Дневник острова

ГЛАВА 1

Меня не тошнило со школы, класса с девятого, с того самого раза, когда я впервые «по-настоящему» напилась на школьной дискотеке. И милый учитель рисования, откачивал меня в своем кабинете, заставленном греческими бюстами и помпезными натюрмортами. В учителя, между прочим, были влюблены все девчонки класса, а я вплоть до выпускного вечера перебегала на другую сторону школьного коридора, завидев его издалека.

И сегодняшней затянувшейся ночью, в двадцать восемь с половиной лет, я вспомнила как это паршиво – надираться до такой степени, когда желудок без твоего согласия ежеминутно вырывается наружу.

Поспать удалось не больше шести часов. Не успев разлепить опухшие веки, я ощутила кислый запах рвоты, впитавшийся даже в матрац. Собрав всю волю в безжизненный кулак, я направила ее в ватные ноги и резко встала с постели. Голова сразу закружилась, точно так же как кружилась я ночью в танце, и мне снова пришлось улечься на пропахшую рвотой простынь.

Я успела заметить возле кровати пустой белый тазик для стирки. Судя по запаху, захватившему комнату, ставился он явно с другой целью. Но сейчас я хочу хорошенько постирать свою жизнь, предательски повернувшую не в том направлении.

Как заставить себя открыть слипающиеся от усталости и недосыпа глаза, встать с теплой кровати и собрать в небольшую сумку все, что может пригодиться в ближайшие пару недель? Как? Точно знаю, что это последний раз, когда я так напиваюсь. Времена бурных выходных с четверга по понедельник давным-давно прошли, да и были недолгими, но вчера я, видимо, устроила прощальную вечеринку алкоголю.

Так и не разлепив веки, лежу не шевелясь и с трудом вспоминаю: что было ночью? После первого бокала совсем не сладкого «полусладкого» и чересчур энергичных танцев помню все отрывочно, а картинки, всплывающие в моей памяти, хочется отправить в корзину без возможности восстановления файлов.

Звонок от любимой мамы все же заставил меня пошевелиться. Трясущейся рукой, на ощупь, нахожу жужжащий телефон под подушкой и преувеличенно бодрым голосом говорю: «Привет!» Они с папой уже выехали, чтобы отвезти в аэропорт среднюю дочь, то есть меня, решившую буквально на днях так резко и без промедлений начать новую жизнь.

У моих заботливых родителей три дочери с несущественной разницей в возрасте. Таня – старшая, гиперответственная во всем и всегда, успешный юрист в государственной корпорации. Младшая – Полина, тургеневская девушка, с высокими мыслями о вечной любви, пишет красками по-настоящему красивые картины и иногда сочиняет стихи. Ведет дневник, куда записывает все свои переживания, но хранит это в тайне.

И средняя Мира Волк – это я.

Вчера с Полиной мы уютно поужинали дома приготовленным ею сибасом в прованских травах и бутылкой французского белого вина. Размышляя на тему совершенства любви и ее необходимости в жизни каждой «нормальной» женщины. Закончили глубокой ночью – дикими плясками в ночном клубе и полной отключкой дома. Уже после того, как всю свою белоснежную девичью комнату я превратила в хаос в попытках начать собирать вещи.

Так, похоже, с самого дна началось мое очищение.

Интересно, где сестра? Неужели все еще крепко спит, ведь уже час дня. Засунув телефон обратно под подушку, кричу ей в соседнюю комнату:

– Полина, ты как?

Тишина. Я слышу только, как дворник по имени Назар расчищает навалившиеся за ночь сугробы, и с третьего этажа чувствую, как он курит одну за другой.

Нежная Полина, наверное, сладко спит, ее жизнь продолжается. Возможно, сестре еще хуже, чем мне, но ей не предстоит в ближайшие сутки девятичасовой перелет. Попытка номер два. Я собираю трепещущую волю в кулак, убиваю отголоски мыслей оставить все как есть и, жалобно поскуливая, наконец поднимаюсь с кровати.

Как же мне паршиво! Даже пьяный крот, потерявшийся в своей норе, чувствует себя лучше. Но желудок может быть спокоен, вырываться наружу уже нечему. Я пуста, во всех смыслах этого слова.

