Сюрприз доктора Багирова

Наконец мы обнаружили «потерю». Машина была очень красивая и дорогая, марки «ОДИ» серебристого цвета, но до безобразия пыльная и уляпанная грязью, причём, давней. В салоне разбросаны папки, бумажки, пустые бутылки из-под минералки. Меня эта картина неприятно поразила и тоненькой иголочкой в сердце кольнула тревога. Франсуа решил показать мне «столицу мира» из машины.

Автомобиль кружил по городским улицам, а я смотрела в пыльное окно, за которым звучал Париж. В удивительно-прекрасной книге Алексея Толстого «Хождение по мукам» Катя Смоковникова писала своей сестре Даше:

«Париж – голубой и шёлковый как коробочка из-под духов…».

Мы остановились недалеко от Эйфелевой башни, вышли из машины и подошли поближе. Я смотрела на «Турэфель» и она представлялась мне настолько хрупкой, что лёгкое дуновение ветерка, казалось, могло бы без труда сломать это кружевное чудо! Я прикоснулась к башне рукой и ехидно подумала, что отныне не буду мыть эту руку, поскольку теперь на ней «чудесная пыль веков». Мы ещё немного погуляли по центру, минут пятнадцать, потом зашли в маленькое уютное кафе, каких сотни в Париже. Франсуа выпил чашку кофе, а я стакан апельсинового сока. Чашечка была совсем крошечная, а стоила 7 франков! Франция очень дорогая страна, где платят даже за автодороги! После нашей небольшой прогулки пешком по центру Парижа, вид у Франсуа был совершенно измученный, но глаза светились радостью и излучали лазурный свет. Я подумала, что, может быть, не стоит так трагически относиться к происходящим событиям: вместо одного месяца я пробуду здесь две недели, а потом вернусь домой. Франсуа предложил мне на следующей неделе приехать в Париж дня на три, чтобы посмотреть все интересные места. За свои сорок семь лет Франсуа ни разу не был в Лувре, да и вообще, в Париже он бывал чрезвычайно редко, так как всё время отнимала работа. Итак, мы тронулись в путь. Путешествие продолжалось. Франсуа включил радио. Французское радио может похвастаться множеством каналов. Но больше всего мне понравился «Шэриэфэм». Мне всегда очень нравилась французская музыка, но я даже не представляла себе, сколько прекрасных певиц и певцов во Франции! Этот огромный, неведомый мне раньше мир французской музыки, песен и талантов просто ошеломил меня и стал первым зёрнышком, которое породило в моей душе стойкое, ничем не потопляемое восхищение. Машина летела по-над дорогой бесшумно и легко словно ласточка. Надо сказать, дороги во Франции очень хорошие, благоустроенные, в том смысле, что без ям и всяческих ловушек. Кроме того, очень часто случаются маленькие станции, которые сочетают в себе функции гостиницы, кафе, магазина и… бани. Там можно что-нибудь купить из вещей или продуктов, отдохнуть, перекусить, сходить в туалет и даже помыться в душе! Машина неслась по шоссе со скоростью сто сорок километров в час. За окном мелькали прелестные картинки: зелёные поля, небольшие лесочки, живописные озера, реки и деревушки. Французы живут красиво, элегантно, очень любят свои дома и приусадебные участки, повсюду море цветов и зелени. Мы ехали с остановками почти четыре часа, за это время нам не встретился ни один крупный город: всё деревни да деревни! Французы, видимо, не любят жить в больших городах, в многоэтажных домах, в шуме, суете и спешке. Они предпочитают покой и собственные дома, затерянные среди просторных полей, лесов и цветочных полян. Как пчёлки. Поэтому во мне зрело убеждение, что Франция – это одна большая деревня! А я вся пронизана ритмами большого города. И психология у меня соответствующая! Полусонная деревенская тишина меня угнетает, я начинаю бесконечно тосковать по городским звукам, энергии и динамике. Долго жить без большого города я не могу, я заболеваю от такого плавного деревенского существования. Наконец мы приехали. Я вышла из машины и внимательно огляделась вокруг: Франсуа писал мне о том, что он живёт и работает в городе, правда небольшом, но всё-таки городе, а то, что я сейчас видела перед собой, была стопроцентная деревня, только французская, с множеством цветов и крошечным сельповским магазином, как и положено во всех деревнях мира. Огромные, серого цвета старые дома глухой стеной теснились вдоль немногочисленных улиц. Меня захлестнула волна нестерпимого отчаяния: опять обман, да ещё какой! Франсуа пригласил меня войти в дом и распахнул дверь. В нос мне ударил спёртый запах с примесью плесени и гнили. Сразу у входа слева находилась кухня. В раковине, словно Мамаев Курган, возвышалась гора грязной посуды с остатками пищи. Передо мной открывались восхитительные перспективы семейной жизни с французским мужем. Я двинулась дальше по коридору. Дом был старый, «о трёх этажах». На третьем этаже находился чердак, весь заросший пылью и паутиной. Самое подходящее место для привидений. На втором этаже располагались спальные комнаты. Одна из них принадлежала Франсуа, а другая – его двадцатилетнему сыну Кристиану. Я постучала на всякий случай. Мне не ответили, тогда я осторожно слегка приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате царил полумрак, окно было плотно закрыто. На полу в художественном беспорядке непринуждённо валялись пустые бутылки, мятые рубашки, майки, ботинки с засохшими комками грязи, какие-то этикетки, обрывки газеты и бумаги, часть одеяла с кровати сползла на пол, простыня скрутилась в тугой жгут… Я тихо прикрыла дверь. Это была комната сына, а какова тогда комната отца? Мне расхотелось туда заходить. Я слышала, как Франсуа что-то там двигал. Потом он позвал меня. Я вдохнула побольше воздуха в лёгкие и толкнула дверь рукой. Передо мной открылась следующая картина: огромная комната с ядовитыми сине-зелёными обоями и широкой кроватью посередине. Кровать была новая. Яркая этикетка пёстрой лентой пересекала её по диагонали. Подушек, одеял и прочих спальных атрибутов поблизости не наблюдалось, а, может быть, и вовсе не предвиделось. Франсуа движением фокусника вытащил откуда-то подобие подушки узкой прямоугольной формы, положил себе под голову, и устремил на меня безмятежный светло-голубой взор.

