Клятва по крови. Я не умею любить

ГЛАВА 4.

Поцелуй, похожий на укус змея длился всего минуту, а мне померещилось будто триллион лет. Когда Арес отступил, я обтерла влажные губы с привкусом табака и посмотрела на него с ожиданием грубых действий. Но босс самого беспощадного клана лишь ухмыльнулся и подмигнул мне. Что? Что это все значило? Какая–то нелепая игра, правила которой я не знала?

– Поднимайся в номер. Я должен прибраться здесь.

Скомандовал хозяйским голосом, и я как преданная собачонка понеслась наверх, заплетаясь ногами за чертов шелковый подол.

– Вторая дверь слева! – выкрикнул он, когда я уже заскочила на последнюю ступеньку.

Сердце грохотало в груди огромным маятником. Меня даже покачивало из стороны в сторону. Заскочив в нужную комнату, я с грохотом захлопнула дверь и прижалась спиной к гладкому белому полотну. Королевская кровать с таким же королевским балдахином встретила меня насмешливой тишиной. Подушки в атласных наволочках зашептали: ты будешь стонать в наших объятиях.

Я надавила большими пальцами на раскалывающиеся виски и поспешила к узкому окну, чья рама была наглухо запечатана. Арес все продумал или так и было? Вряд ли было. Ублюдок контролировал все движения организатора свадеб, и я не сомневаюсь, лично проверил каждый уголок это дома на предмет неожиданного побега. Он прекрасно понимал, чем может закончится торжество.

Ненавижу!

Облизнула помеченные его слюной губы и всеми силами усмирила тошноту.

Ни за что не стану его домашней сучкой.

Внезапно я вспомнила о его словах насчет моих месячных и с ужасом осознала, а ведь это не ложь. Мои помешанные на выгодных союзах родители, когда–то грезили о женитьбе Феликса на дочери мафиози из соседнего региона. Он не менее влиятельный, чем тот же Арес. Только старше. И мудрее.

Аресу–то всего тридцать пять, насколько я могла помнить.

Так, я отвлеклась от заданных мыслей и приказала себе вернуться к взаимовыгодным бракам.

Феликс мертв, и моя семья взялась за мою жизнь. За будущее, которое я хотела провести, путешествуя по миру, изучая культуру других стран, так как грезила о должности искусствоведа в каком–нибудь крутой галерее.

Но…

Лана и Олег Вернеры все решили за меня. И даже не постеснялись потрясти моим «переходом из девочки в женщину» перед отцом Костровского.

Фу.

За окном во дворе мелькнула крепкая фигура.

Я присела на край подоконника и проследила за Аресом, уже успевшим надеть, боксеры и брюки. Какой он…

Высокий, тёмные волосы, зачёсаны назад. Я представила его глаза — серо–стальные, как нож в полумраке. А еще шрам над бровью — от драки в детстве. И плечи с грузом всего мира.

Я слышала, что в четырнадцать лет отец заставил его смотреть на расправу над матерью. Понятия не имела за что Костровский–старший с ней так поступил. Ходили слухи, будто она разболтала о его планах полиции, и он незамедлительно вынес ей смертный приговор. Как самой обыкновенной предательнице. С тех пор, опять же по слухам, Арес замкнулся. Стал нелюдимым.

Как говорил один великий писатель: чувства – это уязвимость. А уязвимость – смерть.

Точно про моего новоиспеченного мужа, который прямо сейчас вынес двух покойников из дома и ровненько уложил их на зеленый газон. Зеленый, несмотря на середину октября. Я надеялась, меня не видно с такого приличного расстояния, но Арес вцепился в меня безжалостным взглядом и не отвел его, пока к нему не подошел лысый мерзавец, источающий неприкрытую агрессию, и не обменялся с ним дружеским рукопожатием.

Тогда–то мужчины занялись «делом». Упаковали трупы в плотные черные мешки, и лысый поочередно унес их с территории загородного комплекса.

За дверью раздался шум, и я спрыгнула на ноги. Побоявшись выйти, я просто подобралась вплотную и приложила ухо к щелке, из которой тянуло прохладой.

