- -
- 100%
- +
Стрелять?
Неплохо бы – но не дадут.
Просто морду этому бородачу набить?
Вариант… я крепче, да и в драке не новичок.
Растопыриваю перед лицом ладони и выразительно кручу ими в воздухе.
– Хм… – оглаживает бороду главарь. – Нет… не так…
Он окидывает меня взглядом.
– Я вижу у тебя нож… Это для красоты – или ты что-то можешь им сделать?
– Постараюсь.
Мой противник кладет на землю автомат, снимает сумку и вообще освобождается от всего лишнего. Молодой парень, крепко сбитый и жилистый – оппонент будет не из легких.
А вот мне снимать пришлось намного больше.
Каска, бронежилет (а жаль!), снаряжение, пояс с подсумками, рация – кучка получилась куда как более солидная.
Бородач ухмыляется.
– И как я всё это потом понесу? Надо будет попросить помощи!
Толпа взрывается радостными криками одобрения. Парня хлопают по плечам, всячески поддерживают и желают удачи.
А вот меня поддерживать некому. Фоггерти – так тот весь как-то сжался, бросая по сторонам цепкие взгляды. Что, думает, он следующий? Вряд ли… афганцы любят работать на толпу, но чувство меры у них присутствует. Полагаю, что их главаря устроит показательная расправа над одним из американских офицеров. Надо думать, что меня давно уже успели изучить за время визитов в их поселения. Так что все мои сильные и слабые стороны учтены. А вот капитан расположения базы почти никогда и не покидал. Так что его качества, как бойца, никому не известны. Сильно сомневаюсь, что Ширвани устроил эту схватку спонтанно, наверняка, все было обдумано заранее. И рисковать главарь не станет – мало ли какой сюрприз может произойти?
Хотя… может быть, я просто параноик, и все это действительно произошло случайно?
Отбрасываю на землю и ножны – теперь, кроме ножа, у меня ничего нет. Нож, кстати, правильный – настоящий «Боуи». Его мне ещё дед Майкл подарил, тот знал толк в таких вот штучках. И много чего, кстати, в свое время показал… Надеюсь, что афганцев такому виду боя никто не учил.
– Капитан… – это Шимански.
– Слушаю.
– Вы вполне отдаёте себе отчёт в своих действиях?
– Я-то – вполне! А вот с командиром транспортного взвода очень бы хотелось побеседовать! После…
– Не только вам… Ладно, буду молиться за вас!
Главарь моджахедов поднимает вверх руку – и гомон тотчас же стихает, как обрезало. Да… Ширвани тут пользуется авторитетом!
– Аллаху акбар!
Толпа единым вздохом повторяет эти слова. Мощно… что и говорить…
Масуд ухмыляется и чертит ножом крест-накрест. Солнце отблескивает на металле, и толпа поддерживает своего бойца дружными возгласами.
– Иншалла!
Чуть пригнувшись и расставив в стороны руки, бородач делает несколько шагов вперед.
Так… что мы тут имеем?
Масуд воин не из простых – это видно по манере передвижения. Это минус.
А что плюс, да и есть ли он тут вообще?
Есть.
Он вынужден работать на публику, задержек и промедления ему не простят. Победа должна быть быстрой и эффективной, иного от него не ждут. Он может меня хоть на кусочки порезать – ему позволительно. А вот мне его убивать… вообще-то совсем нежелательно. Бог знает, как на это отреагирует толпа.
А значит – бородач станет атаковать. Быстро и максимально жестоко – так, чтобы покончить со мною разом. Прощупывать мою оборону он особо долго не станет, нет у него на это дозволения толпы. А вот я могу тянуть сколь угодно долго, спешить некуда. И сохраню больше сил… если успею.
Выпад!
Не попал… я тоже не из простаков!
Разворачиваюсь на правой ноге, перемещаясь в сторону и ставя своего противника лицом к солнцу. Позагорай…
Эх, дать бы ногою по земле, чтобы ему песком по глазам стегануло!
Нельзя – моджахеды могут воспринять это как подлый прием.
Снова выпад, ещё один… спешит Масуд!
А вот так?!