– И что? А я? – обратилась я к Франсуа.

– Как я буду спать? – пыталась достучаться я до истины.

– Где подушки, одеяла, постельное бельё?

Вдруг я услышала себя со стороны. Я ждала ответа, тупо созерцая белоснежный матрас как новую конструкцию ворот. Внезапно на меня накатила волна отчаянного прозрения. Я отчётливо увидела ситуацию и себя в ней. Я вспомнила как перед приездом Франсуа, я ездила на дальнюю барахолку для того, чтобы приобрести одеяла, подушки и другие спальные принадлежности. Причём, я умудрилась поехать туда в самую жару. Термометр показывал +410, народу как всегда – тьма-тьмущая! Толпа, суета, жара и я в этом «котле» со своими подушками и одеялами! Я пребывала в таком состоянии души и тела, что сама едва не воспламенилась! Я выбрала наилучшие одеяла из высококачественной верблюжьей шерсти, обшитые нежнейшим атласом небесно-голубого цвета. Я пыталась привнести в нашу прозаическую жизнь без мистики и чуда немного радости и волшебства. Я очень хотела, чтобы Франсуа всё понравилось, и он почувствовал себя счастливым. Я представляла, как после долгой, утомительной дороги в далёкую страну, его примет в свои объятия мягкая, тёплая постель, и он с наслаждением растворится в пуховом блаженстве! Ему будут сниться розовые французские сны, а когда он проснётся и откроет глаза, то увидит бесконечное синее небо за окном и тополь, освещённый нежным утренним солнцем. Он почувствует, как счастье окутывает его золотистыми облаками, и жизнь наполняется радостью и покоем.

Моя душа вернулась из недалёкого прошлого в реальное настоящее и замерла, свернувшись в маленький комочек. Я удручённо огляделась вокруг. Истина открылась мне словно волшебная пещера Сим-Сим.