Наверное, чистильщики пожаловали. Эти ребята служили верой и правдой таким как Арес. И никогда не задавали лишних вопросов. После их уборки, даже опытнейший криминалист не найдет ни единого следа преступления и уж тем более отпечатков пальцев.

Отлично…

В доме полно чужих мужиков, а на мне только испачканная сорочка и стринги. По–хорошему, еще должна быть подвязка невесты, но я от нее отказалась. Чересчур дискомфортно. Я ведь не обычная девушка. В моем случае надо было напяливать на ляжку шипастый венок с кроваво–красными китайскими розами…

Кто–то прошел мимо комнаты, и я с разбега сиганула в кровать, закуталась в покрывало. Дрожа от неизвестности и прошедшего тяжелого дня, не заметила, как заснула.

Сон предоставил мне возможность повидаться с братом. Он был для меня примером. Настоящим идолом. Умный, красивый, сообразительный, заботливый и справедливый даже к врагам.

Он не должен быть оставлять меня одну. Его ждала чудесная яркая жизнь в кругу родных и близких. Я не сомневалась, с его приходом на трон, наш мир бы приобрел новые краски. Феликс сумел бы вывести нас из темноты.

Темнота!

Я сорвалась и шумно выдохнула. Сердце безбожно рвалось наружу и мне пришлось задышать, словно я вот–вот рожу первенца.

Чья–то рука легла мне на бедро, и я охнула. Повернувшись, увидела Ареса. Сероглазый монстр находился в опасной близости и буравил меня колючим взглядом.

– Что ты здесь делаешь? – попыталась отодвинуться, но Арес крепко меня удерживал. Подтянулся ближе, царапнул подбородком мою руку и мелкими поцелуями осыпал предплечье и плечо. В его дыхании витали нотки терпкого алкоголя. Вроде водки или коньяка.

Я не переваривала пьяных мужчин. Они не контролировали себя и совсем не умели держать в узде свои члены.

– Я спал, пока тебе не приснился кошмар и ты не заскулила жалобно.

– Чего?

Не подумав, махнула головой влево, и Арес захватил в плен мои губы. Его пятерня согрела мой затылок, а пальцы зарылись в распущенные волосы.

Вот черт…

Он настойчиво таранил мою оборону и владел языком получше тех, с кем мне доводилось целоваться в старших классах и в темных закутках на праздничных сборищах кланов.

– Арес…– промурчала я, борясь с его наглым потоком тестостерона.

Мягко опустив меня на лопатки, он ухватился за шелк на моей груди и рванул на себя. Теперь мне уже не спрятаться и не прикрыться…

– Все началось не так, как надо. Но закончится так, как я и хотел. Тобой, цыплёнок.

Пророкотал мне в рот и снова жадно поцеловал. Я заелозила руками по матрасу и подушке, призывая все несуществующие силы, способные избавить меня от секса с мужем. Но ни одного шанса спастись не упало мне с неба и тогда, я решила действовать сама…

Когда Арес начал опускаться обжигающими поцелуями к моей обнаженной груди, я сказала:

– У меня был мужчина. Я не девственница, Арес.

ГЛАВА 5.

Серые льдинки вместо глаз Ареса сверкнули адским гневом.

– Что ты сказала?

Я привстала на локти и приказала себе держаться. Даже если придется балансировать на самом краю самой бездонной пропасти.

– У меня был мужчина. Всего однажды, но все же…

Из–за онемевших губ я почти не чувствовала слова, вылетающие из моего рта. А Арес медленно убивал меня. Невидимым тесаком разрубал на неровные куски и отбрасывал в сторону. Я для него – мясо. И судя по выражению лица, не первой свежести.

Бороздка на его переносице углубилась, будто он вдохнул трупный запах дохлой кошки. Густые темные ресницы придали взору неимоверной тяжести. Сколько я еще я вынесу? Минуту? Секунду?

Здесь и сейчас все решал Арес. А до него всей моей жизнью распоряжалась семья. Семья, не имеющая никакого права указывать мне мое место, потому что ее давно не существовало. Со смертью Феликса мы превратились в марионеток, которыми управлял какой–то очень хитрый кукловод.