Бородач отскакивает назад, непонимающе озираясь по сторонам. А что ж ты думал, дорогой, один ты тут такой резвый? Жаль, что ранка совсем незначительная, только чуть-чуть я ему руку задел. Да и то, левую…
Осмотрев порез, Масуд снова усмехается, подносит руку к лицу и проводит по нему. И так-то не слишком благообразная его физиономия, теперь ещё и вымазана его собственной кровью. Вообще кошмар какой-то! Встретишь такого на улице – хоть днем, хоть ночью, кошелек отдашь без каких-либо возражений.
– Алла!
Всего чуть-чуть он меня не достал! Отпрыгивая в сторону, на ногах я не устоял, покатился. Хорошо, хоть нож не потерял! А бородач уже снова прыгает в мою сторону. На этот раз он замахивается, намереваясь ударить меня сверху. Успев встать на ноги, выбрасываю вверх руку, перехватывая его оружие. А вот мой нож идет по прямой, тычковым ударом, пусть попробует перехватить!
И не подумал даже, просто провернулся на одной ноге, пропуская клинок мимо. А рука-то?! Та, что с ножом – про неё забыл, что ли?
Не выходит у него совсем уж в сторону-то отскочить, сцепившиеся наши руки не дают. Сгибая левую руку, бью его по локтю, отскакивая в сторону. И вовремя – клинок его ножа проскальзывает мимо моей руки. Знакомо – этот прием я знаю, так можно порезать руку, которая пытается перехватить нож. Была бы на мне куртка – в рукаве теперь зияла бы дыра приличного размера. Единственное, что я теперь успеваю сделать, так это толкнуть противника в предплечье. Был, разумеется соблазн притянуть его к себе и постараться ткнуть-таки ножом… но – бородач крепок и из этого могло ничего не выйти. Так что удовольствуемся малым.
А вот теперь уже Масуд теряет равновесие и должен отпрыгнуть назад на пару шагов. Толпа взрывается негодующими криками.
Итог?
Я цел и даже не порезан нигде.
Противник имеет легкий порез на левой руке, да и по правой я ему ухитрился ударить, так что на какое-то время ему будет неудобно.
Но исхода поединка это не решает…
Зато относительно зрелищности – тут все в полном порядке. Мы оба скачем по кругу на потеху публике, что вызывает её бурную реакцию. Краем глаза замечаю группу командиров моджахедов, на их лицах заметен неподдельный интерес к происходящему. Один только Ширвани показательно невозмутим. Ну, это понять можно – он лидер! Должен быть превыше обыкновенных страстей…
Р-раз!
Вот, нечего по сторонам глазеть!
На моем предплечье наливается кровью свежий порез – счет сравнялся. Не очень серьёзно, но крайне болезненно. А Масуд поднимает руки вверх и издает торжествующий крик, тотчас же подхваченный толпой.
Ну, положим, это ты немного поторопился…
Кувырок!
Ещё не распрямившись, наношу удары обеими ногами. Почти вслепую, но не мог же я до такой степени промазать?
Нет – левая нога встречает препятствие. Которое, впрочем, тотчас же пропадает.
Перекатываюсь вбок и вскакиваю.
Мой оппонент сбит с ног и лежит на земле.
Безоружный – его нож отлетел в сторону и валяется в нескольких метрах от меня. Ну, уж такой-то подарок упускать нельзя!
Прыжок!
Заныла левая нога. Опять я её сильно перенапряг.
Но – оно того стоило.
Теперь у меня в руках два ножа – мой и Масуда.
Тишина…
Противник, не успевший вовремя подхватить оружие с земли, отскочил в сторону. В его руках зажат камень – другого оружия нет.
И что теперь?
Безусловно, я могу его убить. Но как это будет воспринято окружающими? Должен ли я вернуть ему нож? Но, уж в этом-то случае, один покойник гарантирован. Причиненной обиды бородач не простит и скорее умрет сам, нежели согласится на какой угодно иной исход.
Оглядываюсь по сторонам.
В нескольких метрах от меня, опираясь на винтовку, стоит молодой парень. Приклад уперт в песок, а позади него небольшой камень, частично прикрывающий ноги афганца. Так что есть шанс, что в случае промаха я не раню этого моджахеда – мне сейчас только этого не хватает.
Делаю шаг в его сторону.
– Смотрите сюда!
Ну, теперь, главное – не промазать!
Бросок – есть!
Мой «Боуи» втыкается в приклад. Не совсем туда, куда я стремился попасть, но и так тоже вполне ничего. Перехват, замах – и нож Масуда косо застревает рядом. За такой бросок мне бы дед Майкл настучал по ушам! Но ведь это чужой нож?