Что мне нужно взять с собой? Перед сном я извлекла весь свой летний гардероб на пол и, кажется, даже примерила несколько платьев. Я еду всего на две недели, может, даже на одну. Будет достаточно пары джинсовых шорт и трех футболок: белая, серая и… ну, пусть еще одна белая. Ведь кроме моря и безлюдных пляжей там, куда я лечу, нет практически ничего. Решено! Да, и еще купальник в морскую полоску. Тот, что я покупала для романтического путешествия с юным бойфрендом, которое, как, впрочем, и бойфренд, так и не состоялось, и купальник в морскую полоску не был использован ни разу. Небольшая сумка, с которой я три дня в неделю хожу в фитнес-клуб, вместила в себя все, что мне было нужно, даже парочку старых учебников по английскому языку.

После десятиминутного контрастного душа я зашла в комнату к сестре в надежде на быстрое прощание. Постель не заправлена, и одеяло скомкано возле подушек, но Полины ни в кровати, ни в комнате нет. По периметру разбросаны колготки, ботинки и несколько сумок, а мольберт, стоявший в левом углу, от такого зрелища робко прижался к окну. Как я могла забыть: она с десяти утра уже на работе. Бедняжка. Уж лучше девятичасовой перелет в новую жизнь.

В Шереметьево мы доехали быстрее обычного, Ленинградское шоссе было на удивление свободно в обоих направлениях. Всю дорогу я чутко спала, свернувшись на заднем сиденье, а папа ехал так аккуратно, что мне приснилось, будто я уже лечу в самолете.

Я оставила зимнюю куртку в машине, все равно через пару недель обратно, а встречать меня будут родители.

– Мира, надеюсь, ты вернешься совсем скоро! – встревоженная мама целует меня в щеку, крепко обнимая.

И на секунду мне хочется остаться. Поехать вместе с ней на дачу, растопить печку и пить ромашковый чай, заедая шоколадными конфетами.

Папа смотрит на меня серьезным, даже несколько грозным взглядом. Он считает, что есть и более простой выход из затянувшейся депрессии. Охотно верю, но у меня не депрессия, у меня обновление. Я еще совершенно не знаю, что это значит, но точно знаю: это именно оно.

Обратного пути нет. Отступать некуда. Два дня назад я купила билет в один конец и написала имейл своей начальнице. Всего в двух предложениях я сообщила, что больше не планирую работать под ее чутким руководством. Да и видеть ее сморщенное от злобы лицо в ближайшие сто лет тоже не входит в мои планы. Она тут же ответила. Но я решила не читать ее письмо, дабы не улетучилось мое намерение покинуть родную страну в самые короткие сроки. Прочту ответ, когда вернусь, через пару недель. Когда будет не так уж и важно. С сегодняшнего дня и до возвращения в Москву телефон использую исключительно для прослушивания музыки и в качестве фотоаппарата.

Но сначала нужно позвонить друзьям и сообщить, что я исчезну на некоторое время.

При тысяче контактов в телефоне у меня не так много близких друзей. Строго говоря, одна подруга и один хороший друг. Я росла в большой семье, с сестрами мы примерно одного возраста, так что потребности обзавестись множеством подружек я не испытывала. Несмотря на мой не самый легкий – а если быть до конца честной, самый тяжелый – характер в нашей семье, мы всегда были очень дружны. Да и с мамой я могла поделиться любыми подробностями своей жизни, в том числе и очень личной.

И, надо сказать, мне было чем поделиться к двадцати восьми годам. Несколько довольно продолжительных романов закончились стремительным расставанием. А множество легких, необременительных отношений финишировали с таким упоением, что вполне заслуживают отдельной главы, но не в этой книге.

И вот сейчас я одинокая девушка, ищущая свой путь на пороге тридцатилетия.

Неторопливо прохожу паспортный контроль. Прячу важный документ во внутренний карман сумочки и набираю номер Алисы, с которой мы дружим с четвертого класса. Затем друга Коли. И после звоню бабушке. Праздничным голосом (то ли от начинающегося путешествия, то ли оттого, что наконец перестала болеть голова) всем я говорю одно и то же:

– Улетаю… Нет, не надолго. Скоро вернусь, максимум через две недели… Да, вот так, внезапно… Все хорошо… Нет, проблем никаких нет, я счастлива. – Больше мне сказать нечего, больше я и сама не знаю.

Коля, как обычно, обеспокоен моей личной жизнью, точнее, ее отсутствием. Он настоятельно рекомендует мне во время поездки влюбиться в итальянца. Но очень важно, чтобы мой избранник был с севера Италии, так как Коля со своей женой Машей очень любят отдыхать именно там.