– Если ты пиздишь, – Арес растолкал мои бедра, обслюнявил два пальца и на всю фалангу ввел во влагалище. Я дрогнула не от боли, а от наглости и грубости мужа. От его резких вращений внутри меня. Неприятно, мало сказать. К сельскохозяйственным животным и то нежнее относились.

– Я не солгала, – перемялась на локтях и попробовала свести ноги, вытолкав из себя наглого варвара. Но Арес шмякнул меня по коленке и еще глубже ввел свои длинные пальцы. Видимо, не нащупав ничего, что бы его переубедило в моей неискренности, с влажным отзвуком вынул их и поправил стринги. Эластичная ластовица шлепнула меня по «губкам», и я легонько ойкнула. Арес, подскочил с кровати и принял боевую позу, опустив голову вниз. Черные пряди его волос, прикрыли наморщенный лоб.

Дьявол негодовал.

Злость кипела и пузырилась в нем фонтаном.

– Кто он?

Естественно, я поняла вопрос, но отвечать не торопилась. Гусеницей подтянулась к подушкам и уперлась в них спиной.

– Я не скажу.

– Не скажешь? – выпятил нижнюю челюсть. – Уже точно решила пойти по такой дорожке?

Я лишь кивнула. Меня конкретно трясло, но ему свою слабость демонстрировать не стала. Пусть любуется немым кино, без единого звука.

– Окей, – протянул он, подхватил с пола брюки и вышел из комнаты. Дверью шарахнул громко. Бедные шарниры едва пережили это безумие. Заскрипели жалобно вдогонку.

В моих мыслях случился непонятный переворот. Я ударила кулачками по матрасу, сползла с него, накинула черный халатик и уже во второй раз приникла к окну. Хорошо освещенный двор ничем меня не порадовал. Ни зверек не пробежал, ни человек. Абсолютная тишина. Умиротворяющее спокойствие.

Оглядевшись, я вновь уставилась на дверь. Туда, куда вылетел Арес. Моя сумасшедшая фантазия подбросила мне новые драматические сюжеты.

Благодаря ней, я вообразила на ковровом покрытии горящие следы, теряющиеся за порогом. Следы демона из огня и костей своих жертв.

Находясь в туманной ирреальности, я подошла, обхватила пальчиками бронзовую дверную ручку и крутанула ее вправо.

Шаг за шагом я добралась до лестницы и услышала урчащие мужские голоса. Четкие, басистые. С такой вкусной сипотцой.

Арес и некто еще. Не лысый ублюдок. Нет. Кто–то с идеальной дикцией и поставленной речью.

– У тебя есть три часа до рассвета, чтобы узнать его имя.

Я присела и прижалась щекой к деревянным балясинам. Почти просунула между ними голову.

– Босс, это же как искать иголку в стоге сена, – парировал тип, чью тень я уловила краем глаза.

– А ты постарайся, мать твою, – Арес звякнул хрустальным стаканом, – жду отчет ровно в восемь утра.

– Есть, босс!

Мужчина шаркнул подошвами лакированных туфель и вскоре испарился, не показавшись перед парадным выходом. Я тихо поднялась и вернулась в спальню. Но не чтобы лечь спать, а чтобы запереться в ванной и уставиться на свое бледное отражение.

Я не увидела в зеркале девушку с оливковой кожей, теплыми карими глазами и волнистыми волосами, спадающими до пояса. На меня глядела худшая подделка, какую можно себе вообразить.

Даже не заметила появления Ареса за своей спиной. Мы оба ничего не произнесли. Я подумала он утопит меня в жгучей ненависти, но его зрачки несли лишь пустоту.

Он холодно усмехнулся, спустя некоторое время. Мое сердце пошло трещинами, словно бетон. Арес взял мою руку с обручальным кольцом, развернул ее к зеркалу и прошептал:

– Верностью и кровью.

Fide et Sanguine…

– Если ты решила, что после твоего признания что–то изменится, то ошиблась. Ты принадлежишь мне. Вся. От кончиков волос до кончиков пальцев ног, Виктория. И я найду того, кто не позволил нам консумировать брак согласно многолетней традиции.

– Поедешь к моему отцу?

