Медная чаша госпожи Мадины. Часть 2

Глава 4. Мадина.

Они оказались в маленькой комнатушке с неровными стенами. На полу лежал топчан, и это было все убранство комнаты. Не успели они осмотреться, как им принесли блюдо полное лепешек, кувшин с водой и две пиалы.

– Слушай, все как настоящее, – сказал Мстислав. – Я еще не был на таком празднике. У вас здорово. Из чего это все построено? – спросил он, проводя ладонью по шершавой поверхности стены.

– Из самана, я думаю, – ответила она, садясь прямо на пол.

– Из чего? – не понял он.

– Из глины и рубленой соломы, – терпеливо объяснила Динка.

Мстислав сел на топчан и выпил несколько пиал воды.

– Дина, – начал он тихо, стараясь не задеть девочку. – Это твой отец? Почему он разговаривает так с тобой? Вы поссорились?

– Это не мой отец.

– Он твой отчим? Многие отчимы называют себя отцами, чтобы не было лишних вопросов. Ладно, если тебе неприятно, я не буду ничего спрашивать.

Динка вздохнула.

– Дело в том, что это совершенно посторонний человек.

– Ну да! – не поверил Мстислав.

– Ты же слышал – он принял меня за свою дочь. И теперь я не знаю, как нам держаться от него подальше.

Он съел несколько лепешек, стараясь не испачкаться медом. Настроение было прекрасным.

– Хорошо, что мы не сидим в музейном дворе в компании каменного истукана, а прекрасно проводим время. Правда, тебе досталось, Дин, но ведь это игра, часть праздника, не надо переживать из-за таких мелочей, – попытался он успокоить девочку. – Ты что-то о нем знаешь? Кто он вообще такой?

– Думаю, ты тоже его знаешь, – сказала Динка, беря с блюда лепешку. – Это Тимур. Тамерлан. Настоящий. Железный Хромец, как его называют в учебниках истории.

Он поперхнулся водой.

– Так, – медленно проговорил Мстислав. – Я не верю во всякие эти машины времени и тому подобные сказки. Все это хорошо для сказок или детских фильмов, но в жизни такого не бывает.

Она посмотрела на него грустно.

– Я тоже не верю, – сказала она убежденно. – Но каменная баба – не машина времени, она просто исполнила наше желание.

– Мы не просили ее переносить нас сюда, – напомнил он.

– Да. Но, наверно, другого способа показать нам этот город у нее не было.

Мстислав протер руки влажными салфетками.

– И в какой же год мы попали? – спросил он без надежды получить ответ. – И инета нет, – с досадой добавил он, заглянув в планшет.

Дина вяло жевала пресную лепешку:

– В 1391, – отозвалась она, словно на стене напротив висел календарь с датой.

Мстислав недоверчиво хмыкнул.

– Откуда такая точность, скажи на милость? – он поймал себя на мысли, что употребил фразочку «скажи на милость», которой пользовался их учитель истории.

– Это как раз то, о чем я говорила тебе сначала в сарматском зале нашего музея, потом во дворе музея. Город на караванном пути. Сюда после битвы с Тохтамышем Тамерлан привез своих погибших военачальников. Если Тимур здесь, значит, мы в 1391.

В дверь поскреблись, а потом на пороге появился маленький человечек по имени Даужан с пестрым свертком в руке.

– Госпожа Мадина, – низко кланяясь и тонко улыбаясь, проговорил человек, – у твоего отца доброе расположение духа, он уже совсем не сердится на тебя и желает видеть. Здесь одежда, которую я оставляю тебе для облачения, дабы ты своим видом могла порадовать глаза своего отца и нашего господина.

С поклонами он вышел, пятясь.

– Что это такое? Ну и цирк, – сказал мальчик.

Дина поморщилась.

– Думаешь, мне стоит надеть все это? – спросила она, беря в руки шелковый балахон. – Нет, пожалуй, я не рискну.

– А может, это все же реконструкторы? – с надеждой спросил Мстислав.

Динка поджала губы.

– Если бы…

– Мадина, дочь моя, – этими словами встретил на пороге большого шатра Динку Тимур.

Он был высок, его рыже-каштановые волосы были собраны на затылке. Динке пришлось войти. Тимур больше не гневался. За короткое время он успел отдохнуть и был благодушен.

– Присядь с нами. Ты узнаешь Мир-Саида? – спросил он.

Динка взглянула на сухого человека с белоснежной бородой клином, которого едва ли можно было назвать старцем. Его цепкий взгляд не отпускал Динку с того мгновения, как она вошла в шатер. Она медленно кивнула ему, присаживаясь на ковер.

– Кто это с тобой? – спросил вдруг Тимур, указывая на мальчика. – Почему вы всегда ходите вместе?

– По твоему приказу, – вдруг неожиданно быстро соврала Динка. – Он учит меня языку русов. И я уже делаю успехи.

– Хорошо, – махнул рукой Тимур, – пусть остается в шатре. Скажи мне, Мадина, – продолжил он уже мягко, – как ты добралась сюда? Твое природное любопытство велико, но пройти за мной огромный путь в открытой степи – дело не из легких. Признаюсь, гнев мой был вызван тем, что никто не сказал и не написал мне ни слова о том, что ты последовала за мной.

Дина потупила взгляд.

– Дело в том, что… Поверь, я не знаю, как случилось… – и она не смогла объяснить ему ничего. – Посмотри на меня, – она встала. – Может быть, ты ошибаешься, и я не твоя дочь? Я – другой человек.