Всё, теперь все в курсе! Даже бабушка теперь знает о моем намерении изменить жизнь. И я рада, что хоть кто-то видит смысл в моем, казалось бы, бессмысленном поступке.

До посадки в самолет остается ровно два часа. Что же, пойду гулять по дьюти-фри, других развлечений в аэропорту придумать не получается. Вспышки памяти о диких плясках в ночном клубе не оставляют ни малейшего шанса на привычные пару бокалов белого вина перед утомительным полетом. Не дай бог исполнить такой танец в самолете, тем более в одиночестве, без сестры, это будет смотреться не так органично.

Как-то все очень быстро получилось. Я понимала, что жить так, как живу сейчас, больше не хочу, не могу и точно не буду. Днем изматывающая работа, вечером пустой дом, бесполезный шопинг по выходным и периодические нелепые свидания с претендентами на мое сердце или хотя бы одну ночь. Последняя работа не то что не приносила мне удовольствия. Она убивала во мне все живое. Несмотря на то, что работала я в этой компании всего полтора месяца. Занять свое рабочее место в офисе нужно обязательно в девять, покинуть его точно в шесть. Одиннадцать человек в одной комнате, все приятно улыбаются по утрам, сонно потягивая капсульный кофе, но на лице у каждого написано: «Мой бог, как я здесь оказался?!»

Отчетливее всего это читалось у лысеющего от однообразия генерального директора Владимира Владимировича. И, видимо, у меня. Моя начальница, как и все, когда-то тоже страдала, но смирилась: внушительная зарплата могла покрыть расходы на ипотеку, BMW X6 в кредит, еженедельные спа в лучших салонах Москвы и отпуск раз в полгода всей семьей где-нибудь в Доминикане или Мексике.

И мои перспективы погрязнуть в офисе, полном угрюмых сотрудников, отчетливо обозначились. Мой организм воспротивился такому развитию событий. С температурой тридцать девять и семь я не выходила из дома пять дней и, уставившись в белый потолок, размышляла, как мне жить дальше. Размышляла долго и усердно, рассматривая возможные варианты будущего, вспоминая малейшие оплошности и неудачи прошлого. Каждый день, каждый час и каждую минуту, проведенную в слезах, с кипящим градусником подмышкой, одиноко скрутившись калачиком на кровати, я отчаянно пыталась понять, в чем смысл жизни.

Выходя из кабинета врача с закрытым больничным листом и размышлениями о сущности бытия, я благодарила Бога за все, что со мной происходило на протяжении жизни. Последние три года я занималась исключительно любимым делом, не считая этих ужасных полутора месяцев в ненавистном офисе. У меня доверительные отношения с родителями и сестрами, и в целом я старалась никогда не жаловаться на судьбу. Поблагодарив за все, что я имею и сказав спасибо за то, чего у меня нет, я со всей силой любви попросила Его направить меня на истинный и мой единственный возможный путь. Я просила всем сердцем, так искренне, что на первом светофоре по пути домой четко знала: улетаю. Бог, услышав уставшую от одиночества девушку, направил меня в начало пути.

Решено! Я лечу на один из островов красочного Таиланда. Через два часа у меня на почте был электронный билет в один конец. Как-то все очень быстро получилось.

В третьем по счету однотипном магазине беспошлинной торговли я примеряю уже десятые солнцезащитные очки. Впервые в жизни они все мне безоговорочно подходят! Многочисленные селфи не помогают определиться с трудным выбором и только усложняют задачу. Спустя самые мучительные в жизни полчаса, проведенные перед зеркалом, я выбираю очки с леопардовой оправой от Роберто Кавалли. Ну а что? С Кавалли у меня ничего общего не было, обычно он не совсем в моем вкусе. Сегодня мне нужен надежный спутник в путешествии, пусть это будет леопардовый Кавалли. Возможно я еще не окончательно протрезвела, но Кавалли беру!