Я пошевелила пальчиками, зажатыми в крепкие тиски. Безымянный одеревенел от долгого давления. Арес нагнулся. Горячее дыхание опалило кожу на шее. Мы смотрели друг на друга, не избегая прямого контакта. Наоборот. Хотели большего. Только разного по наполнению. Я мечтала испепелить его полностью, облив бензином, а он…сожрать меня с потрохами и обглодать каждую косточку.

– Твой отец – мужик старой закалки. Будет отпираться, убеждать меня, что такого просто не может, что ты невинна и чиста. Ему, как и любому другому главе клана нужно сохранить свою репутацию, огородить свой народ от неминуемого, при таком положении, конфликта. Поэтому бессмысленно его тревожить.

До сего момента, казавшаяся просторной ванна, постепенно начала смыкать стены. Я почувствовала себя героиней фильма «Клаустрафобы». Легкие энергично заработали, поглощая утекающий в никуда воздух. Мозг спрогнозировал несколько не очень радужных вариантов окончания этой беседы.

– Я не хотела быть твоей женой, Арес. Ты последний мужчина в этом мире, с кем я бы заключила брак. Но решения принимала не я. А как ты сказал, наши отцы. Поэтому мне плевать на то, что ты думаешь о моем вполне благоразумном поступке.

Хриплый смешок у моего уха предвосхитил жесткое нападение. Арес прекратил держать мою руку на весу и вцепился в мои бедра волчьей хваткой. Полы халата поползли в разные стороны, оголяя мой живот, а затем и груди. Муж на законных основаниях мог любоваться всеми моими прелестями, но я испытала невыносимое отвращение. Прикусила щеку.

– Сейчас я уйду, Виктория, а завтра я отвезу тебя в свой дом. И пока я не узнаю, кто тебя выебал, не суну свой член в твою вагину. Попытаешься соблазнить меня – спущу парней с поводка и разрешу им порезвиться с тобой. И тогда, я уже никогда к тебе не прикоснусь, и ты закончишь свои дни в моем борделе на выселках.

Обвел ареолы моих сосков большими пальцами и отступил.

Я повернулась к нему. Зрительная война завершилась его победой. Я не смогла дать стоящий отпор. Не смогла побороть дьявольскую энергию, сбивающую сильнее смерча.

– Мне не нужны ласки и секс. Ты…

Арес был обнажен по пояс. Брюки сидели низко. Темная тропинка кучерявых волосков пряталась за поясом, оставляя втайне конечную точку.

– Ставлю на то, что ты набросишься на меня через два месяца.

– Хочешь пари?

ГЛАВА 6.

– Р–рав! – Арес клацнул перед моим носом острыми клыками и глухо рассмеялся. Я задрожала, вцепилась пальцами в бортик раковины и не шевелилась, пока этот мерзавец не покинул ванну. Как только в щелке между полом и дверью перестала маячить мрачная тень, я опустилась на пол, обхватила трясущиеся колени и уставилась на унитаз. Фаянсовый друг подмигнул мне в моем воображении и с дружелюбным звуком спустил воду.

Черт!

Сто раз, черт!

Я забилась головой о белые дверцы шкафчика, желая почувствовать боль, способную пересилить ту, что охватила все тело и разум.

Арес, как и я не мечтал о браке, но ему нравится игра. Его забавляет моя беспомощность и вылезающий наружу детский нрав.

Ох, был бы рядом Феликс, я бы попросила его по–тихому убрать Ареса и нам двоим билеты в другую страну. Но брат мертв. Его убил Костровский! Их чокнутая семейка настолько могущественна, что никто даже не попытался отстоять честь моего любимого брата. Все засунули язык в задницу и лишь бурчали по углам, какой Арес сукин сын и чего он заслуживает.

Однажды в баре отца, я услышала разговор о том страшном дне. Один из мужчин: седой такой, с козлиной бородкой, опрокинув пару рюмок чистой водки, громко заговорил о скотской сущности Костровских. Об их бескомпромиссных натурах. О жажде безграничной власти и денег. А потом вынул пистолет из кобуры и выстрелил в бревенчатый потолок. Гильза отлетела в стакан его соседу и все в зале залились смехом. Только мне было невесело. Подобные ему болтуны, кичились храбростью, размахивали оружием, но ни черта не делали. Поджимали хвосты при виде семейки Костровских, а в особенности их старшего сына, который теперь, являлся моим законным мужем.