Ну и что? Подзатыльник я бы всё равно заработал.
– Я мог убить тебя сразу! – кричу я своему противнику. – Но мне не нужно оружие – я готов это сделать даже голыми руками! Ну?!
По всем канонам и обычаям – это вызов. Не принять его, потребовать оружие, это «потерять лицо». Да, здесь не Китай, но похожее понятие есть и у афганцев. Да и у викингов, говорят, такое тоже было. Ничего удивительного – там нравы не сильно отличались от здешних…
Понимаю Ширвани, ему нужно было устроить показательную кровавую расправу над трусливым американцем, но вот помогать ему отчего-то неохота. Он предпочел ножи, значит был уверен в превосходстве своего бойца. А что он сделает теперь? Прикажет продолжать бой, вернув нам оружие? Это после моего демонстративного броска? Есть шанс, что я снова метну нож, но на этот раз уже не в винтовочный приклад.
Все взоры оборачиваются на главаря.
– Пусть будет так!
Масуд отбрасывает камень и с рычанием прыгает на меня.
А вот тут пойдут уже совсем другие дела… рукопашному бою нас учат. Всех, но некоторые потом ещё учатся и сами, за свои, между прочим, деньги! Я как раз из таких очумелых. Сильно сомневаюсь, что мой противник проходил подобную школу.
Проворот на ноге – противник промахивается, его удар проваливается в пустоту. А вот мой – достает до цели. Бородач хватается за плечо – больно! А что же ты ждал?
Снова бросок! Вот же неутомимый! У него, что, железные мускулы?
Бац!
Так, меня он тоже достал. Не понимаю, как, но это ему удалось. Мы заплясали по кругу, выискивая нужный для удара момент.
Нервничает Масуд. И его вполне можно понять. Для него этот поединок – это шанс! Шанс быть замеченным командирами, заработать уважение к себе, как к мужчине – здесь это очень многое значит. И вот, казалось бы, судьба улыбнулась! Ширвани заметил, раз выдвинул его в качестве бойца от лица всех. Теперь красиво и эффектно (а главное, кроваво) зарезать глупого американца – и ты на коне! И вдруг – такой обидный облом (как говорят русские)! Отчего эти неверные так цепляются за свою никчемную жизнь?!
И не выдержали нервы – рванул вперед афганец! Всё поставив на этот безудержный натиск, отбросив в сторону все предосторожности. Нельзя быть слишком осторожным перед глазами такого множества соотечественников.
«Он слишком боится смерти, не решается доверить свою жизнь воле Аллаха!» – вот вынесут такой вердикт товарищи и командиры – и всё…
Рискнул Масуд, доверился своим чувствам и слепой ярости!
Рывок!
Удар!
Словно пушечное ядро просвистело около виска – аж ветром повеяло!
Но – мимо… всего на пару сантиметров.
Мой ответный удар не был столь силен и эффектен. Но он был точен – моджахед сунул правую руку под мышку левой руки и прижал её. Больно! И дыхание я ему сбил. Похоже, что и ребро сломал, вон, как он скривился.
Пропускаю его мимо себя и дергаю левой рукой за правое плечо, раскручивая противника на себя. А он ещё по инерции стремится вперед, вот и разворачивается, сам того не желая, навстречу ещё одному удару.
Открыто у него солнечное сплетение – туда и бью!
Масуда вырвало кровью, ноги его подгибаются, и он тяжело рушится на песок.
Жив?
Присаживаюсь на корточки, стараясь держаться вне зоны поражения.
И правильно!
Левая его рука, не достаёт до меня всего на ладонь!
Не только жив, а ещё и зол до крайности. Вот только сил на нормальный удар уже нет…
Он дважды пытается встать – бесполезно, ноги не держат и дыхания не хватает.
Встаю и поворачиваюсь к Ширвани, делаю несколько шагов в его сторону.
– Машалла! – развожу руками. – Твой воин смел и силён, Ширвани! Но, Аллах не даровал ему победы сегодня! Кто мы, чтобы выражать своё несогласие с его волей?
Дипломатия…
А вот, что ответит главарь?
Оспорит волю Аллаха?
Ну-ну… он тоже не о двух головах. Всё происходило на глазах у всех, бой был честным. Ну, это если с моей точки зрения судить, афганцы могут думать и иначе.
Но своё обещание Ширвани должен теперь исполнить.