Когда я поняла, что так продолжаться не может? Что считать началом конца? Неудавшийся роман? Какой именно? Последний? Может быть, то, что меня неожиданно уволили с любимой работы три месяца назад? Может быть, то, что на следующий день на парковке вскрыли багажник моей машины и украли все деньги? А вместе с последними накоплениями и дорогой сердцу белый MacBook, который уже несколько лет как не выпускают. Я еще долго сокрушалась и плакала, говоря, что лучше бы вместо любимого ноутбука, со всей наработанной информацией за три года, у меня украли телефон. Через несколько дней украли и телефон, со всеми номерами, в том числе наработанными за три года. Может быть, отсутствие интересной работы на данный момент? Или поход к модному московскому парикмахеру пару недель назад? Закончившийся окрашиванием в ужасающий блонд с фиолетовым отливом. За этот оттенок, между прочим, мне пришлось заплатить треть месячной зарплаты. А ведь я просила вернуть мои волосы ближе к натуральному цвету. Может, отсутствие любимого и любящего человека рядом? Любила ли я вообще хоть кого-нибудь из тех, с кем встречалась, строила общий быт и планировала совместное будущее?

Объявили посадку на мой рейс. Без присущей мне сентиментальности и лишних эмоций прохожу контроль на наличие посадочных талонов и через длинный темный «рукав» попадаю в огромный боинг.

Я уверенно включаю в телефоне авиарежим на ближайшую неделю. Постараюсь уснуть, чтобы проснуться уже в другой реальности моей новой жизни. К счастью, мне досталось место возле окна, и была надежда, что никто не будет меня тревожить. Но теперь в это верится с трудом: рядом сидят две громогласные подружки, которые обсуждают возможные романтические приключения на берегу моря. Одна из них, та, что постарше и с ярко накрашенными глазами, всерьез предполагает встретить свою судьбу в Таиланде. У нее есть на это ровно четырнадцать дней минус два дня на перелеты и еще два для того, чтобы загореть и выглядеть «сногсшибательно».

Лететь до Бангкока девять часов – значит, есть возможность хорошенько выспаться после предыдущей бурной ночи. Впереди через один ряд образовалась компания, открывшая, очевидно, не первую бутылку рома за сегодняшний вечер. Несмотря на непрерывный пьяный смех, кислый запах смешанного с колой рома и щебетание соседок, мне удается заснуть.

Почти погрузившись в цепкие объятия морфея, я в полусне успеваю загадать три желания. Первое – полюбить себя глубоко, навсегда и безоговорочно. Второе – в ближайшем будущем полюбить достойного мужчину. Который будет любить и принимать меня такую, какая я есть. И третье – влюбиться в место, куда я направляюсь, – остров.

Возможно, причиной стремления к столь резким переменам в моей повседневности стало отсутствие ощущения наполненности жизни. Нарастающая бесконечная пустота, которая преследовала меня последние несколько лет. И вроде бы есть интересная работа, любимая семья и периодические романтические истории. Но раз в неделю, например воскресным вечером, накатывает ощущение, что ты пуста. Ты не плохая, не глупая, ты даже хорошая и умная, но в тебе столько свободного пространства. И хочется, очень хочется его наполнить, но нечем. Однажды ты просыпаешься утром с четким пониманием: нужно немедленно что-то менять. Если не поменять, то останешься в «пустой комнате» на всю оставшуюся жизнь. Я не хочу этого, я готова менять и меняться, незамедлительно и бесповоротно.

Прямых рейсов до моего конечного пункта назначения нет. Точнее, на острове, куда я направляюсь, вообще нет аэропорта. Мне нужно долететь до Бангкока, затем восемь или девять часов через всю страну ехать на автобусе и три часа плыть на лодке по Сиамскому заливу. Есть более короткие варианты, но тот, что выбрала я, был самым бюджетным и дарил единственный шанс за долгое время провести сутки в одиночестве. Погрузиться в непривычную атмосферу и в удовольствие поразмышлять о смысле жизни. Дорога предстоит долгая, автобусы и лодки всегда были далеко за пределами моей зоны комфорта. Но я уверена, путешествие запомнится мне навсегда. В Москве неуютная и нескончаемая зима, новогодние праздники прошли, до набухающих почек вербы еще далеко, а я плавно приземлилась в бесконечное жаркое лето.

Ощущая радость каждой клеточкой тела, в предвкушении первого в жизни самостоятельного путешествия прохожу паспортный контроль. Тайский пограничник в черной форме с белыми погонами, похожими на толстые косички, без лишних вопросов поставил штамп в мой паспорт. Это означает, я могу находиться в стране целых тридцать дней. Но я, скорее всего, вернусь в Москву через десять, ну максимум пятнадцать дней.