Я посмотрела на обручальное кольцо, отливающее дорогим блеском, и сильнее шмякнула затылком по деревяшке. Прозрачная граненая ручка дверцы скатилась по моему плечу и застряла между корпусом и ногами. Я взяла ее, повертела на свету и наощупь, положила на умывальный столик. Вот бы и мне так, взять и выкатиться из этих отношений…

Встав, обтирая спиной шкафчик, я повернулась к зеркалу и пощипала себя за щеки. Легкий румянец избавил меня от трупного облика. Но больше никакого волшебства не произошло. Я все в том же доме, в той же ванне, с тем же мужчиной.

Сердце тревожно сжалось. Мне даже вдохнуть полной грудью не удалось. Я знала, где–то за дверью бродит «бог войны». И он не сложит копья и стрелы в знак поражения. Я уже говорила, я много чего о нем слышала и одна из сплетен гласила: Арес Костровский никогда не сдавался. На его теле много шрамов, а душа чернее душонки Цербера. Ему неведома жалость и милосердие. Я моргнула, представляя его обнаженным прямо перед собой, но восприятие расплывчатое и я не смогла вспомнить ни одного повреждения на бронзовой коже. Ни единого.

Шок. Я списала это на него.

Имелось даже научное объяснение.

Память просеивала то, что было потенциально опасным, травмирующим и заменяла ужасные картинки розовыми пони с крылышками.

– Хватит, – процедила своему отражению, – соберись.

Я стянула пояс халата и в два шага замерла перед дверью. За ней царила тишина. Резко открыв ее, я встретилась со сквозняком. Он раздул мои распущенные волосы и те, шлейфом метнулись ввысь.

По полу спальни расстелилась прохлада. Лодыжки заледенели. Я подошла к роскошной кровати, оглядела смятую белую простынь и одеяло. Признаков присутствия Ареса не нашла. Ни его тошнотворного запаха, ни следов того, что он лежал на своей половине, крепко обняв подушку широкой лапищей.

Ставлю на то, что ты набросишься на меня через два месяца.

Ага, бежала и спотыкалась! Тут ты грубо просчитался, большой босс! Это пари будет у меня в кармане, а ты…отправишься в бордель, где будешь трахать одну из своих шлюх, потому что другие женщины и не взглянут на тебя.

Жалкий, униженный шакал.

Победная улыбка растянулась у меня на губах и не исчезла, пока я не закрыла окно и не легла в кровать. Уснув, я помчалась навстречу своему любимому, который держал в руках огромное сердце из алых роз.

А проснулась от пинка в щиколотку. Разлепив сонные глаза, наткнулась на суровый взгляд Ареса. Он был одет с иголочки. Черный костюм, черная рубашка с небрежно расстегнутым воротничком и туфли, тысяч так за двести. Просто я фанат обуви. В родительском доме целый этаж с моими туфельками, сапожками, безумными луноходами и космическими ботфортами.

– Вставай, пора ехать, – Арес скользнул стальным взором по моему обнаженному бедру и чуть выше. Туда, где шёлк разъехался за ночь.

– Мне нужно минимум полчаса, – перевернулась на лопатки, сладко потянулась.

Арес сдернул одеяло, схватил меня за ногу и дернул к краю матраса.

– У тебя пять минут.

Отшвырнул носком подушку, видимо, сброшенную мной ночью и твердым шагом направился к двери.

– Эй! – я присела и почесала макушку. Причмокнула сухими губами.

– Собирайся, – бросил через плечо и вышел прочь.

Я сглотнула противное послевкусие после крепкого сна и поспешила умываться, чистить зубы.

С небольшим опозданием спустилась вниз и увидела Ареса в «дружеской» компании его верного щеночка с лысой башкой. От них обоих несло воинственной энергией и…да–да, ядрёной сексуальностью. А я напоминала уличного котёнка, подкинутого под двери магазина товаров для животных. Мое подвенечное платье (точнее его несчастные крохи) осталось в комнате для новобрачных, а я щеголяла в рубашке Ареса, подвязанной его же ремнем. Ага, он такой предусмотрительный. После его ухода я обнаружила аккуратную стопочку на бархатном стуле темного синего цвета.

