нее строки из моих стихотворений. Для меня это большая честь, значит, не зря работал. Никаких согласований со мной не надо, все сделайте на свое усмотрение.

Берегите себя. Только сейчас, на девятом десятке, я стал осознавать всю необходимость здоровья для человека. Тем более писателя. Пишущий человек должен быть здоров, как бык, иначе ему ничего не удастся сделать. Сам я здоровье не берег и не задумывался над этим. Уже отказывают ноги, приходится останавливаться через каждые двадцать-тридцать метров, чтобы дать им отдохнуть. А ведь они так нужны в большом городе, где так необходимо попасть в нужное место и обязательно вовремя. У меня иногда срываются встречи, я от этого расстраиваюсь, становлюсь раздражительным, замыкаюсь в себе. Конечно, за столько прожитых лет механизм мой поизносился. Давление прыгает до двухсот сорока, становлюсь «вареным». Спасибо дочери с зятем, помогают. Врачи предлагают лечь в больницу, провести комплексное обследование организма, но я отказываюсь. Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, боюсь потерять время. Мне еще столько нужно сделать!

При всех своих болячках стараюсь не пропускать выставки художников. Спасибо руководству Дома художника, которые помогли мне организовать уже три персональных выставки, намечена четвертая. Картины хорошо смотреть в просторных залах. Удивительно, но перед любой экспозицией своих картин я волнуюсь, правда, не так, как в первый раз. Тогда я просто потерял сознание.

Для новой выставки написал большую картину «Партизаны Илима», на которой в центре поместил Дворянова – командира партизанской дивизии, и Зверева, его первого помощника. Картину еще не выставил, поэтому трудно судить, какое впечатление она произведет на зрителей и критику.

Не могу понять, что за это за международный финансовый кризис навалился на нас, с чего он вдруг возник? Может быть, вы, Михаил Константинович, объясните мне, как это вы умеете делать – просто и понятно. Хуже всего то, что больнее всего он ударил по нашим и без того тощим карманам. Вообще, на нас, пенсионеров, которые так много отдали Родине, ведется планомерное наступление. На пенсию не прожить, лишили даже крохотных льгот. Тоскливо на душе, скверно на сердце.

Видимо, такая у нас судьба. Но надо жить. И творить, наперекор всем преградам. Моя детская книжка «Этот фантазер Егорка» была издана на деньги Управления культуры (единственное, чего я добился в награду за долгое терпение). Это, конечно, радость, но книжка пока лежит на складе Дома литераторов, и в магазины еще не поступила. В чем причина, понять не могу. Это не только с моей книжкой сделано, но мне от этого не легче.

Есть предположение: сменилось руководство нашего Союза писателей, и начались «разборки».

Большое спасибо, Михаил Константинович, за добрые слова о моих стихах. Я благодарен вам за обещание публиковать их по мере написания. Я буду стараться, хотя вдохновение все реже посещает меня. Я стал капризным и мнительным, обиды возникают без особых на то причин, на ровном месте. Это выбивает из колеи и не дает работать.

Рекомендую вам вступить в Союз писателей России: у вас появятся новый круг знакомств, человеку пишущему важны профессиональные разговоры, общения, критика. Вам достаточно для этого взять три рекомендации у профессиональных литераторов, приложить изданные книги (а их уже вполне достаточно!) и представить все это в приемную комиссию. У вас есть все данные стать толковым писателем, подтверждение этому – публикация в конце книги «Мы – погодаевские». С каждой новой книгой приходит опыт, крепнет мастерство, и я уверен – проза – ваше призвание. Но торопитесь, время так быстротечно. В молодости жизнь кажется бесконечной, а силы – неиссякаемыми. Но это далеко не так.

Я в вас верю. Меня радует ваша увлеченность литературой. Студентом вы не стеснялись выступать со своими стихами перед любой аудиторией, а я так и остался по-деревенски стеснительным и робел перед десятком слушателей, не говоря о выступлениях со сцены клубов и Домов культуры. Вы пишете, что много работаете, начали писать художественные рассказы, это здорово. Конечно, рассказ – очень трудный жанр, может быть, самый трудный в литературе, но я думаю, вам поможет природное упрямство и настойчивость.

Еще раз большое вам спасибо за бескорыстие и душевное отношение ко мне и моим землякам, с которыми прошла моя жизнь. Недавно я написал о них стихи:

Примите мои искренние поздравления с Новым годом! Новых вам книг, орденов и званий! Пусть знают наших. Мы, илимчане, кое-что можем!

Начал писать повесть о первых поселенцах Илима. Тема захватывает, притягивает к себе, волнует до боли. Ну, об этом разговор особый.