Он молчит, теребит бороду.
Взгляд главаря останавливается на Масуде, перескакивает на полковника, на моджахедов…
Не дожидаясь, пока он примет решение, подхожу к тому молодому парню, в винтовку которого я так удачно метнул оба ножа. Наклоняюсь и выдергиваю из приклада свой «Боуи», оставляя на месте оружие противника. Возвращаюсь и втыкаю нож в землю около неподвижного Масуда.
Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ширвани. В его глазах застыло непонимание.
– Он воин! А воин должен иметь хорошее оружие! Мой нож – хороший нож! Пусть владеет – заслужил!
Поторопился я? Опередил решение командира?
С военной точки зрения – так. А с точки зрения афганцев?
В толпе звучат одобрительные выкрики – местное население оценило жест!
– Хорошо! – Поднимает руку вверх главарь. – Ты честно выиграл бой! И будешь нашим гостем два дня!
Угу, а заодно ещё и гарантией того, что наша авиация не станет бомбить вашу колонну на марше назад…
Через три дня, когда я выпрыгнул из автомобиля у ворот базы, меня сразу же запихали в вертолет и отвезли в Кабул. Там, не дав даже толком привести себя в порядок, потащили сразу к Роджерсу.
Генерал тянуть не стал и принял меня уже через несколько минут.
– Цел? – окидывает он меня внимательным взглядом.
– Всё в порядке, сэр! Только спать очень хочу, устал…
– Успеешь, тебе полагается отпуск для поправки здоровья. Месяц!
– Но, сэр… я должен сдать дела…
– Твой заместитель, лейтенант Марш – справится?
– Да, сэр! Всё это время, что я отсутствовал, он как раз и замещал меня на базе.
– Ну, значит, ещё месяц выдержит.
По итогам всего этого безобразия меня представили к «Бронзовой звезде»! Уже кое-что!
А генерал, в присутствии моего руководства, выразился кратко и энергично, дав понять, что он внимательно прочитал все рапорта относительно моей нестандартной манеры общения с местным населением.
– Джон может завести себе медведя и играть ему на балалайке хоть каждый день! Заслужил! Он своё дело знает и не надо ему мешать! Покажете себя таким же образом – страна и ваши заслуги оценит как полагается!
А начальника транспортной части вышибли домой уже на следующий день. С неприятной пометкой в личном деле (и существенной брешью в финансовом довольствии). Досталось и его подчинённым – «пряников» хватило на всех.
Впрочем, меня это не касалось…
3
Земля под облаком абстрактна,Уничтожать её не страшно,Народ, внизу живущий, – враг наш, –Читай приказ!Переживать, ребята, полно, –Берёзы снизу или пальмы,Когда несёт им груз напалмаОдин из нас.Когда меня в очередной раз вызвали в штаб, я не воспринял это как что-то экстраординарное. Мало ли было уже таких вот внезапных вызовов? И каждый раз оказывалось, что ничего особенно срочного и важного нет, просто очередной шишке вдруг захотелось проверить на практике свои «гениальные» мысли по поводу очередной реорганизации нашей деятельности. Да сколько ж можно-то? Охота что-то кардинально поменять – вэлком на моё место! Езжай, договаривайся с очередными бородачами! Рассказывай им о преимуществе того уклада, который они в глаза не видели, и, что самое примечательное, даже видеть не хотят! Убедить талиба в торжестве демократических ценностей – это даже не смешно! А сколько уже было таких «умников»… и как они кончили? Ладно бы, хоронили только их, так нет! За их, высосанные неведомо откуда, измышления, платили своими головами наши парни. Сколько уже раз бывало – приедет вот такой «умник», дадут ему охрану, он и катит в ближайший кишлак. И там, на голубом глазу, ни разу не задумавшись даже, он ломает через коленку все то, что с таким тщанием выстраивали до него я и мои коллеги. И получаем мы вместо относительно мирного поселения очередную банду головорезов. А все от того, что прикативший «умник» не учел некоторых особенностей местного поведения. Ну кто, скажите на милость, уверил его в том, что возможность послать сына вождя очередного племени на обучение в США является заветной мечтой оного вождя? И стоит того, чтобы ради этого сомнительного «счастья», местный предводитель устроил бы небольшую войнушку с соседями?