Тимур внимательно посмотрел на нее и от души расхохотался.

– Тебя обидели мои слова? – спросил он. – Да, я в порыве гнева мог сказать, что ты не достойна называться моей дочерью, но разве я не вижу твоего лица? Садись же, – сказал он, усаживая ее рядом. И когда она пересела ближе к нему, он провел по ее щеке пальцем вертикальную линию. – Разве я не помню твоего голоса? Разве твои волосы перестали становиться красными, как медь, когда ты злишься?

Динка сжалась в комочек, сидя рядом с ним на широком ковре.

– Нет, – продолжил он, – слишком многое в тебя напоминает мне меня самого. Жаль, – продолжил он, взглянув на Мир-Саида, – что здесь нет твоей матери, мы могли бы спросить у нее, моя ли ты дочь, – и они с Мир-Саидом вдвоем рассмеялись. – Почему ты не спросишь меня, как окончилась битва?

Динка взяла себя в руки, выдохнула и ответила:

– Я уверена, что ты пришел с победой. Кто такой Тохтамыш рядом с тобою? Исход битвы был предопределен. Потом я вижу твое спокойствие, вижу твоих воинов, вижу приведенный скот и груженые телеги.

Тимур зацокал языком.

– Мадина, дочь моя, – сказал он почти нежно, – как жаль, что ты не родилась мужчиной.

Открылась дверь, и в комнату начали один за другим входить люди, рассаживаться – кто на ковре, кто поодаль от Тимура. Но ни один человек не отважился замять место между ней и Тимуром, и ей приходилось невольно двигаться к нему все ближе и ближе.

Пришел крохотный человечек Даужан, который приглашал Дину к Тимуру и с угодливыми поклонами предложил принести мяса и воды. Но Тимур отмахнулся от него:

– Нельзя, – сказал он, – бесконечно поглощать еду и питье.

Осмотрев всех собравшихся, он сказал Дине:

– Ты можешь остаться.

Она кивнула и осталась, хотя от духоты у нее начинала кружиться голова. Она посмотрела на Мстислава, тот сидел неподвижно у входа. Он тоже был бледен. «Уходить нельзя,» – говорило ее умоляющее лицо, но ему ничего не надо было объяснять. Он и сам понимал, что им будет лучше остаться.

– Наши сабли прекратили их дыхания, а Тохтамыш бежал, поджав хвост, как пес, – заговорил Тимур.

Сидевшие поодаль от него люди начали записывать что-то на пергаментных свитках. Динка слушала его и недоумевала от того, сколько у него сил. Тимур уже не был молод, но он прошел степь, разбил врага, похоронил простых воинов, вошел в этот город, и на его лице не было и следа усталости. Говорил он недолго, но вдохновенно. Она не запомнила из его слов ровным счетом ничего, настолько сложной и витиеватой показалась ей его речь, изобилующая названиями городов, местностей и рек.

– И ныне я должен воздать почести и дать могильный приют тем моим военачальникам, которые сложили свои головы в последней битве, – окончил говорить Тимур.

Все тут же заговорили разом, кивая и воздевая кисти рук вверх. И только Мир-Саид ждал, пока замолчат присутствующие, и лишь потом сказал:

– Хотел бы я знать, есть ли здесь достойный материал для постройки гробницы?

Тимур нашел среди сидящих на ковре полного человека, который взялся ответить на вопрос Мир-Саида.

– Как живущий здесь долгие годы, – начал он, но поймал на себе нетерпеливые взгляды, оборвал себя сам, – знаю, что здесь имеется известняк. Также возможно сделать обожженные кирпичи из хорошей глины, и кирпич этот простоит века.

Тимур и Мир-Саид кивнули друг другу.

– Пусть завтра же доставят образцы известняка и глины, – приказал Тимур. – Я сам осмотрю их.

Он посмотрел, успели ли записать его слова секретари.

Мстислав внимательно слушал и поймал себя на мысли, что почему-то не удивлен тому, что здесь, кроме глины, найден известняк. «Точно, – вдруг вспомнил он, – мама говорила, что когда-то здесь было древнее море, в котором водились ее любимые ихтиозавры. Вот откуда известняковые отложения. Все сходится».

– Какое место будет достойно погибших? – спросил Тимур.

Тот же полный человек ответил:

– Твои герои достойны любого, самого лучшего места, – медленно проговорил он. – Но я посмею предложить… За нашей рекой есть прекрасное ровное место, оно находится в удалении от человеческого жилья, но это будет даже лучше, дабы никто из живущих не потревожил покоя погибших.

– Как нам можно переправить туда тела для захоронения? – спросил Мир-Саид.

– Здесь на реке имеется перекат, лошади его легко проходят, – поспешно ответил человек.

Тимур задумался. Он не хотел соглашаться ни с чем сразу, даже не увидев того места и не проверив правдивости сказанных ему слов.

– Что на сей счет думаешь ты, Мадина? – неожиданно спросил он.

Динка вздрогнула. На нее смотрели все, и сухой комок встал в ее горле. Она сжала руку в кулак и тихо сказала:

– Нет.

– Что? – не понял Тимур.

Толстый человек побагровел. Мир-Саид приподнял левую бровь. Остальные переглянулись и затаили дыхание.

– Почему ты сказала «нет»? Ответь, дочь моя, – потребовал Тимур.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.