Я пыталась подготовиться к поездке и почитать об острове в интернете. Но единственное более или менее внятное, что я нашла в сети, это множество ссылок о Full Moon Party, тайском варианте Ибицы. Проходит в полнолуние на самом длинном и красивом пляже острова. Выложенные в интернете фотографии спящих на песке нетрезвых туристов вызвали серьезное намерение вернуть деньги за купленный авиабилет. Но поразмыслив, я решила рисковать до конца и лететь. Что мне еще остается делать? Может, я даже уеду гораздо раньше, чем через десять дней. Я сильная, уверенная в себе девушка – по крайней мере, мне говорили эти слова лет с двенадцати, и они прочно засели в моей голове. Я нацелена строить свою личную жизнь и карьеру. И не располагаю временем бездельничать на пляже с книжкой в руке, потягивая через соломинку кокосы. Накупаюсь вдоволь в теплом море, получу бронзовый загар посреди зимы, познакомлюсь с парой-тройкой интересных американцев, ну или итальянцев, черт возьми, наемся сочных манго – и полечу обратно, с новыми силами, строить взрослую жизнь. Долгие, бессмысленные принятия солнечных ванн и ничегонеделание однозначно не для меня.

Ровно год назад я вместе с младшей сестрой Полиной провела две недели во Вьетнаме. И была на тысячу процентов уверена: ничто не заставит меня вернуться в ленивую Азию в ближайшие десять лет.

Но спустя всего двенадцать месяцев в моем паспорте стоит штамп о прибытии в Таиланд. Я забираю с багажной ленты сумку скромных размеров и мелкой трусцой выбегаю из зоны прилета. Передо мной открывается нескончаемая череда туристических ларьков и их улыбающихся во все зубы представителей. Предлагающих отвезти тебя в любую точку страны всего за несколько сотен бат.

Меня выхватывает взглядом симпатичная сотрудница тайского турагентства, и я оставляю выбор на ней. За минуту мы договариваемся о моей поездке на остров. К собственному удивлению, я даже успешно торгуюсь, несмотря на мой минимальный словарный запас английского.

Через каких-то пять – семь минут меня уже мчит такси ярко-зеленого цвета. Я понятия не имею, как долго ехать и почему я вообще в такси, а не в автобусе. На который купила билет за тысячу двести бат, включающий в себя проезд на лодке. Но я расслаблена и уверена: все будет хорошо. Водитель энергично подпевает тайскому радио и улыбается мне в зеркало заднего вида. Чего мне бояться? Это солнечная Азия! Самые улыбчивые люди в мире рождаются и живут в Таиланде.

Я увлеченно разглядываю все, что попадается мне за окном, словно хочу впитать в себя каждый сантиметр совершенства природы. Зеленые пальмы цепляются за белые облака, не спеша проплывающие по ярко-голубому небу, и мне удается понять: я в абсолютно другом мире.

Таксист набирает еще большую скорость, и я осознаю, что мы гонимся за стареньким микроавтобусом. Погоня продолжается совсем недолго, может, всего одну минуту, а скорее всего, и того меньше, но в моей голове успевают пронестись десятки вариантов развития событий. При этом мозг отказывается выдавать какие-либо причины, по которым водитель упорно сигналит и прижимает микроавтобус к дороге.

Манипуляции водителя не прошли даром, и микроавтобус наконец останавливается. Водитель такси поворачивается назад и жестом приглашает меня пересесть в следующее транспортное средство. Что ж, надо так надо. Денег он не просит, значит, поездка на такси входила в стоимость билета. Мою сумку уже закинули на грязное сиденье старенького микроавтобуса, и вежливый таиландец, демонстрируя всю широту своей улыбки, предлагает мне проследовать прямиком за багажом. Я заглядываю внутрь микроавтобуса через пыльное стекло с наклейкой «Coca-Cola». Кроме водителя там сидит только тайская женщина с ребенком. Мой таксист уехал в обратном направлении, как только за мной закрылась дверь его ярко-зеленой машины. Выбора нет. Я, не понимая ни слова из того, что водитель так мило щебечет мне на тайском-английском, забираюсь в микроавтобус и устраиваюсь на заднем сиденье, рядом со своим багажом. Интуиция умиротворенно шепчет мне: я в безопасности и не стоит допускать даже малейшей мысли о возможных проблемах.