– Доброе утро, мальчики, – лязгнула ноготками по груди Ареса и прошла между ними. Они синхронно поглядели мне вслед, и я услышала четкий приказ босса: глаза в пол. Оу щет, буркнула по–английски себе под нос и быстренько пересчитала ступеньки до припаркованного БМВ седьмой серии. В салоне веяло горьким шоколадом и благородным коньяком. Вспомнились конфеты из детства, которые мне не разрешалось пробовать в силу возраста. Но я нюхала их. Открывала коробку, рассматривала причудливую форму и наслаждалась незабываемым ароматом.

– Подвинься, – шикнул Арес, хлопнув по крыше машины. Я толкнулась вправо и зажала ладошки между коленями.

Арес уселся. Вальяжно раскинул длинные ноги и брюки в паху собрались гармошкой. Одна из складок сильно выпирала. О май гад.

Сто процентов гад!

– Держи фантазии при себе, Викуся, – не глянув на меня, произнес с хрипловатым смешком.

– Даже и в мыслях не было фантазировать о таком, как ты, – резко отвернула голову. Волосы зашелестели, сваливаясь с плеча на грудь. Арес томно выдохнул. Мой третий глаз запечатлел его странную реакцию на такое банальное движение.

– Сейчас ты приоденешься в одном из бутиков моей знакомой и поедешь в больницу, – он только сказал это, а водитель уже закивал, будто болванчик, – а я по делам. Вернусь поздно, не жди меня.

– В какую больницу?

Меня не просто шарахнуло высоковольтным проводом по хребту, а размотало на тонкие молекулы, которые не смогли собраться воедино, согласна закону физики.

– Хочу быть уверен, что тот, кто распечатал тебя, не наделил десятком венерических заболеваний.

– Вообще–то, я уже целый год очешуенно себя чувствую и ни разу не обращалась к доктору.

Ой…

Арес намеренно медленно растянул губы в дьявольской улыбочке и подняв руку, сложил пальцы так, чтобы они идеально передали жест «захлопни варежку».

Кажется, я только что выдала конкретное время, когда мою «невинную принцессу» превратили в «червонную королеву».

ГЛАВА 7.

Я вышагивала по широкому коридору частной клиники, уверенно стуча каблуками стильных черных туфель, которые приобрела в бутике красотки по имени Слава. Она же, помогла мне подобрать классическое платье, отлично сочетающееся с тоном моей кожи.

– А почему никого нет? – я обернулась и посмотрела на сопровождающего меня водителя. Он не отреагировал. Чертов андроид. Ни один мускул на лице не дрогнул.

– Здравствуйте, – из кабинета в паре метров от нас, вышла девушка в белом халате, – прошу, проходите.

Мой телохранитель замедлился, а я заплыла в белую дверь и вдохнула характерный медицинский запах.

– Доброе утро, – женщина хрупкого телосложения с приятной улыбкой и волосами до плеч, указала мне на кресло возле своего стола, – меня зовут Анна Яковлевна, присаживайтесь, поговорим немного.

– Давайте сразу к делу, – я тихонько покашляла, – у меня был единственный половой акт. Чувствую я себя прекрасно. Никаких отклонений в моем организме нет. Поэтому просто напишите на бумажке, что я здорова и я пойду.

– Видите ли, Виктория, – начала она вежливо, – ваш муж закрыл всю клинику, чтобы я вас как следует осмотрела и взяла необходимые анализы. У него могут возникнуть подозрения, если мы прямо сейчас попрощаемся друг с другом.

– Вы знаете кто он, верно? – я склонила голову к плечу.

Анна Яковлевна никак не прокомментировала мой вопрос, снова попросила взглядом присесть и успокоиться. Не нужно быть гением, чтобы понять, насколько ей нелегко работать в ограниченных условиях. Под дулом пистолета, можно сказать. Ей точно известно кто такой Арес Костровский и она всячески будет стараться услужить ему. Даже против воли.

– Итак, сколько вам полных лет?

Я взглянула на медсестру, которая перелистывала карточки пациентов за столом у окна. Ее переменчивый взор заменил тысячу объяснений. Страх. Вот что ими двумя руководило. И что–то еще, чего я пока не успела расшифровать.