Р.S. Это письмо было последним от Георгия Иннокентьевича Замаратского (18.11.1928 /дер. Погодаева/ – 2010 /г. Иркутск).

Уловить неуловимое

«Времени тонкая нить. Кирилл Лавров» – трепетный рассказ о человеке, который сыграл большую роль в судьбе автора книги. Деловые и дружеские встречи, беседы и обмен мнениями по тем или иным вопросам описаны в мельчайших подробностях – так, словно это было только вчера. Так, как можно помнить только об очень важном и значимом в жизни.

Это и не удивительно. Кирилл Юрьевич действительно обладал способностью одним своим появлением изменять мир и людей, окружавших его. Рядом с ним хотелось быть умнее, талантливее – лучше, одним словом. Мне кажется, что такое чувство испытывали не то что многие – все, кто имел счастье встречаться, а в данном случае и дружить с Кириллом Юрьевичем. Легендарный артист, театральный деятель, дни которого были расписаны по минутам на месяцы вперед, всегда был готов к общению и умел найти подход к каждому. Ему это удавалось по одной простой причине – ничего в своей жизни он не делал формально. Каждый человек, с которым К. Ю. Лаврову приходилось встречаться, чувствовал (и не обманывался в своем предположении), что собеседнику важен и интересен не только повод для разговора, но и он сам как личность.

Такое же чувство испытал в первую встречу и Михаил Зарубин – строитель по профессии и очень ответственный и творческий, вы убедитесь в этом, человек. И по прошествии времени взаимоотношения заказчик – исполнитель переросли в дружбу, память о которой автор бережно хранит в своем сердце и спешит запечатлеть на страницах своей книги, словно желая поделиться со всеми тем счастьем, которое подарила ему судьба.

Чего стоят списания изыскательских работ, особенностей строительной науки. Во всем чувствуется основательность. Перед нами настоящий Мастер. Это не только изложение фактов, но это целые поэмы, оды отдельно взятым объектам строительства. Порой это завораживает. Представьте себе инженера, который, принимаясь за работу, не только разведывает местность во всех ее технологических подробностях, но и углубляется в изучение его истории, пытается проникнуться его духом… И все для того, чтобы сохранить неуловимое, эфемерное – атмосферу места! Это дорогого стоит. Именно таким людям и подвластно, наверное, сохранить и преумножить богатства архитектурного убранства города на Неве. И возможно это стремление во всем быть настоящим, честным, готовым к ответственности и сближало двух людей, казалось бы, полярных профессий. Артиста и строителя.

Открытость и прямота, неравнодушие и бескорыстное радение за лучшее будущее для других – это жизненное кредо Михаила Константиновича Зарубина – героя повествования. И думаю, что именно такая жизненная позиция и привлекала Кирилла Юрьевича в выдающемся строителе с душой поэта, который учился у него чистоте (благородству) помыслов и дел.

Без Кирилла Юрьевича всем нам по-настоящему грустно. Но он оставил о себе светлую память. И память о нем сегодня стала той самой связующей нитью между всеми нами, листающими страницы этой книги. И пусть не истончается нить, притягивающая нас друг к другу.

Испытание временем

Среди друзей Большого Драматического театра Михаил Константинович Зарубин занимает особое положение. Объясняется оно редким сочетанием его профессиональных и человеческих качеств. Он настоящий строитель, прирожденный созидатель, человек, для которого возводить совершенные строения – суть смысл жизни. И одновременно он с молодых лет оказался восторженным театралом и сохранил преданную любовь к театру на все времена. А в зрелом возрасте, как следует из его книги, оказался покорен искусством товстоноговского БДТ и остался верен нашей труппе, нашему искусству и по сей день.

Естественно, БДТ сегодня значительно изменился. Не все наши друзья выдержали испытания временем. Для кого-то драматургия Шиллера и Льва Толстого кажется сегодня тяжеловесной, и они перешли в более легкий жанр. Но Зарубин, как он сам пишет о себе, человек «консервативный»; и это, мне кажется, сегодня является синонимом настоящего вкуса. Именно его художественная идеология сделала Михаила Константиновича другом Лаврова и Толубеева. Он оказался с ними, а, стало быть, и со всем творчеством БДТ, одной группы крови, и потому является нашим истинным другом.

Дружба эта проверена временем. На страницах своей книги автор очень скромно рассказывает о том, что он сделал для БДТ. При этом в каждой строке читается, что Зарубин – человек неравнодушный, что очень многое сегодня в окружающем его городском пространстве кажется ему ошибочным и неверным. Здесь он выступает и как строитель, и как простой житель Санкт-Петербурга. Книга «Прогулки с Андреем Толубеевым» вновь и вновь призывает беречь окружающих нас близких, быть внимательным к тому, что составляет неповторимое пространство с названием Санкт-Петербург.