А не проще ли попросту тихо порезать незваных гостей? Или повязать – и сдать соседям? Так те ещё и отблагодарят! И благодарили…
А я потом мотался по горным дорогам, пытаясь выкупить то, что осталось от наших парней…
Как хотелось поднять в воздух звено вертолетов и раскатать по камешку очередное гнездо этих бородачей!
Нельзя…
В том смысле, что нельзя нам – рабочим лошадкам этой странной войны. Высшее руководство в подобных случаях не церемонилось – стирали с лица земли целые поселения, не особо вдаваясь в подробности. Эти, не эти… какая разница?
Могли?
Могли, в принципе.
Ну так и чего время тратить попусту? Настоящих виновников, поди, и след уже давно простыл. А кого-то наказать необходимо! Иначе наверху не поймут!
И поднимались в воздух беспилотники…
Но нельзя выиграть войну только авиацией – и наши высокоученые «умники» убеждались в этом очередной раз. Тогда снова приходила наша очередь. Распахивались тяжелые ворота и выезжали оттуда наши джипы. Езжай, уговаривай очередного бородача! Убеждай его в нашем миролюбии. Заглаживай вину вышестоящих командиров. И плати… Медикаментами, продовольствием, даже и оружием – которого тут вечно не хватает. Столько уже лет здесь идут войны, ни в одном селении невозможно найти человека не воевавшего. С «Калашниковыми» ходят даже дети – и оружия все равно мало! Маразм…
Ну, да, если судить по новостям из телевизора, сидя в мягком кресле в столичном офисе. А не хотите ли поменяться местами, сэр?
Уверен, полученный опыт произведет на вас неизгладимое впечатление!
Из моих бывших сослуживцев трое уже никогда не вернутся домой. Весельчак Лонгфелло – теперь тренируется ходить на новеньких протезах, а очкастому Фили более уже не нужны самые навороченные очки – нечем смотреть.
Я – восьмой.
Восьмой по счету офицер по работе с местным населением. Про пятерых вы уже знаете…
Вот и сейчас, войдя в кабинет, привычно устраиваюсь на стуле, в ожидании очередной порции «ценных» указаний.
Но хозяин кабинета, обычно словоохотливый подполковник Норбридж, сегодня обходится без привычных нравоучений.
– Вот, что, Джон… На вас тут пришла заявка…
Курсы повышения квалификации?! Наконец-то! Уже третья очередь прошла!
– Нет, мой друг, – заметив моё оживление, качает головою подполковник. – Не домой, увы… Вас хотят видеть на Украине!
– Кто?! – наверное, написанное на моём лице недоумение было настолько неприкрытым, что Норбридж вдруг развеселился.
– Ну… вам виднее, капитан! Это же у вас предки откуда-то оттуда прибыли? Кто знает, вдруг кто-то из них сегодня занимает там серьёзный пост? Вот и захотел увидеть дальнего родственника…
Всё б ему шуточки шутить…
Но хозяин кабинета вдруг прерывает своё веселье. Его лицо снова становится серьезным.
– Нет, Джон, это не ваши родственники. Во всяком случае, генерал Роджерс ничего об этом не говорил. Вам предложено место заместителя военного коменданта в крупном городе.
– Комендатура, сэр? Но… это несколько не мой профиль деятельности!
– Ваш. Та же самая работа – контакты с местным населением. Оно там тоже далеко не полностью состоит из цивилизованных людей. Всяких хватает… А наше руководство придаёт этому городу немалое значение! Кстати говоря, данная должность котируется выше, чем ваша нынешняя. По существующим штатам её должен занимать офицер в звании подполковника! Так что и долгожданное повышение в звании не заставит себя долго ждать. Впрочем… вы ведь можете и отказаться…
И дальше глотать эту вечную пыль? Нет уж!
– Я согласен, сэр!
– Я и не сомневался в этом, капитан! На передачу дел вам отведено десять дней. После чего вам придется вспомнить всё, что вы когда-либо читали о Голландии.
– Простите, сэр?
– На вашу подготовку отведено две недели. Парни из нашего голландского центра вам помогут войти в курс дела. У них достаточно информации, чтобы в начале своей деятельности вы не путались, кого и как там следует называть… А дальше… мне ли вам объяснять?