Владелец микроавтобуса, судя по оглушительному реву, выжал педаль газа в пол, и мы продолжили путь. Я смотрю в окно и не могу поверить своему счастью: еще вчера вечером мне на макушку сыпал мокрый снег и приходилось переминаться с одной ноги на другую, чтобы не замерзнуть. И что я вижу сейчас? Стройные ряды пальм, идеально голубое небо и колышущие воздух горячие лучи солнца. Моя попутчица доверчиво улыбается мне и играет в разноцветные камушки с пятилетним мальчиком. Они иногда поворачиваются ко мне, что-то говорят на тайском, в ответ я киваю головой, широко улыбаюсь и подмигиваю мальчишке.

Шофер каждые пять минут прибавляет звук на старенькой магнитоле. Он открыл передние окна настежь и подпевает доносящейся из нее мелодичной песне. Мне нравятся эти солнечные люди, нравится их музыка, нравится странный водитель, который как будто бы знает, зачем я приехала в его страну и что со мной произойдет дальше. Прищурив глаза, он пристально смотрит на меня в зеркало заднего вида чаще, чем на дорогу. Мне нравится молодая красивая женщина с приветливым мальчиком. Когда они поворачиваются ко мне с таким неподдельным интересом, мне искренне хочется поболтать с ними, рассказать о себе, о том, как меня впечатлила их солнечная зеленая страна, о том как холодно и снежно сейчас там, откуда прилетела я.

Таким составом мы едем еще около двух часов, попеременно рассматривая друг друга и умопомрачительные пейзажи за окном. Затем микроавтобус, скрипя покрышками, резко останавливается, и мальчик с мамой резво покидают его. Обхватив свою сумку двумя руками, я тоже пытаюсь выйти на улицу. Наконец-то мы куда-то приехали! Но водитель движением руки дает понять: это не моя остановка и мне не стоит покидать своего места.

Дверь громко захлопнулась, я успеваю увидеть лишь озорные глаза мальчишки за окном. Водитель, смотрит на меня в зеркало и закуривает, естественно, не уточнив, не против ли я. Сегодня даже это меня ничуть не смущает. Оставив свою сумку, я пересела на освободившееся место мальчика. Теперь мне удобно рассматривать причудливого таиландца не только в зеркало заднего вида, но и в боковое зеркало тоже.

Он тянется к соседнему креслу, делает легкое движение рукой – и на его лице появляется белая маска, примерно как в фильме «Крик», ну, может, чуть-чуть подобрее. Я не любитель ужастиков и шуток на эту тему. Если быть точнее, эта маска всю жизнь вызывала у меня приступ необъяснимого волнения. Но находиться наедине с незнакомым человеком в предсмертной гримасе отчаянного ужаса, да еще в тысячах километров от дома, не просто страшно, а жутко. Водитель, не обращая ни малейшего внимания на мои испуганные глаза, делает музыку громче, закуривает следующую сигарету прямо через отверстие в кошмарной маске, и ему, в отличие от меня, явно в кайф все происходящее. Едем. С обеих сторон дороги непроходимые джунгли. Населенные пункты остались далеко позади.

Спустя минут пятнадцать, рассматривая облака, которые мы обгоняли, я убедилась, что мне ничего не угрожает, и погрузилась в приятные мысли о предстоящем путешествии, а еще через несколько минут – в сон.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от сиплого голоса водителя. Повернувшись ко мне, он громко повторял:

– Bus! Bus! – и показывал рукой в окно.

Хорошо, что он был без белой маски, иначе такое пробуждение могло стать для меня последним.

Я перевела взгляд по направлению его руки. Микроавтобус прибыл на большой перевалочный пункт, судя по количеству автобусов и туристов. Водитель говорил мне что-то на тайском-английском и, активно жестикулируя, давал понять: к сожалению, нам пора расстаться.

Я подхватила свой небольшой багаж с заднего сиденья и с удовольствием вышла на улицу. У меня онемели ноги, неплохо было бы немного размяться перед очередным автобусом.

Передо мной небольшое кафе со столиками из бамбука. Ожидающие пассажиры распределились по периметру остановки и кафе, их человек шестьдесят. Все на вид не старше тридцати пяти, большинство европейской внешности, русской речи совсем не слышно. Рядом с каждым вторым стоит огромного размера рюкзак, в который запросто помещусь я вместе со своим багажом.