Письмо К. Ю. Лаврова

Дорогой Михаил Константинович!

Хочу от всей души поблагодарить Вас за участие, которое Вы проявили в трудные для меня дни. Потерять человека, с которым вместе прожил сорок девять лет – это очень тяжело…

И как важно, что рядом есть друзья! Спасибо!

Я очень ценю наши с Вами добрые отношения и верю в их продолжение.

Желаю Вам всего самого хорошего!

Спасибо за память о Валентине! Крепко обнимаю,

Что такое любовь?

О произведениях Михаила Зарубина

Трехтомное собрание избранных сочинений – для писателя событие радостное и ответственное. Радостное потому, что на определенном этапе жизни, подытожив свое творчество, он сам может посмотреть на него с отдаления, увидеть достоинства и недостатки, наметить новые рубежи. Ответственность связана с тем, что во времени именно по этим книгам автор оценивается как художник и как мыслитель. От того, какие вопросы он поставил, как на них ответил, будет зависеть интерес к его творчеству будущих поколений.

При всем в современно мире невероятном многообразии форм писательского успеха, сохраняются незыблемые, вековые критерии, характеризующие звание «писатель», чье творчество должно обладать не только эстетической новизной или оригинальным сюжетом, но духовно-нравственной ценностью. Тот писатель интересен людям разных эпох, кто может поставить и попытаться ответить на непреходящие вопросы бытия, среди которых вопрос «Что такое любовь?» связан с фундаментальным вопросом о смысле жизни.

В своих книгах Михаил Зарубин смело задает себе и своим героям многие «трудные» вопросы и с помощью личного жизненного опыта, посредством своего литературного дарования находит на них ответы, не боясь показать мучительный, иногда ошибочный путь поиска. «Я попытался рассказать молодым о том, что такое любовь, как ею нужно дорожить, и что делать для того, чтобы она не угасла… Скажу прямо: ничего путного из этой лекции не вышло, слова были какими-то чужими, заимствованными…», – признается писатель в одном из своих ранних рассказов. Поэтому, наверное, он пишет повесть «Долгая дорога к маме», которая, несмотря на то, что в ней нет страстных любовных историй и чувственных сцен, вся о любви. О любви, можно сказать, в градиентном ее представлении. Унаследованная от рода, в виде яркого направленного луча она исходит из наполненного любовью сердца героя в пространство жизни, преломляется в различных средах встречных людских сердец, отражается от всевозможных преград, создает обширное, насыщенное диффузное поле любви, в котором происходит возрастающее постижение смысла бытия.

Трудно что-либо добавить к символическому образу любви человеческой, данному апостолом Павлом: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею; то я медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так, что могу и горы переставлять, а не имею любви; то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею; нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13:1–3). Добавить, действительно, нечего, но в этом метафорическом трехсоставном условии, как в незыблемой трехмерной системе координат, где за точку отсчета принят Источник любви, можно исследовать человеческую личность, в своих обликах и пристрастиях меняющуюся от века к веку, но хранящую в неизбывности потенциал любви. Правда, кажется, что в наше прагматичное время он заметно поизрасходовался. О том, так ли это, можно узнать из повести «Долгая дорога к маме».

Это произведение является концептуальным, узловым для всего творчества автора. Хотя рассказ идет от третьего лица, от имени тезки автора, мы догадываемся, что повесть автобиографическая. Такая личностная отстраненность, стремление заменить «я» на «он», является не только ментальной чертой покаянного русского самосознания, но и художественным приемом, позволяющим писателю оценочно посмотреть на свои поступки со стороны и поразмышлять над своей судьбой в историческом контексте. Михаил Зарубин сознательно использует литературный прием, разработанный в русской классике, когда главный герой становился не только «объектом» повествования, но и «субъектом», способствующим выражению авторских идеалов и стремлений.

Самое горестное испытание выпало на четырнадцатый год жизни Михаила. Что может быть страшнее для ребенка, чем смерть матери? Но нет в рассказе подростка уныния и отчаяния, повесть покоряет щемящей искренностью, пронизана темой радости, лучится нравственной чистотой, несмотря на то, что посвящена трагедии главного героя. В развитии повествования герой взрослеет, мужает, стареет, но молодой и живой на всем протяжении повествования остается его любимая мама. Писатель как будто встает наперекор неотвратимой силе смерти, показывая нам свою маму красавицей даже во время гибельной неизлечимой болезни. Он не просит сочувствия, не рассказывает, как нынче модно, в страшных подробностях о прогрессирующей болезни, о приближении смерти. Но обращает внимание лишь на одну из ее запоминающихся примет – на тонкие ледяные пальцы умирающей молодой женщины, и тем поэтизирует ее образ.