Ну, да… не надобно. Повсюду одно и то же. Одинаковые банды, разница только в их внешнем виде (да и то не всегда) и языке общения. Ценности у них, практически повсюду, одинаковы и лишь местные условия вносят небольшие коррективы. Потребности бывшего ливийского пастуха, афганского бородача и русского махновца лишь на первый взгляд кажутся несхожими. На самом деле, между ними не так уж и много разногласий. Думаю, сойдись данные персонажи где-нибудь в пустыне, где особо нечего делить, уже к вечеру, даже и при наличии языкового барьера, они нашли бы точки соприкосновения.
Соответственно, и моя работа будет, в целом, привычной и даже рутинной. Везде одно и то же… одинаковые бандиты создают схожие проблемы местным властям. А мы привычно разгребаем эту грязь… как оно все уже мне надоело!
Но – там есть перспектива получения следующего звания! Да и войны нет никакой. А за что же тогда такие блага?
Европа – в этом все дело. Ближе к прессе, к пронырливым и бессовестным писакам, которые постоянно ищут какие-то жареные факты. И находят, черт побери! А значит – надобно проявлять чудеса изворотливости, вовремя улаживая все возникающие инциденты.
Что ж, будем проявлять.
Работа – она везде одинакова. А уж если за неё ещё и платить будут соответственно… то я уже люблю эту страну!
И вот сейчас, наблюдая из окна автомобиля за окружающим пейзажем, я невольно поймал себя на мысли, что, несмотря на множество просмотренных материалов, обстановка на месте все ещё остается непонятной. Казалось бы, кончилась война, наступило относительное умиротворение. Что может быть более естественным, чем восстановление разрушенного и подъём благосостояния уцелевшего населения? Но, нет – продолжают с упоением ломать и крушить все, куда только руки могут достать.
Ладно, Дикое поле – это особое образование и формальной логике действия его лидеров не подчинены. Но львовское-то правительство куда глядит? Есть ведь у него средства (пусть и не так много), есть силовые подразделения, способные поддержать претворение в жизнь непопулярных указов и постановлений правительства. Да ведь и само местное население – оно ведь не рехнулось поголовно! Неужели трудно понять, что, пусть и не самая эффективная, экономика гораздо лучше её полного отсутствия. Невозможно же всю жизнь существовать только на кредиты и заимствования? Их ведь тоже когда-то отдавать надобно? Но просматривая на компьютере выступления и заявления нынешних правителей Украины, я такого понимания не обнаружил. И это странно! Мы, офицеры по работе с местным населением, разумеется, далеко не самые лучшие специалисты по развитию государства. Но, кое-что тоже понимаем. Так, неужели люди, занимающие несоизмеримо более важные посты, не в курсе происходящего? Этого просто не может быть! Как-то ведь они попали на свои посты, не за бездарность же?
Но – увы… ничего позитивного в речах нынешних украинских политиков не просматривалось, хоть убей!
Слова о единстве перед лицом угрозы с севера – есть. И даже слишком много.
О нетерпимости ко всем посягательствам на молодую (это в 25 лет-то?) государственность – вообще в каждой речи есть. По поводу и без оного.
О грядущем возвращении «временно утраченных территорий» говорит каждый политик. Кстати, большинство из них призывает при этом жестоко покарать неразумное местное население. С чем я, как специалист, согласиться не могу – это крайне недальновидно! Таким образом они только множат ряды своих потенциальных противников. Но, надо полагать, они работают по каким-то специальным, лично для них созданным, методичкам. Ибо ничем иным невозможно объяснить такую похожесть их речей. Прямо, как по единому шаблону, написано. Трудно это понять – но необходимо! Мне ведь с ними работать. Ну, пусть и не с этими вип-персонами, но ведь и нижестоящие чиновники точно также себя ведут! Что-то есть в этом непонятное…
И много чего странного находил я в этих материалах. Надо отдать должное нашим аналитикам и яйцеголовым интеллектуалам из АНБ – работу они проделали колоссальную! Практически на каждого более-менее значимого персонажа имелось своё досье. Как на украинских политиков, так и на их оппонентов. Даже на отдельных атаманов! И на всевозможных персон пониже рангом – тоже что-то было. Никого не оставили без внимания, всех учли. Представляю, какую гору материалов пришлось переработать нашим парням… Кто там говорил, что их хлеб сладок? А не хотел бы он попробовать побыть в их шкуре? Впервые шевельнулось у меня чувство уважения к этим ребятам. Мы, военные, всегда их недолюбливаем и поглядываем свысока на кабинетное копошение этих спецов. А вот, поди ж ты… Были бы у меня по Ливии такие материалы или по Афганистану…